Серьезные научные исследования правовой сущности юриди­ческих лиц велись на протяжении всей истории их существования и привели к появлению ряда фундаментальных теорий, которые условно можно разделить на две группы.

К первой группе относятся теории, которые можно объединить под названием «теории фикции». В соответствии с ними право — явление общественное; оно возникло ввиду потребностей людей, которые составляют общество. Так как потребностями обладают люди, то и субъектами юридических отношений могут быть только люди. Иными словами, свойствами субъекта права (сознанием, волей, потребностями и т.д.) может обладать только человек. Так как имущество есть совокупность юридических отношений, объ­единяемых личностью субъекта, то из-за отсутствия физического лица, выполняющего эту задачу, создается искусственный (фик­тивный) субъект, который становится центром правовых отноше­ний. Благодаря наличию этого фиктивного субъекта обособляются интересы, общие для многих физических лиц, а также юридические средства их достижения.

Этот взгляд на природу юридического лица впервые появился еще в средние века и был высказан папой Иннокентием IV, а в XIX в. получил развитие в трудах Савиньи и стал почти общепри­нятым во Франции. В российской дореволюционной цивилистике приверженцем этой идеи был Г.Ф. Шершеневич (1863—1912), ко­торый называл данную точку зрения «теорией олицетворения»¹.

Представители данной теории считатют, что гражданская пра­воспособность не есть нечто естественное, как правоспособность лиц физических. Это — нечто искусственное, что может быть даро­вано только государством. При этом возникновение юридического лица свидетельствует о появлении в составе гражданского общест­ва нового члена, что предполагает признание последнего со сторо­ны общества и, в первую очередь, со стороны его официального выразителя — государства. Поэтому необходимым условием воз­никновения юридического лица кроме акта частной воли является санкция со стороны государства.

Ко второй группе относятся теории, которые можно объединить под названием «теории реальности». Их сторонники утверждают, что обращение к помощи фикций не объясняет действительности, а дает только мнимые понятия, которые отвлекают от реальной жизни. При этом главным их тезисом является тезис о реальности существования юридических лиц как действительных, а не как вы­мышленных образований.

Представители этой школы говорят, что юридическое лицо от­нюдь не есть нечто фиктивное, созданное нашим юридическим мышлением; оно — некоторая общественная реальность. Юриди­ческое лицо есть добровольный и свободный союз физических лиц, который с момента их объединения начинает рассматриваться как некое самостоятельное лицо, наделенное особой гражданской пра­воспособностью. Юридическое лицо продолжает сохранять свою неизменность, несмотря на смену отдельных членов (физических лиц). Правоспособность юридического лица так же естественна, как правоспособность человека. В свободе частных лиц совершать юридические акты заключена и свобода создавать соответствую­щие союзы. Эта свобода может быть ограничена только общими рамками гражданского законодательства, т.е. требованиями о не­противоречии законодательству, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспре­пятственного осуществления гражданских прав и т.д. Для каких-либо дальнейших ограничений, полагают представители этой школы, нет никаких оснований.

Вопрос о фиктивности либо реальности юридического лица не­избежно трансформируется в вопрос о пределах его правоспособ­ности, сущность которого заключается в том, что если юридичес­кое лицо создано, то спрашивается, обладает ли оно в имуществен­ной области такой же правоспособностью, как и физическое лицо (естественно, за исключением тех прав, которые в силу своей спе­цифики связаны с физической природой человека: брачно-семей-ные отношения и имущественные, вытекающие из семейственнос­ти), либо эта правоспособность ограничивается тем, что определя­ется целью юридического лица при его создании.

Таким образом, выяснение вопроса о социальной реальности юридических лиц является необходимой предпосылкой для обо­снованного рассмотрения вопроса о пределах их правоспособ­ности.

По вопросу о правовой природе юридического лица наиболее приемлемой представляется точка зрения классика российской ци­вилистики И.А. Покровского, высказанная им в начале XX в.: «Ду­мается, что юридическая реальность есть вообще некоторая особая реальность: самый физический человек, превращаясь в юридичес­кого субъекта прав, утрачивает в значительной мере свою реаль­ность естественную; для понятия субъекта прав безразличен рост, цвет волос и т.д. В особенности в сфере имущественного оборота право мыслит людей прежде всего в качестве некоторых абстракт­ных центров хозяйственной жизни. Понятие субъекта прав, таким образом, есть вообще некоторое техническое, условное понятие, которое как таковое применимо и к лицам юридическим»¹.

