Таким образом, специфичность денежного управления как от­дельного вида государственного управления объективно обусловливает наличие в системе органов государственной власти особого органа (системы органов), призванного осуществлять данный вид государст­венного управления.

Процесс отграничения денежной власти от других ветвей власти находит свое отражение и в современном российском конституци­онном законодательстве.

В Конституции РФ четко прослеживается материальное обо­собление денежной функции от других основных функций госу­дарства, что на формальном уровне отражено в специфическом правовом положении Центрального банка РФ в системе органов государственной власти России.

Анализ конституционных норм показывает, что Банк России — это самостоятельное звено единой системы государственной власти РФ (обоснование этого положения см. § 2 гл. 1 настоящего изда­ния). Следовательно, особое место Банка России в единой системе государственной власти РФ позволяет сделать вывод о формально-правовом отделении денежной функции от других функций государст­венной власти.

Как уже говорилось, Центробанк является титульным владель­цем принадлежащей ему собственности. Его специфическая осо­бенность состоит в обязанности осуществлять правомочия владе­ния, пользования и распоряжения указанным имуществом не в своих интересах, а в интересах государства или, точнее, общества в целом.

Имущество Центробанка — это федеральная собственность, управление которой не может осуществляться Правительством РФ в силу исключительности компетенции Банка как органа государ­ственной власти. Отличительная особенность данной части феде­ральной собственности заключается в том, что владение, пользо­вание и распоряжение ею осуществляет Центробанк независимо от других органов государственной власти, руководствуясь при этом не своими, а государственными и общественными интере­сами.

Таким образом, особый имущественный статус Банка России, обусловленный необходимостью выполнения им своих основных, законодательно закрепленных за ним функций (совокупность ко­торых названа нами денежной функцией государственной власти), является дополнительным аргументом в пользу тезиса о существо­вании четвертой, «денежной» власти.

Международная практика относит центральные банки к пуб­лично-правовым учреждениям, которые в соответствии с законом наделяются одновременно властными и гражданско-правовыми полномочиями¹. Функции центральных банков по управлению кредитно-денежной системой, по образному выражению Д. Семле-ра, «это тот перекресток, где политика и закон сходятся с экономи­кой»¹. В статье Я. Элстера «Конституционные суды и центральные банки: предупреждение самоубийства или соглашение о самоубий­стве»² центральные банки по своей независимости приравнивают­ся к конституционным судам, что довольно точно характеризует их правовой статус, необходимый для эффективного выполнения ими своих функций.

Данная точка зрения преобладает в европейской правовой науке и практике, о чем свидетельствует введение коллективной европей­ской валюты  и создание Европейской сис­темы центральных банков, а также Европейского центрального банка, в уставе которого провозглашается независимость этой орга­низации от других органов Европейского союза, от правительств стран-членов и любых их учреждений.

В своей деятельности ни Европейский центральный банк, ни национальный центральный банк, ни один из членов их руководя­щих органов, уполномоченных принимать решения, не должны испрашивать или получать указания от любого института или дру­гого органа сообществ, равно как от любого правительства государ­ства-члена. На институты и другие органы сообществ, на прави­тельства государств-членов возлагается обязанность уважать прин­цип независимости и отказываться от какого-либо воздействия на членов руководящих органов Европейского центрального банка и национальных банков в ходе выполнения ими своих обязанностей. Провозглашение независимости как основополагающего принци­па Европейской системы центральных банков имеет прежде всего «материальные» предпосылки. Ни Европейский центральный банк, ни национальные центральные банки не могут быть принуж­дены покрывать внешние долги или бюджетные «дыры» госу­дарств-членов или институтов Сообщества. Однако принцип неза­висимости не ведет к изоляции Европейской системы центральных банков. Наоборот, в Договоре оговаривается, что должна поддер­живаться связь Системы с институтами сообществ. Только форма связи носит очень мягкий характер: Европейский центральный банк будет ежегодно представлять доклады Европарламенту, Сове­ту, Комиссии сообществ, а также Европейскому совету³.

Все это, на наш взгляд, еще раз указывает на теоретическую возможность и практическую необходимость выделения денежной власти в качестве четвертой самостоятельной ветви власти.

Основным институтом европейской денежной системы станет Европейский центральный банк, который возглавит Европейскую систему центральных банков. Маастрихтский договор придает Ев­ропейскому центральному банку кроме обычных банковских функций еще и функцию консультирования. Каждое предложение о принятии правового акта в сфере компетенции Банка должно обязательно направляться на его консультацию. Кроме того, он будет консультировать власти государств-членов по проектам нор­мативных актов, касающихся сферы его деятельности¹.

