При этом минимальное количество очков (наименее незави­симые) равняется нулю, а максимальное (наиболее независи­мые) — 1,00.

Анализ табл. 3 позволяет сделать вывод о наличии почти прямой корреляции между индексом независимости центрального банка страны и уровнем инфляции в этой стране, что свидетельствует о высокой практической значимости проблемы независимости центрального банка.

Таблица 3

Рассмотрим подробнее элементы, составляющие понятие «не­зависимость центрального банка».

Институциональная независимость определяется положением центрального банка в системе органов государственной власти страны, его включенностью в систему разделения властей государ­ства.

Анализ Конституции РФ показывает, что Банк России — само­стоятельное звено единой системы государственной власти Рос­сийской Федерации.

Это обосновывается следующим образом: формула «защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Централь­ного банка Российской Федерации, которую он осуществляет не­зависимо от других органов государственной власти», закреплен­ная в ч. 2 ст. 75 Конституции РФ, означает, что Банк России явля­ется одним из органов государственной власти.

Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 11 Конституции государст­венную власть в Российской Федерации осуществляют Президент РФ, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство РФ, суды РФ. Этот перечень органов, осу­ществляющих в РФ государственную власть, является исчерпыва­ющим¹.

Конституция страны — это тот документ, в котором каждое слово, термин, понятие стоит на своем месте и не может быть «лиш­них» слов, употребленных «для красоты». В связи с изложенным мы полагаем, что вопрос о том, относится ли Банк России к орга­нам государственной власти, уже решен в Конституции РФ: в текс­те Конституции РФ Банк России однозначно отнесен к числу таких органов. Таким образом, в соответствии с Конституцией РФ Банк России — это орган государственной власти, но вместе с тем он не относится к числу органов, которые осуществляют государствен­ную власть в общепринятом (классическом) смысле слова.

В ч. 3 ст. 5 Конституции РФ установлено, что федеративное уст­ройство РФ основано на ее государственной целостности и един­стве системы государственной власти. Следовательно, в Россий­ской Федерации конституционно закреплена единая система госу­дарственной власти.

В соответствии с п. «г» ст. 71 Конституции РФ в ведении Рос­сийской Федерации находятся установление системы федеральных органов законодательной, исполнительной и судебной власти, по­рядка их организации и деятельности; формирование федеральных органов государственной власти. Следовательно, единая система государственной власти (ч. 3 ст. 5) включает в себя федеральные органы законодательной, исполнительной и судебной власти, ноне исчерпывается указанными органами.

В п. «ж» ст. 71 к ведению Российской Федерации отнесено уста­новление правовых основ единого рынка; финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки.

В связи с тем, что денежная эмиссия, находящаяся в ведении Российской Федерации согласно ч. 1 ст. 75 осуществляется исклю­чительно Центробанком, можно сделать вывод, что Банк России — это орган государственной власти, выполняющий одну из исключи­тельных федеральных функций.

Сопоставление всех вышеприведенных положений Конститу­ции приводит нас к выводу, что в единую систему государственной власти могут входить федеральные органы государственной власти, не относящиеся к органам законодательной, исполнительной или судебной власти.

Таким образом, Банк России является органом государственной власти федерального уровня. В силу этого ему делегированы опреде­ленные государственно-властные полномочия, к числу которых от­носятся: издание нормативных актов (ст. 6 Закона о Банке России), валютное регулирование (п. 10 ст. 4), валютный контроль (п. 11 ст. 4), представление интересов РФ во взаимоотношениях с цент­ральными банками иностранных государств (ст. 50), банковское регулирование и банковский надзор (гл. 10) и др.

Возможно возражение: в компетенцию государственных орга­нов в классическом понимании этого термина не может входить осуществление коммерческой деятельности, которой активно идо-вольно успешно занимается Банк России.

Да, это так, но Конституцией РФ (ч. 2 ст. 75) и Законом о Банке России» (ст. 3) определены основные функции и цели деятельнос­ти Банка России, которыми являются:

— защита и обеспечение устойчивости рубля, в том числе его покупательной способности и курса по отношению к иностранным валютам;

—развитие и укрепление банковской системы РФ;

—обеспечение эффективного и бесперебойного функциониро­вания системы расчетов.