Современное российское гражданское право в решении постав­ленного выше вопроса занимает двойственную позицию. В п. 1 ст. 49 ГК РФ, с одной стороны, предусмотрено, что юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям де­ятельности, предусмотренным в его учредительных документах, и нести связанные с этой деятельностью обязанности (т.е. в данном случае утверждается принцип специальной правоспособности), а с другой — что коммерческие организации, за исключением унитар­ных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных за­коном, могут иметь гражданские права и нести гражданские обя­занности, необходимые для осуществления любых видов деятель­ности, не запрещенных законом (т.е. для коммерческих организа­ций утверждается принцип общей правоспособности).

Однако, было бы ошибочным полагать, что теперь правоспо­собность юридических лиц носит, как правило, универсальный ха­рактер. Анализ ст. 49 ГК показывает, что общим принципом для всех юридических лиц, как и прежде, остается специальная право­способность»¹. Соответственно нельзя поддержать точку зрения, что «в соответствии со ст. 49 принцип специальной правоспособ­ности действует в отношении только прямо указанных в нем видов юридических лиц»². Принцип специальной правоспособности рос­сийских юридических лиц явился продуктом не цивилистической, а административной практики, которой было проникнуто все со­ветское гражданское право.

Принципы общей и специальной правоспособности описаны в литературе довольно полно и, несмотря на широкий спектр суще­ствующих мнений, имеют проверенное временем теоретическое обоснование.

Вместе с тем обращает на себя внимание тот факт, что современ­ная российская правоприменительная практика, а вслед за ней-и законодательство ввели в официальный оборот понятие «исключи­тельный вид деятельности».

Первое упоминание об исключительном виде деятельности со­держалось в п. 2.1 постановления Федеральной комиссии по цен­ным бумагам и фондовому рынку при Правительстве РФ от 30 ав­густа 1995 г. «О лицензировании деятельности по ведению реестра владельцев ценных бумаг»¹, где устанавливалось, что обязательным условием для получения (продления) лицензии на право осуществ­ления деятельности по ведению реестра владельцев именных цен­ных бумаг является, в частности, и наличие в уставе юридического лица, подавшего заявку на получение (продление) лицензии, по­ложений об осуществлении деятельности по ведению реестра вла­дельцев именных ценных бумаг как исключительной². При этом о юридическом смысле понятия «исключительный вид деятель­ности» можно было судить только по косвенным признакам: во-первых, из лексического толкования термина «исключительный» путем исследования его смысла, определяемого словоупотребле­нием, представляющим собой господствующий и общепринятый способ обозначения понятий и представлений с помощью слов; во-вторых, в п. 4 названного постановления содержалось положе­ние о том, что банки и кредитные учреждения не вправе совмещать деятельность по ведению реестров владельцев именных ценных бумаг с иными видами профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, т.е. можно было предположить, что данное требо­вание распространяется не только на кредитные организации, но и на остальных субъектов, осуществляющих указанный вид дея­тельности.

Приведенное толкование является лишь доктринальным (науч­ным) толкованием и, следовательно, носит неофициальный харак­тер, а значит, его сила и значение зависят только от его убедитель­ности, обоснованности, научности, от авторитета тех субъектов, которыми оно дается. Поэтому требовалось легальное (общеобяза­тельное) толкование рассматриваемого понятия.

Оно последовало в Федеральном законе от 22 апреля 1996 г. «О рынке ценных бумаг», в ст. 10 которого говорится, что «осу­ществление деятельности по ведению реестра не допускает ее со­вмещения с другими видами профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг».

Таким образом, институт исключительного вида деятельности в современном российском праве означает, что разрешение осуществ­лять определенный вид деятельности одновременно является запрещением на осуществление иных видов предпринимательской деятель­ности.

Помимо прямого указания на запрещение совмещения опреде­ленного вида деятельности с иными видами предпринимательской деятельности, законодательство может содержать перечень видов деятельности, которыми субъект, специализирующийся на дея­тельности исключительного вида, не вправе заниматься. Так, ст. 5 Закона о банках содержит положение о запрещении кредитной ор­ганизации заниматься производственной, торговой и страховой деятельностью; ст. 6 Закона РФ от 27 ноября 1992 г. «О страховании» (в ред. от 31 декабря 1997 г.)¹ определяет, что предметом непосред­ственной деятельности страховщиков не могут быть производст­венная, торгово-посредническая и банковская деятельность; ст. 3 Закона" РФ от 20 февраля 1992 г. «О товарных биржах и биржевой торговле» (в ред. от 19 июня 1995 г.)² запрещает биржам осуществ­лять торговую, торгово-посредническую и иную деятельность, не­посредственно не связанную с организацией биржевой торговли. Здесь же предусмотрено, что биржа не вправе осуществлять вклады, приобретать доли (паи), акции предприятий, учреждений и органи­заций, если указанные предприятия, учреждения и организации не ставят целью осуществление биржевой деятельности.