Уникальность Европейского центрального банка заключается в том, что впервые в истории 11 стран, сохраняющих государствен­ный суверенитет и раздельные бюджетные системы, тем не менее передают в сферу компетенции банка ряд государственно-власт­ных полномочий:

—исключительное право эмиссии евро;

—полномочия по осуществлению денежно-кредитной и валют­ной политики;

—полномочия по распоряжению международными резервны­ми активами.

Таким образом, с одной стороны, введение единой валюты, со­здание Европейской системы центральных банков и Европейского центрального банка означают, что страны-участницы в значитель­ной степени утрачивают экономический суверенитет, но, с другой стороны, сохраняется их политический суверенитет, что, в свою очередь, предполагает возникновение на политической карте мира уникального экономико-политического образования, имеющего в значительной степени единую экономику, но разделенного в поли­тическом плане на 11 независимых субъектов.

При этом ведущие аналитики США прекрасно понимают, что доминирующая роль доллара в мировой денежной системе окажет­ся под большим вопросом. А это неизбежно означает серьезный вызов Америке не только в финансово-экономической, но и в по­литической сфере влияния.

В литературе отмечается, что введение евро можно рассматри­вать как движение в сторону биполярной мировой валютной сис­темы, что создает предпосылки для корректировки нынешнего распределения сил в глобальном масштабе¹. Этот тезис аргументиру­ется следующими цифрами, которые мы для удобства восприятия представили в виде таблицы (см. табл. 6).

Таблицаб

А.В. Богомолов, указывая, что введение евро является одним из важнейших событий в истории XX в., утверждает: «Евро, наряду с долларом США, постепенно приобретет важнейшую роль в между­народной торговле, платежах, корпоративном финансировании и инвестировании»².

Широкую известность получило высказывание бывшего главно­го экономического советника Президента США Р. Рейгана г-на Мартина Фельдштейна: «Если Европейский Валютный Союз пре­вратится в реальность, это полностью изменит политический про­филь Европы, может вызвать конфликты в Европе и привести к кон­фронтации с Соединенными Штатами»³.

В этом высказывании хотелось бы акцентировать внимание прежде всего на политических аспектах происходящих процессов, что еще раз подтверждает верность положения: «Политика есть концентрированное выражение экономики»⁴. Современная ры­ночная экономика немыслима без адекватной денежной системы, функционирование которой обеспечивается посредством банковской системы страны, которая, таким образом, с необходимостью должна испытывать на себе государственное регулирование со сто­роны специальных государственных органов, образующих четвер­тую самостоятельную ветвь государственной власти.

Итак_* современная европейская наука признает возможным и необходимым для государства иметь орган, обладающий статусом центрального банка и выполняющий его отдельные функции. При этом банк независим не только от других национальных органов государственной власти, но и от национального государства в целом и руководствуется в своей деятельности исключительно за­коном, роль которого в случае с Европейским центральным банком выполняют его устав, а также соответствующие межгосударствен­ные соглашения¹.

Следовательно, наличие четвертой, «денежной» власти — это реальность, присущая не только Российской Федерации, но и не­отъемлемая черта европейской теории и практики государственного строительства.

Как было показано выше, действующая российская Конститу­ция содержит в себе основные элементы материального обособле­ния денежной функции государственной власти, что отражается в формальном обособлении в качестве самостоятельной ветви влас­ти специальной системы органов, призванных осуществлять эту функцию².

Одним из постулатов учения Монтескье является положение о том, что различные ветви власти должны взаимодействовать и вза­имно сдерживать друг друга от посягательств на их самостоятель­ность.

Если выделять денежную власть в качестве самостоятельной ветви, то возникает вопрос: существует ли в российском законо­дательстве система сдержек и противовесов, которая, с одной сто­роны, обеспечивает проведение денежной властью самостоятель­ной денежно-кредитной политики, а с другой — не позволяет ей использовать эти функции в ущерб интересам общества и госу­дарства?

Анализ российского законодательства обусловливает в целом положительный ответ на этот вопрос. Порядок рассуждений в дан­ном случае будет следующим.

1. Рассмотрим взаимоотношения денежной власти в лице Банка России и исполнительной ветви российской власти.

Во-первых, в соответствии с п. «г» ст. 83 Конституции РФ Пре­зидент РФ представляет Государственной Думе кандидатуру для назначения на должность Председателя Центрального банка РФ; ставит перед Государственной Думой вопрос об освобождении от должности Председателя Центрального банка РФ.