Причем особо подчеркнуто, что получение прибыли не является целью деятельности Банка России.

Это означает, что по причине специфичности основных функ­ций Банка России, которые невозможно выполнять, не осуществ­ляя коммерческую деятельность, он должен их осуществлять не с целью получения прибыли, а с другими, определенными законода­тельством целями.

Таким образом, Банк России действует в интересах государства и общества в целом, не имея частноправовых целей. Причем в дан­ном случае интересы государства и общества необходимо понимать так, как это предусмотрено в преамбуле Конституции РФ, т.е. как стремление обеспечить благополучие и процветание России и от­ветственность за свою Родину перед нынешним и будущими поко­лениями.

На основании изложенного можно утверждать, что Централь­ный банк является федеральным органом государственной власти, не входит в систему федеральных органов законодательной, исполни­тельной и судебной власти и осуществляет свои исключительные функции независимо от них.

Следовательно, Банк России является самостоятельным (неза­висимым) звеном единой системы государственной власти Россий­ской Федерации.

Функциональная независимость обозначает ту степець свободы принятия решения, при которой Центробанк может направлять свою денежно-кредитную политику на цели, определенные зако­ном или им самостоятельно.

Функциональная независимость тесно связана с институцио­нальной независимостью, но отличается от нее тем, что в данном случае рассматриваются взаимоотношения центрального банка не с другими ветвями власти вообще, а только с правительством (ис­полнительной властью). Этот вопрос нуждается в специальном рас­смотрении (а значит и в выделении на понятийном уровне) потому, что история развития национальных банков не знает прецедентов, когда национальный банк был бы подведомствен (непосредствен­но подчинен) парламенту либо судебной власти.

Дискуссии о функциональной независимости центрального банка часто ведутся не по существу, создавая превратное впечатление, что центральные банки стремятся полностью изолироваться от политиков (правительства), а цели денежно-кредитной полити­ки могут и должны достигаться в полной изоляции от бюджетно-налоговой политики и иных направлений макроэкономической политики. Как отмечает управляющий Центробанком ЮАР К. Стэлс, «являясь составной частью общей макроэкономической стратегии государства, денежно-кредитная политика должна обес­печивать поддержку в достижении целей правительства в макро­экономике. Поэтому в вопросе о независимости центрального банка речь идет не об условиях достижения конечной цели, а о выборе предпочтительного пути к ней. ...правительство ЮАР ра­зумно внесло в конституцию страны положение, разрешающее Ре­зервному банку страны в независимом порядке добиваться финан­совой стабильности, не опасаясь вмешательства заинтересованных лиц, будь то со стороны правительства или частного сектора. В ко­нечном счете, мерилом успеха становится не степень независимос­ти Центробанка, а достигнутые им результаты»¹.

Функциональная независимость центрального банка в плане его взаимоотношений с правительством это такая сфера, которая обычно не детализируется на законодательном уровне. Закон огра­ничивается лишь несколькими словами. Приведем примеры.

Закон о Банке Франции, ст. 1: «Банк Франции формулирует и осуществляет денежную политику... Банк Франции... не стремится к получению инструкций от правительства или любого другого лица при исполнении Банком своих обязанностей».

Закон Швейцарии о Национальном банке, ст.2 (И)(с поправкой 1978 г.): «Перед принятием решений большой важности в области экономической и денежной политики, Федеральный совет (Прави­тельство) и Национальный банк информируют друг друга и коор­динируют предпринимаемые меры».

Закон о Немецком Федеральном банке, ст. 13 (III): «Федераль­ное правительство приглашает президента Немецкого Федераль­ного банка принимать участие в обсуждении важнейших вопросов денежной политики».

Закон Болгарии о Национальном банке, ст. 3: «При определе­нии общих направлений денежно-кредитной политики Нацио­нальный банк Болгарии и Совет Министров информируют друг друга о своих намерениях и действиях».