Следовательно, указанные виды деятельности (банковская, биржевая, страховая) относятся к исключительным.

Таким образом, признание существования исключительного вида деятельности — это объективная реальность современного российского законодательства. В связи с этим представляется пра­вомерным утверждение, что осуществление такой деятельности не исчерпывается принципом специальной правоспособности в клас­сическом его понимании и, следовательно, возникает необходи­мость введения в научный оборот и теоретического обоснования принципа исключительной правоспособности юридических лиц.

По своему смыслу и содержанию исключительная правоспособ­ность напоминает правоспособность специальную и с известной долей приближения можно сказать, что она «специальнее специ­альной». Существенные различия, которые видны при более глубо­ком исследовании данного вопроса, неизбежно предполагают вы­деление исключительной правоспособности в самостоятельный принцип.

Как уже отмечалось, принцип специальной правоспособности заключается в том, что соответствующие юридические лица могут совершать только такие юридически значимые действия, которые соответствуют целям их деятельности, предусмотренным в уставе или ином учредительном документе, и нести связанные с этой дея­тельностью обязанности. В связи с этим сделка, противоречащая целям, указанным в учредительных документах, является в силу ст. 168 ГК РФ ничтожной, т.е. недействительной, независимо от решения суда, так как она не соответствует требованиям ст. 49 ГК РФ. Как правило, принцип специальной правоспособности распространяется на учреждения и иные некоммерческие органи­зации, а также на унитарные предприятия и некоторые другие прямо указанные в законе коммерческие организации. Следова­тельно, на хозяйственные товарищества и общества он не распро­страняется и они могут иметь гражданские права и обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом.

Здесь необходимо обратить внимание на то, что в соответствии со ст. 1 Закона о банках кредитные организации, исследование пра­воспособности которых собственно и позволило сделать изложен­ные ниже выводы, могут создаваться только в форме хозяйственно­го общества.

Таким образом, по общему правилу, принцип специальной пра­воспособности на кредитные организации не распространяется, хотя банковская деятельность относится к исключительным видам деятельности.

Как же это отражается на правоспособности кредитных органи­заций?

В п. 1 ст. 49 ГК РФ предусмотрено, что отдельными видами дея­тельности, перечень которых определяется законом, юридическое лицо может заниматься только на основании специального разре­шения (лицензии).

Данное положение вьосодит за рамки специальной правоспособнос­ти, не охватывается этим принципом полностью и представляет собой одну из сущностных характеристик принципа исключительной правоспособности. '

В связи с тем, что ГК РФ допускает и иные случаи ограничения правоспособности юридического лица независимо от того, распро­страняется ли на него принцип специальной или общей правоспо­собности, необходимо сделать вывод, что в отличие от специальной правоспособности принцип исключительной правоспособности предполагает более жесткие ограничения для осуществления соот­ветствующих видов деятельности.

На наш взгляд, основные отличия принципа исключительной правоспособности от принципа специальной правоспособности заключаются в следующем:

Во-первых, в соответствии с принципом исключительной право­способности для осуществления соответствующей деятельности необходимо специальное разрешение (лицензия), получаемое в особом процессуальном порядке, чего не требует принцип специ­альной правоспособности. Таким образом, в силу принципа ис­ключительной правоспособности необходимым условием выпол­нения юридическим лицом определенных видов деятельности яв­ляется дозволение (разрешение) со стороны государства.

Это связано не с соображениями принципиального характера¹, а с другими чисто практическими и в этом смысле относительными требованиями. В данном случае под практическими соображения­ми понимается, с одной стороны, то, что возникновение, напри­мер, кредитной организации означает появление в составе банков­ской системы России нового субъекта, что предполагает его леги­тимацию, т.е. признание обществом, официальным выразителем интересов которого является государство, а с другой стороны, — необходимость соблюдения требований экономической безопас­ности банковской системы (читай государства и общества), т.е. ох­рану общества от организаций криминальной направленности, либо организаций с недостаточно высоким уровнем профессио­нальной подготовки персонала и т.д., наконец, существенное зна­чение имеет и охрана самого этого нового субъекта от противоправ­ных посягательств со стороны других юридических и физических лиц.