Во-вторых, Правительство РФ в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ обеспечивает проведение в Российской Федера­ции единой финансовой, кредитной и денежной политики.

В-третьих, министр финансов РФ и министр экономики РФ или по их поручению по одному из их заместителей участвуют в заседаниях Совета директоров Банка России с правом совещатель­ного голоса.

Все это служит основным рычагом воздействия исполнитель­ной власти на Центробанк.

Однако и Банк России, в свою очередь, может воздействовать на исполнительную ветвь власти следующим образом:

во-первых, если Правительство РФ «обеспечивает» проведение указанной политики, то Банк России в соответствии с п. 1 ст. 4 Закона о Банке России во взаимодействии с Правительством РФ разрабатывает и проводит единую государственную денежно-кре­дитную политику, направленную на защиту и обеспечение устой­чивости рубля;

во-вторых, согласно ст. 19 Закона о Банке России Председатель Банка России или по его поручению один из его заместителей уча*-ствует в заседаниях Правительства РФ;

в-третьих, проекты нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, касающихся выполнения Банком России своих функций, направляются на заключение Банка России (ст. 6);

в-четвертых, Банк России в случае вмешательства в его дея­тельность органов исполнительной власти в соответствии со ст. 5 Закона о Банке России информирует об этом Государственную Думу, а также вправе обращаться в суды с исками о признании недействительными правовых актов федеральных органов ис­полнительной власти.

2. Законодательная и денежная власти также известным образом уравновешивают друг друга.

Законодательная власть воздействует на Банк России следую­щим образом:

во-первых, в соответствии со ст. 5 Закона о Банке России Цент­робанк подотчетен Госдуме, что означает:

—назначение на должность Председателя Банка России и осво­бождение его от должности производится Госдумой по представле­нию Президента РФ;

—назначение на должность и освобождение от должности чле­нов Совета директоров Банка России производится Госдумой;

—представление Банком России Госдуме на рассмотрение го­дового отчета, а также аудиторского заключения;

—определение Госдумой аудиторской фирмы для проведения аудиторской проверки Банка России;

—проведение парламентских слушаний о деятельности Банка России с участием его представителей;

—доклады Председателя Банка России Госдуме о деятельности Банка (2 раза в год — при представлении годового отчета и основ­ных направлений единой государственной денежно-кредитной по­литики);

во-вторых, в соответствии с п. «в» ст. 106 Конституции РФ обя­зательному рассмотрению в Совете Федерации,подлежат принятые Госдумой федеральные законы по вопросам: денежной эмиссии, валютного и кредитного регулирования.

Денежная власть имеет следующие способы защиты от пося­гательств на ее самостоятельность со стороны законодательной власти:

во-первых, Банк России в соответствии со ст. 104 Конституции РФ не наделен правом законодательной инициативы, однако со­гласно ст. 6 Закона о Банке России по вопросам, отнесенным к его компетенции, он издает нормативные акты, обязательные для фе­деральных органов государственной власти (в том числе и законо­дательной);

во-вторых, проекты федеральных законов, касающихся выпол­нения Банком России своих функций, направляются на заключе­ние Банка России (ст. 6);

в-третьих, в случае вмешательства в его деятельность законода­тельных органов Банк России информирует об этом Президента РФ, а также вправе обращаться в суды с исками о признании недействительными правовых актов федеральных органов законодатель­ной власти (ст. 5).

3. Взаимоотношения денежной и судебной власти строятся сле­дующим образом.

В соответствии со ст. 5 Закона о Банке России Банк России вправе обращаться в суды с исками о признании недействительны­ми правовых актов федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ и органов местного самоуправления.

В случае вмешательства в его деятельность судебной власти Банк России информирует об этом Госдуму и Президента РФ.

Банк России в пределах полномочий, предоставленных ему Конституцией РФ и федеральными законами, независим в своей деятельности.

Таким образом, в данном случае мы имеем дело с законодатель­но закрепленной, но недостаточно разработанной системой сдер-жек и противовесов в отношениях между Банком России и другими ветвями власти. Данная система:

во-первых, обеспечивает проведение самостоятельной по отно­шению к другим органам государственной власти денежно-кредит­ной политики;

во-вторых, создает условия, препятствующие узурпации любой из ветвей власти функции проведения денежно-кредитной поли­тики;

в-третьих, не позволяет денежной власти использовать свои функции в ущерб интересам общества и государства.

Законодательное закрепление включения Центробанка в систему разделения властей государства еще раз свидетельствует о наличии в единой системе государственной власти Российской Федерации чет­вертой (независимой) ветви власти.