Закон Украины о Национальном банке, ст. 4: «Национальный банк проводит экономическую политику в рамках, определенных в Основных направлениях денежно-кредитной политики, которые утверждаются Верховным Советом, исходя из полномочий Нацио­нального -банка в отношении денежной системы и банковского дела на Украине».

Закон Словакии о Национальном банке, разд. 12: «1. Нацио­нальный банк Словакии, действуя в рамках, определенных насто­ящим Законом, оказывает поддержку экономической политике правительства... 2. Национальный банк Словакии выполняет свои задачи в соответствии с разделом 2... независимо от инструкций, направляемых ему правительством».

Приведенные примеры иллюстрируют тезис о том, что денеж­но-кредитная политика, осуществляемая центральным банком, яв­ляется одним из основных элементов экономической политики го­сударства, в связи с чем необходимо, чтобы осуществлялась тесная координация между Центробанком и правительством. Координа­ция может быть хорошей, т.е. осуществляемой на основе коллеги­альности и партнерства, и плохой. Последняя возможна:

во-первых, когда правительство заставляет центральный банк смягчить денежно-кредитную политику, поскольку в стране су­ществует большой дефицит государственного бюджета и прави­тельство не хочет, чтобы такой дефицит сказывался на процентных ставках;

во-вторых, когда Центробанк проводит свою денежно-кредит­ную политику вообще в отрыве от бюджетно-финансовой полити­ки правительства.

Как же в этом отношении дело обстоит в Российской Феде­рации?

Согласно п. «б» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ Правительство РФ обеспечивает проведение в Российской Федерации единой финан­совой, кредитной и денежной политики.

В соответствии с п. 1 ст. 4 Закона о Банке России Центробанк во взаимодействии с Правительством РФ разрабатывает и проводит единую государственную денежно-кредитную политику, направ­ленную на защиту и обеспечение устойчивости рубля.

Согласно ст. 44 указанного Закона Банк России ежегодно не позднее 1 октября представляет в Государственную Думу проект основных направлений единой государственной денежно-кредит­ной политики на предстоящий год и не позднее 1 декабря — основные направления единой государственной денежно-кредитной по­литики на предстоящий год. Предварительно проект основных на­правлений единой государственной денежно-кредитной политики представляется Президенту РФ и Правительству РФ.

О том, как происходит процесс согласования денежно-кредит­ной политики на практике, можно судить по тому, что Основные направления единой государственной денежно-кредитной полити­ки на 1999 г. исходят преимущественно от Центробанка, о чем сви­детельствует сопроводительное письмо от 1 декабря 1998 г., направ­ленное Председателем Центробанка Председателю Государствен­ной Думы, где было указано следующее:

«Предварительный проект Основных направлений единой госу­дарственной денежно-кредитной политики на 1999 г. был рассмот­рен и одобрен в целом на заседании Президиума Правительства РФ 21 ноября 1998 г. В соответствии с п. 1 разд. II Протокола заседания Правительства РФ № 7 от 21 ноября 1998 г. Банк России при дора­ботке проекта документа согласовал основные макроэкономичес­кие параметры с вариантом прогноза, рассматриваемым Прави­тельством РФ в качестве целевого при определении перспектив социально-экономического развития страны и формировании фе­дерального бюджета на следующий год. Согласно этому варианту прогноза макроэкономическими целями на 1999 г. являются удер­жание инфляции в пределах до 30% и ограничение спада в эконо­мике в пределах 3%.

Поскольку к настоящему моменту федеральный бюджет на 1999 г. не принят, Банк России допускает возможность внесения изменений в текст ОсновнЬгх направлений единой государствен­ной денежно-кредитной политики на 1999 год с учетом утвержден­ных параметров бюджета».

