§ 5. Обязанность доказывания. Распределение обязанностей по доказыванию

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на ос­нования своих требований и возражений, если иное не преду­смотрено федеральным законом. Обязанность, или бремя доказы­вания включает в себя необходимость представления, исследова­ния и оценки доказательств. Так, истец должен доказывать факты основания иска, а ответчик — факты, обосновывающие возраже­ния против иска.

Одни процессуалисты рассматривают доказывание как юри­дическую обязанность, другие так не считают.

На наш взгляд, целесообразно вести речь именно об обязанно­сти. Во-первых, юридическая обязанность представления доказа­тельств прямо закрепляется в отдельных нормах законодательст­ва. Другое дело, каковы последствия неисполнения такого рода обязанности и в какой плоскости эту обязанность рассматривать (в процессуальной или материально-правовой). Заметим также, что в ряде случаев такая обязанность прямо обеспечивается про­цессуальной санкцией (ст. 238, 242 ГПК РФ). Во-вторых, ничего более четкого и стройного, чем выработанная и не вызывающая принципиальных возражений теория правоотношения, в правовой доктрине не существует. При этом, как известно, юридическое содержание правоотношения составляют субъективные права и субъективные обязанности.

В то же время следует отметить, что обязанность доказывания имеет свою специфику. Стороны проявляют активность в дока­зывании исходя из своих собственных интересов, а не интересов другой стороны или интересов правосудия. Кроме того, сторона (например, ответчик) может и не отстаивать свои права и закон­ные интересы в суде, но в этом случае она рискует получить не­благоприятные для себя последствия (удовлетворение исковых требований).

Общий механизм доказательственной деятельности и распре­деления обязанностей по доказыванию используется неизменно. Как уже отмечалось, истец доказывает обстоятельства, на кото­рые он ссылается как на основания своих требований, ответ­чик — обстоятельства, на которых он основывает свои возраже­ния против заявленного иска.

Специальными нормами федеральных законов могут уста­навливаться иные правила.

К числу таких правил относят, в частности, презумпции.

Презумпции многочисленны и разнообразны. Чаще всего упоминают в литературе следующие презумпции:

вина должника;

добропорядочность гражданина;

право собственности;

отцовство;

обоснованность заявляемых требований;

обоснованность не отмененных судебных решений.

Прежде чем вести речь о презумпциях и их использовании в гражданском судопроизводстве, необходимо определиться с кате­горией «презумпция» как таковой.

В специальной литературе по теории права, гражданскому праву и гражданскому процессуальному праву отсутствует един­ство мнений по вопросу о понятии, содержании и видах презумп­ций, несмотря на их длительное существование.

Презумпция — это предположение, принятое в качестве веро­ятного. Последнее, в свою очередь, — это такое положение, кото­рое временно, до получения доказательства противного, считается правильным¹.

Философскими предпосылками существования презумпций яв­ляются взаимосвязь явлений и повторяемость, или цикличность, многих процессов, в том числе развивающихся в социальной сфере и в праве (законодательстве), регулирующем важнейшие из об­щественных отношений¹.

Д.И. Мейер определял презумпцию как «признание факта су­ществующим по вероятности, что он существует»².

Е.В. Васьковский давал следующее определение презумпции: «Законные предположения — обязательные по закону заключения о доказанности известных фактов при наличности других фактов»³.

В.К. Бабаев сформулировал наиболее известное и широко ци­тируемое определение. По его мнению, презумпция — это «закре­пленное в нормах права предположение о наличии или отсутствии юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтвержденное предшествующим опытом»⁴.

В литературе высказывались критические замечания в адрес данного определения, сводящиеся в основном к тому, что не только юридические факты могут быть объектом предположе­ния; к тому же это определение не указывает на цель такого предположения⁵.

В последние годы одна из удачных попыток исследования фе­номена презумпций была предпринята О.А. Кузнецовой.

Автор предлагает следующие видовые признаки презумпции: презумпция (предположение) содержится в норме права, находя свое закрепление прямым или косвенным способом; презумпция имеет отношение к наличию или отсутствию обстоятельств (фак­тов, правоотношений, событий и др.), имеющих правовое значе­ние и влекущих правовые последствия; презумпция регулирует общественные отношения, поскольку предполагает необходи­мость (обязанность) признания закрепленного в ней предположе­ния установленным без специальных доказательств, если не будет доказано противоположное предположению⁶.