Во-вторых, принцип исключительной правоспособности пред­полагает прямое указание в законе на те виды предприниматель­ской деятельности, которыми юридическое лицо, осуществляющее исключительный вид деятельности, заниматься не вправе. Прин­цип же специальной правоспособности основывается на свободном волеизъявлении учредителей юридического лица (среди них может быть и государство), которые при создании соответствующе­го субъекта сами определяют цели и задачи его будущей деятель­ности. Таким образом, если основанием исключительной право­способности является общий запрет, то специальная правоспособ­ность основывается на общем дозволении.

Следовательно, различие наблюдается в допустимом уровне ак­тивности субъектов, обусловливающем пределы их правовой само­стоятельности. Исключительная правоспособность, решающим ком­понентом которой является общий запрет, непосредственно соотно­сится с необходимостью высокой упорядоченности общественных от­ношений в соответствующих сферах предпринимательства, органи­зованности осуществления исключительных видов деятельности и вытекающей отсюда социальной ответственности. «Когда лица строят свое поведение в соответствии с началом «только это», то, поскольку такой порядок не служит выражением тоталитарной власти, достигается положительный эффект — определенность и четкость в поведении, строгое следование тем его вариантам, кото­рые предусмотрены в юридических нормах, индивидуальных пра­вовых актах»¹.

В-третьих, если сделка, заключенная в противоречии с целями, изложенными в учредительных документах юридического лица, т.е. в нарушение принципа специальной правоспособности, явля­ется ничтожной, то осуществление соответствующей деятельности без лицензии либо с нарушением условий лицензирования влечет за собой административную, а в случае причинения крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечения дохода в крупном размере — уголовную ответственность.

Таким образом, различие заключается в юридических последст­виях. Следовательно, если из принципа специальной правоспособ­ности закон делает условие действительности/недействительности соответствующих актов юридического лица, то принцип исключи­тельной правоспособности придает указанным актам закон­ную/незаконную (уголовно-правовую) окраску.

В-четвертых, специфика принципа исключительной правоспо­собности состоит также в том, что занятие исключительными ви­дами деятельности разрешено лишь строго определенным юриди­ческим лицам и тем самым должно считаться запрещенным для всех остальных участников гражданского оборота. В данном случае ограничивается правоспособность юридических лиц, которым за­прещено заниматься соответствующими видами деятельности.

Следовательно, запрещение всем участникам гражданского оборота, кроме строго определенных лиц, осуществлять соответст­вующий вид деятельности составляет одну из сущностных характе­ристик принципа исключительной правоспособности.

В-пятых, различие между специальной и исключительной пра­воспособностью проявляется и в целях установления той или иной правоспособности.

В соответствии с принципом специальной правоспособности (имеется в виду ограничение правоспособности в силу закона) уставная цель юридического лица определяет естественный предел его правоспособности. Всякий акт, выходящий за этот предел, считается ничтожным. Такой акт будет ничтожным и в том случае, если никто из членов данного юридического лица не оспаривает этот акт.

В случае же установления специальной правоспособности со­гласно учредительным документам, т.е. когда учредители юриди­ческого лица, на которое не распространяется принцип специаль­ной правоспособности в силу закона, сами ограничивают его пра­воспособность путем соответствующих указаний в учредительных документах, целью ограничения является ограждение интересов тех участников юридического лица, которые были не согласны с состоявшимся актом. В этом случае несогласие тех членов юриди­ческого лица, которые были против принятия соответствующего акта и остались в меньшинстве, влечет за собой не ничтожность, а оспоримость акта, причем только в том размере, в каком он нано­сит ущерб интересам оспаривающего. *

В отличие от этого цель установления исключительной право­способности состоит не в соблюдении естественных пределов пра­воспособности либо ограждении интересов меньшинства, как при специальной правоспособности, а в первую очередь в соблюдении интересов общества, т.е. других юридических и физических лиц и государства как официального выразителя их интересов. Именно поэтому к исключительным видам деятельности отнесены либо те виды деятельности, которые связаны с аккумуляцией и перерас­пределением значительных денежных средств, а потому имеют осо­бую экономическую значимость (банковская, страховая деятель­ность), либо деятельность, связанная с хранением соответствующей информации (деятельность по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг), либо деятельность, являющаяся монопо­лией государства (денежная эмиссия, производство и купля/прода­жа орудия и т.д.).