Из этого документа можно определить следующую последова­тельность действий государственных органов по согласованию Ос­новных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 1999 г.:

1. Проект Основных направлений был разработан Банком Рос­сии и направлен им в Правительство РФ для согласования;

2. 21 ноября 1998 г. проект Основных направлений был рассмот­рен и одобрен в целом на заседании Президиума Правительства РФ, который одновременно предложил Банку России доработать проект с целью согласования макроэкономических параметров с вариантом правительственного прогноза;

3. Банк России доработал проект документа и согласовал мак­роэкономические параметры с вариантом правительственного прогноза, согласно которому макроэкономическими целями на 1999 г. являются удержание инфляции в пределах до 30% и ограни­чение спада в экономике в пределах 3%;

4. 1 декабря 1998 г. Банк России представляет в Государствен­ную Думу Основные направления и одновременно информирует Думу о том, что он допускает возможность внесения изменений в текст Основных направлений с учетом утвержденных параметров бюджета.

• Далее Государственная Дума в соответствии со ст. 44 Закона о Банке России рассматривает Основные направления и принимает решение.

При этом совершенно не ясно, каков юридический смысл реше­ния Госдумы (одобрение, утверждение, отклонение, принятие к сведению или что-либо иное), какова его правовая форма (поста­новление или закон) и, соответственно, обязательность данного решения для Банка России.

Если судить по положению письма Председателя Банка России отом, что Банк допускает возможность внесения изменений в текст Основных направлений с учетом утвержденных параметров бюд­жета, то можно предположить, что роль Госдумы сводится к окон­чательному принятию бюджета в форме закона (с учетом возмож­ных поправок Думы), после чего может последовать внесение из­менений в текст Основных направлений на основании Федераль­ного закона «О федеральном бюджете на 1999 год».

Изложенное приводит к выводу о недостаточности реального участия Правительства РФ в разработке и реализации единой госу­дарственной денежно-кредитной политики, которое, как показал анализ, в настоящее время сводится к согласованию с Банком Рос­сии только двух показателей: уровня годовой инфляции и уровня спада в экономике.

По нашему мнению, такое положение сложилось в результате того, что в действующем законодательстве неверно сформулирова­ны основные цели денежно-кредитной политики, когда между проводимой Банком России денежно-кредитной политикой и бюд­жетно-налоговой политикой Правительства РФ воздвигается не­преодолимая стена.

В Конституции РФ закреплено положение, согласно которому защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центробанка РФ (ч. 2 ст. 75), В ст. 3 Закона о Банке России защита и обеспечение устойчивости рубля названы уже одной из основных целей деятельности Банка России, а в п. 1 ст. 4 указанного Закона закреплено положение о том, что единая государственная денеж­но-кредитная политика должна быть направлена на защиту и обес­печение устойчивости рубля.

Таким образом, законодатель допустил неоправданное смеще­ние понятий, выразившееся в том, что основная функция оказалась приравненной к одной из основных целей деятельности.'Между тем это неравнозначные понятия. Конкретные функции вверяются в компетенцию государственного органа для достижения опреде­ленных целей. Следовательно, функция является средством для до­стижения какой-либо цели, но никоим образом не должна быть самоцелью.

Однако на смешении понятий дело не закончилось. Законода­тель определил, что государственная денежно-кредитная политика должна быть направлена на достижение только одной цели (без указания каких-либо других целей).

Круг замкнулся. Банк России имеет формальные основания для проведения денежно-кредитной политики, не нацеленной на раз­витие и укрепление банковской системы России, а также на обес­печение эффективного и бесперебойного функционирования сис­темы расчетов, не говоря уже о достижении других целей, на кото­рые направлена бюджетно-налоговая политика Правительства РФ.

В связи с изложенным возникает вопрос: на достижение каких целей должна быть направлена денежно-кредитная политика на­ционального центрального банка?

Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к зарубежно­му опыту. При этом наиболее целесообразным представляется ис­следование положения в одном из самых «независимых» централь­ных банков Европы — Немецком Федеральном банке, а также в традиционно наиболее «зависимом» — Банке Англии.

Немецкий Федеральный банк в соответствии с § 3 Закона о нем регулирует с помощью валютно-денежных полномочий, данных эму этим законом, денежный оборот и кредитное обеспечение хо­зяйства с целью сохранения стабильности валюты и заботится о банковском исполнении системы расчета в стране и с заграницей.