Особый интерес представляет последний из перечисленных исследователем  признак презумпции.  Рассматривая  признаки правовых презумпций, следует отметить, что они всегда закреп­ляются специальными процессуальными нормами, содержащи­мися как в ГПК РФ, так и в регулятивных (материально-правовых) актах. Иными словами, речь идет о включении в раз­личные акты специальных норм, регулирующих деятельность и процесс доказывания. Такие нормы изменяют или отменяют действие общей нормы¹.

В связи с изложенным прав О.В. Баулин, отмечающий, что презумпция — это, с одной стороны, процессуальное правило, а с другой — предположение, вероятное знание о существовании какого-либо факта, события, действия или состояния².

В то же время вряд ли можно согласиться с авторами, пола­гающими, что «значение презумпций полностью исчерпывается проблемой распределения обязанностей по доказыванию между сторонами»³.

С.В. Курылев считает, что многие презумпции (презумпция дееспособности, правомерности заключаемых сделок) освобож­дают участников процесса от доказывания⁴.

Ю.К. Орлов определяет презумпции как «метод принятия решений за неимением лучшего, когда просто нет другого вы­хода»⁵.

А.Т. Боннер пишет, что причина закрепления презумпций оп­ределена особенностями их содержания: «... встречаются обстоя­тельства, имеющие существенное юридическое значение, дока­зывание которых крайне затруднительно, а то и невозможно»⁶.

Не следует, на наш взгляд, обеднять презумпцию только пере­распределением доказательственного бремени, а гражданское судо­производство — только исковым производством. Ведь требование нормы права обращено к суду; именно он перераспределяет дока­зательственное бремя, решает проблему достаточности доказа­тельств для разрешения дела.

Следовательно, действие презумпции заключается в следую­щем: в перераспределении судом на основании подлежащей при­менению презумпции обязанности по доказыванию; в использо­вании судом презумпции для восполнения пробела, обусловлен­ного неустранимой недостаточностью или противоречивостью доказательственной информации по делу.

Например, согласно п. 2 ст. 1064 ГК РФ: «Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине». В приведенной формулировке закона установлена презумпция вины причинителя вреда, обеспечивающая более эффективную защиту интересов слабой стороны и реализа­цию компенсационной функции гражданского права, что влечет за собой следующие правовые последствия. Во-первых, настоящая презумпция обязывает суд перераспределить обязанности по дока­зыванию по сравнению с общим правилом. По такому делу не ис­тец (потерпевший) обязан доказать виновность причинителя вреда, а ответчик (причинитель вреда) обязан доказать свою невинов­ность. Во-вторых, если ответчик не докажет свою невиновность, суд должен исходить из виновности причинителя вреда, т.е. счи­тать соответствующее искомое условие наличным.

Таким образом, особенностью презумпций является их ис­пользование в доказательственной деятельности, причем вне зависимости от воли и желания участников процесса, т.е. в силу их закрепления в законе, следовательно, в силу их обязательного применения при разрешении конкретного дела.

К числу норм, влияющих на доказательственную деятель­ность, относят также фикции.

Фикция — это «намеренно созданное, измышленное положе­ние, построение, не соответствующее действительности и обычно используемое с какой-нибудь определенной целью»¹.

Это общее определение может быть полностью применимо к юриспруденции и доказательственной деятельности. Иными словами, возможны ситуации, когда заведомо недостоверный факт считается существующим и порождает соответствующие юридические последствия¹.

К.С. Юдельсон писал о том, что презумпция отличается от фикции наличием определенной степени вероятности порождае­мого факта².

Фикция, таким образом, по своему предназначению близка к презумпции, но отличается от нее степенью вероятности опреде­ляемого факта и невозможностью его опровержения.

В качестве примера закрепления фикции можно привести ч. 3 ст. 79 ГПК РФ: «При уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и докумен­тов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозмож­но, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экс­пертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе при­знать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым».

Настоящая фикция побуждает участника процесса совершить определенное процессуальное действие, а также позволяет суду восполнить пробел, обусловленный отсутствием надлежащего экспертного заключения.

Примером фикции является и ст. 118 ГПК РФ, согласно кото­рой «судебная повестка или иное судебное извещение посылают­ся по последнему известному суду месту жительства или месту нахождения адресата и считаются доставленными, хотя бы адре­сат по этому адресу более не проживает или не находится».

Помимо презумпций и фикций в законодательстве существу­ют иные нормы, которые оказывают влияние на доказательствен­ную деятельность и перераспределение доказательственных обя­занностей.