Мы полагаем, что принципы правоспособности не существуют изолированно друг от друга в том смысле, что на одно и то же юридическое лицо могут одновременно распространяться не один, а несколько принципов. Так, в соответствии с принципом исклю­чительной правоспособности кредитная организация наделена правом проведения банковских операций. Это подтверждается сле­дующим:

1)   согласно ст. 12 Закона о банках кредитные организации полу­чают право осуществления банковских операций с момента полу­чения лицензии, выдаваемой Банком России;

2)   осуществление банковских операций не разрешается совме­щать с производственной, торговой и страховой деятельностью;

3)    осуществление банковских операций без лицензии либо с нарушением условий лицензирования, если это причинило круп­ный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопря­жено с извлечением дохода в крупном размере, влечет за собой уголовную ответственность. Если же это деяние не повлекло ука­занных последствий, граждане, незаконно осуществляющие бан­ковские операции, несут гражданско-правовую или администра­тивную ответственность;

4)    систематическое проведение банковских операций запреще­но всем юридическим лицам кроме кредитных организаций; более
того, и кредитные организации вправе проводить лишь те банков­ские операции, которые указаны в соответствующей лицензии
Банка России;

5)    целью введения исключительной правоспособности для кре­дитных организаций является обеспечение нормального функцио­нирования и развития банковской системы — одного из важней­ших сегментов экономики Российской Федерации в интересах
всего общества.

Кредитные организации помимо банковских операций имеют право заключать сделки, перечисленные в ч. 2 ст. 5 Закона о банках. Эти сделки они реализуют в соответствии с принципом специаль­ной правоспособности, так как учредители кредитной организации при ее создании, кроме извлечения прибыли как основной цели своей деятельности, указывают и каким способом они собираются получать эту прибыль.

Иными словами, учреждение кредитной организации объектив­но предполагает осуществление банковской деятельности, которая невозможна без некоего перечня сделок, служащих «обеспечени­ем» банковских операций, «поддерживающих» их выполнение.

В ч. 3 ст. 5 названного Закона предусмотрено, что кредитная ор­ганизация вправе осуществлять и иные сделки в соответствии с законодательством Российской Федерации. В данном случае име­ются в виду сделки, не являющиеся банковскими операциями и не входящие в перечень сделок, которые кредитные организации вправе осуществлять помимо банковских операций. По нашему мнению, эти сделки кредитные организации вправе осуществлять в соответствии с принципом общей правоспособности.

Именно в соответствии с принципом общей правоспособности кредитные организации вправе проводить не только банковские операции и сделки, осуществляемые помимо банковских опера­ций, но и покупать компьютеры, столы, гвозди и т.д. и соответст­венно продавать лишнее либо неиспользуемое имущество, арендо­вать и сдавать в аренду помещения и т.п. Если бы на кредитные организации не распространялся принцип общей правоспособнос­ти, то иная хозяйственная деятельность (кроме собственно банков­ской) была бы невозможна, что означает невозможность проведе­ния и банковской деятельности, так как ее осуществление предпо­лагает наличие соответствующей инфраструктуры.

Таким образом, в российском праве наряду с принципами общей и специальной правоспособности существует принцип ис­ключительной правоспособности юридических лиц, который тре­бует дальнейшего всестороннего исследования и теоретического обоснования.

Принцип сохранения банковской тайны. Основные положения данного принципа подробно рассматриваются в гл. 2 учебника.

Принципы срочности и возвратности денежных средств в процессе осуществления банковской деятельности, а также платности за оказанные банковские услуги основываются на положениях ст. 1 За­кона о банках, согласно которым банк — это кредитная организа­ция, имеющая исключительное право осуществлять в совокупнос­ти следующие банковские операции: привлечение во вклады де­нежных средств физических и юридических лиц, размещение ука­занных средств от своего имени и за свой счет на условиях возврат­ности, платности, срочности, открытие и ведение банковских сче­тов физических и юридических лиц. Извлечение прибыли является основной целью деятельности кредитной организации.

Таким образом, банковское право как институциональное образо­вание, как элемент субъективной сферы жизни общества представ­ляет собой не просто идеи и мысли, свойственные правосознанию, морали, обычаям, а выступает в виде системы внешне объективи­рованных, имеющих не только юридическое, но и экономическое со­держание, а потому устойчивых, независимых от усмотрения от­дельных лиц юридических принципов-норм, выраженных в законе либо выводимых из его положений и поддерживаемых силой государ­ственной власти.