Это означает, что наряду с традиционной задачей эмиссионного банка поддерживать упорядоченную денежную систему закон вы­деляет обязанность сохранения валюты и прежде всего ответствен­ность Банка за обеспечение стабильности денег. Во взаимодействии инстанций, принимающих решения в области экономической политики (парламент, правительство, эмиссионный банк), Немец­кий Федеральный банк рассматривает роль блюстителя стабиль­ности стоимости денег как свою первостепенную задачу.

Но эта задача является первостепенной не в том смысле, что все действия Банка направлены на выполнение только ее и ничего более. Согласно § 12 Закона о Федеральном банке он обязан, вы­полняя свою задачу, поддерживать общую экономическую полити­ку Федерального правительства. При исполнении полномочий, данных ему этим законом, он является независимым от указаний правительства.

В Германии эти положения закона, взятые в совокупности, трактуются следующим образом: «...определенная законом основ­ная обязанность Федерального банка поддерживать общую эко­номическую политику Федерального правительства была одно­значно увязана с условием, что денежная политика при этом не должна вступать в непреодолимые конфликты с его собственными задачами»¹.

При этом в процессе толкования указанных положений закона приоритеты расставляются исходя не из узковедомственных (пра­вительственных или_„банковских) интересов, а исключительно из общегосударственного интереса, рассматриваемого как интерес общества в целом: «Федеральный банк выполняет ряд исторически возникших типичных функций центрального банка, которые более или менее тесно связаны с его особой ответственностью за полити­ческую стабильность. Его монопольное положение при выпуске наличных денег является ядром денежно-политической компетен­ции Федерального банка... Этому не противоречит то, что Феде­ральный банк должен одновременно выполнять и другие функции, такие, как функции «банка банков», «банка государства» или «уп­равляющего национальными валютными резервами». До тех пор, пока Федеральный банк может подчинить свою деятельность де­нежно-политическим требованиям, его многообразные и кажу­щиеся независимыми функции служат одним и тем же целям; он может этими функциями распоряжаться таким образом, чтобы по­стоянно справляться со своими главными задачами по сохранению политической стабильности»² (курсив мой. — Прим. авт.).

Таким образом, в Германии главной задачей государственной экономической политики вообще (и денежно-кредитной политики национального центрального банка в частности) является сохране­ние политической стабильности, которая включает в себя в качест­ве одной из составляющих стабильность немецкой валюты.

Банк Англии традиционно находился полностью под контролем правительства.

Показателен следующий факт: зависимость Банка Англии от правительства была настолько велика, что его директор Монтэгю Норман сказал в 1937 г.: «Я являюсь инструментом Казначейства»¹. Положение дел, при котором полномочия в принятии ключевых решений денежной политики находились исключительно в руках правительства, сохранялось до убедительной победы на выборах в мае 1997 г. лейбористов, которые затем предприняли решительные шаги в отношении Банка Англии.

Изменения во взаимоотношениях Банка и правительства всту­пили в силу согласно Закону о Банке Англии от 1 июля 1998 г. и касаются прежде всего разграничения задач денежной политики между правительством и Банком, а также новых правил банковско­го надзора. Как отмечает Арно Бэкер, «цель этих изменений заклю­чается в четком разграничении полномочий для обеспечения боль­шей эффективности политики. Впервые закон обязывает Банк Англии следить за стабильностью цен и с учетом этой цели оказы­вать поддержку правительству, в частности в области обеспечения экономического роста и занятости населения»². При этом Казна­чейство обязано не реже одного раза в год после представления бюджета определять, что конкретно подразумевается под стабиль­ностью цен.

Одним из важнейших нововведений Закона о Банке Англии от 1 июля 1998 г. является предоставление ему «операционной неза­висимости» от правительства. Вмешиваться в оперативную денеж­ную политику Казначейство может сегодня лишь в очень редких, предусмотренных в законе случаях: только в интересах всего обще­ства и при чрезвычайных экономических ситуациях.