Весьма своеобразно идет пока восприятие принципа разделения властей в России. Все готовы признать отдельное существование каждой из властей, но никак не их равенство, самостоятельность и независимость. Это отчасти объясняется длительным периодом то­талитарного правления. В истории России не было накоплено ка­кого бы то ни было опыта разделения властей; здесь еще очень живучи традиции самодержавия и единовластия¹.

Для адекватной современным условиям реализации принципа разделения властей в России необходимы такие конкретные формы его претворения в жизнь, которые, учитывая российскую специфику, не только не выхолащивали бы сам принцип, но углуб­ляли и творчески развивали бы его, не копируя при этом слепо тот или иной зарубежный, пусть даже самый цивилизованный, об­разец.

В то же время нельзя забывать слов Иеринга: «Должны ли мы отказаться от суда присяжных или от конституционной формы го­сударственного устройства только на том основании, что они не нашего национального происхождения? Но тогда пусть запретят нам вообще усвоение чужеземной культуры! Вопрос о правовых учреждениях есть не вопрос национальности, а вопрос целесооб­разности, практической потребности. Никто не будет искать на стороне того, что в таком же или лучшем виде он имеет дома, но только безумный станет отказываться от хины потому, что она вы­росла не на его земле»¹.

Одной из важнейших перспектив дальнейшего реформирова­ния банковской системы России является усиление влияния ис­полнительной власти на разработку и реализацию кредитной поли­тики и развитие банковской системы.

В связи с разразившимся кризисом очевидна необходимость из­менения практики принятия и реализации государственной поли­тики развития банковской системы страны, фактическим автором и проводником которой в настоящее время является только Цент­робанк.

Однако трудно надеяться, что какой-либо орган, наделенный правом монопольного управления системой и регулирования про­исходящих в ней процессов, добровольно, по своей инициативе начнет мероприятия, направленные на урезание собственных полномочий и компетенции. Этого не будет никогда независимо от того, кто возглавляет данный орган, так как подобные действия противоречат инстинкту самосохранения власти.

Тем не менее следует напомнить, что банковская система была создана и существует не для того, чтобы Центробанку было удобно ею единолично управлять. Она необходима государству и обществу для того, чтобы с ее помощью обеспечивалось денежное обраще­ние, проводилось расчетно-кассовое обслуживание всех субъектов хозяйственной деятельности независимо от форм собственности, чтобы кредитовались промышленность и сельское хозяйство, чтобы капитал перетекал в наиболее рентабельные и эффективно работающие и развивающиеся сферы деятельности.

Безусловно, для управления банковской системой на верхнемуровне необходим сильный и независимый Центральный банк, который согласно ч. 2 ст. 75 Конституции РФ отвечает за устойчивость на­циональной валюты, а также в соответствии со ст. 4 Закона о Банке России обязан во взаимодействии с Правительством РФ разраба­тывать и проводить единую государственную денежно-кредитную политику.

Любая попытка сделать Банк России органом, зависимым от какой-либо ветви власти, на наш взгляд, обречена на провал и яв­ляется стратегически ошибочной. Но это совсем не означает, что Банк России может и должен сохранять свое монопольное положе­ние на верхнем уровне банковской системы в качестве единствен­ного органа управления, который к тому же выполняет свои функ­ции практически бесконтрольно.

Обратим внимание на то, что Правительство РФ в соответствии со ст. 114 Конституции РФ обязано обеспечивать проведение в Российской Федерации единой кредитной и денежной политики. Однако, если мы проанализируем законодательство, то убедимся, что Правительство фактически лишено возможности влиять на со­стояние банковской системы, поскольку в этой сфере царит полная монополия Центробанка.

Так, Центробанк не спешит в условиях финансово-банковского кризиса форсировать процесс реструктуризации банковской систе­мы страны. И это понятно: чем слабее банки, чем их меньше, тем проще решать вопросы с более сговорчивыми, поставленными в безвыходное положение банками. Правительство же, поскольку оно не имеет самостоятельных рычагов влияния на состояние дел в банковской системе, вынуждено в решении этих вопросов апел­лировать к Центробанку, который в силу своей законодательно закрепленной независимости от Правительства по-своему реагирует на поставленные задачи.

Вероятно, именно по этой причине в первые месяцы кризиса (самые важные с точки зрения необходимости оказания действен­ной помощи) не предпринимались сколько-нибудь весомые по­пытки реструктуризации банковской системы¹. А без этого осу­ществление государственной кредитно-денежной политики пред­ставляется довольно затруднительным, а скорее всего просто не­возможным.