Согласно новому закону задача по осуществлению банковского надзора в основном переходит в компетенцию вновь созданного надзорного ведомства Financial Services Authority (FSA). Почти 500 служащих Банка Англии перейдут на работу в это ведомство. После передачи функции надзора за деятельностью коммерческих банков в РЗА задача Банка Англии ограничивается наблюдением за системными кризисами и принятием мер по их сдерживанию, а при необходимости — исполнением роли кредитора последней инстанции.

Таким образом, в Великобритании основными целями денеж­но-кредитной политики являются:

—обеспечение стабильности цен;

—обеспечение экономического роста;

—обеспечение занятости населения.

При этом во главу угла ставится законодательно закрепленная обязанность Банка Англии и правительства проводить денежно-кредитную политику в интересах всего общества.

На основании изложенного представляется необходимым более детально урегулировать взаимоотношения Банка России и Прави­тельства РФ по следующим направлениям:

—детализация и разграничение целей деятельности и функций этих органов государственной власти;

—усиление участия Правительства РФ в разработке и реализа­ции единой государственной денежно-кредитной политики, а также его влияния на развитие и укрепление банковской системы России.

Имущественная независимость означает независимость цент­рального банка в процессе владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Вопрос о праве Банка России на принадлежащее ему имущество является сложным и недостаточно исследованным в теоретическом плане, что, во-первых, порождает многочисленные дискуссии в на­учной среде, а во-вторых, время от времени вызывает к жизни пред­ложения, подобные законопроекту «О внесении изменений и до­полнений в Федеральный закон «О Центральном банке Россий­ской Федерации (Банке России)», в котором сделана попытка объ­явить уставный капитал и иное имущество Банка России принад­лежащими ему на праве хозяйственного ведения.

Согласно ст.2 Закона о Банке России, «уставный капитал и иное имущество Банка России являются федеральной собственностью. В соответствии с целями и в порядке, которые установлены насто­ящим Федеральным законом, Банк России осуществляет полномо­чия по владению, пользованию и распоряжению имуществом Банка России. Изъятие и обременение обязательствами имущества Банка России без согласия Банка России не допускаются».

Анализ этого положения позволяет сделать следующие выводы:

1.      Имущество Банка России является федеральной собствен­ностью, т.е. не собственностью Банка России.

2.      Банк России осуществляет правомочия владения, пользова­ния и распоряжения указанным имуществом, т.е. налицо традици­онная для российского гражданского права «триада» правомочий, охватывающих все возможности собственника.

3.      Встречающаяся в приведенном тексте названной статьи три раза формула «имущество Банка России» позволяет говорить о
принадлежности соответствующего имущества Центробанку.

Для уяснения статуса «имущества Банка России» необходимо воспользоваться приведенным выше положением ст. 2 Закона о Банке России, в соответствии с которым изъятие и обременение обязательствами имущества Банка России без его согласия не до­пускаются. Государство не отвечает по обязательствам Банка Рос­сии, а последний — по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмот­рено федеральными законами.

По мнению Л.Г. Ефимовой, указанные правомочия не харак­терны для права оперативного управления и более соответствуют праву хозяйственного ведения. На основании этого она приходит к выводу, что Центробанк является государственным унитарным предприятием, основанным на праве хозяйственного ведения¹. Од­нако затем Л.Г. Ефимова отмечает, что правомочия Банка России в отношении закрепленного за ним имущества в отдельных случаях даже несколько шире, чем это характерно для права хозяйствен­ного ведения. Например, в определенных законом пределах Банк России вправе создавать другие организации и наделять их иму­ществом (ст. 4, 8, 16 Закона о Банке России) без согласия собст­венника. Но, по ее мнению, в этом нельзя усмотреть противоречие между Законом о Банке России и ГК РФ, поскольку эти полно­мочия предоставлены Банку России законом. Согласие собствен­ника, т.е. государства, которое приняло этот закон, предполагается данным заранее. Аналогично ст. 16 Закона о Банке России предо­ставляет Центробанку право без согласия собственника принимать решения о купле и продаже недвижимости для обеспечения дея­тельности Банка России, его учреждений, организаций и слу­жащих².

Как видим, автор сам опровергает собственный вывод, тем более, что п. 2 ст. 295 ГК РФ, в которой раскрываются права собст­венника в отношении имущества, находящегося в хозяйственном ведении, прямо запрещаетховершать подобные операции с недви­жимым имуществом, принадлежащим субъекту на праве хозяйст­венного ведения.

Из сказанного следует, что имущество Банка России не отвечает признакам как имущества, принадлежащего субъекту на праве хо­зяйственного ведения, так и имущества, принадлежащего субъекту на праве оперативного управления. Собственностью Банка России оно также не является в связи с тем, что представляет собой феде­ральную собственность.

Вопрос остается открытым, так как возникает непреодолимое на первый взгляд противоречие: Банк России не является собствен­ником, но осуществляет все правомочия собственника.

Очевидно только то, что право Банка России в отношении за­крепленного за ним имущества относится к категории вещных прав, так как оно фиксирует статику имущественных отношений, определяя имущественный статус Банка как участника граждан­ских правоотношений, и призвано оформить имущественную базу для его самостоятельного участия в гражданских правоотношениях как юридического лица-несобственника, что невозможно в обыч­ном, классическом имущественном обороте.

В данной ситуации необходимо напомнить, что основаниями возникновения (приобретения) права собственности являются правопорождающие юридические факты, которые называются также титулами собственности. Титульное владение — это владе­ние вещью, основанное на каком-либо праве (правовом основа­нии, или титуле), вытекающем из соответствующего юридического факта¹. В случае с Центробанком таким юридическим фактом яв­ляется издание Закона о Банке России.,

Главной отличительной особенностью, характеризующей пра­вомочия собственника в российском гражданском праве, является возможность собственника по своему усмотрению, без каких-либо ограничений осуществлять правомочия владения, пользования и распоряжения, руководствуясь при этом исключительно собствен­ными интересами.

Как показано выше, Банк России осуществляет полномочия по владению, пользованию и распоряжению своим имуществом в соответствии с целями и в порядке, которые установлены в Законе о Банке России. Вот почему Центробанк не является собственником принадлежащего ему имущества в классическом понимании этого термина.

Исследование показывает, что Центробанк является титульным владельцем принадлежащей ему собственности, специфической осо­бенностью которого является его обязанность осуществлять право­мочия владения, пользования и распоряжения указанным имуществом не в своих интересах, а в интересах государства или, точнее, общест­ва в целом.

Приведенное определение будет неполным, если не раскрыть содержание государственного и общественного интереса. Оно в со­ответствии с преамбулой Конституции РФ состоит в обеспечении благополучия и процветания России и в ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями.

Есть и еще один аспект данной проблемы. Выяснение имущест­венного статуса Центробанка предполагает также правовой анализ формулы: «уставный капитал и иное имущество Банка России яв­ляются федеральной собственностью». В чем ее смысл? Отвечая на этот вопрос, любой юрист, не задумываясь, сошлется на п. «г» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, где сказано, что управление федеральной собственностью осуществляет Правительство РФ. Следовательно, логично было бы предположить, что если имущество Банка России является федеральной собственностью, а управление федеральной собственностью осуществляет Правительство РФ, то управление имуществом Банка России также может осуществлять Правитель­ство РФ.

Однако такой вывод неверен, так как не учитывает положения ст. 75 Конституции РФ о том, что защита и обеспечение устойчи­вости рубля — основная функция Центробанка, которую он осу­ществляет независимо от других органов государственной власти. Данная формула, кроме всего прочего, означает, что Банк России является одним из органов государственной власти.

Ученые-правоведы, исследующие правоотношения, одним из субъектов которых выступает государство, трактуют вопрос о его правосубъектности следующим образом: «Субъектом финансовой деятельности государства, что неоднократно подчеркивалось в науке, является государство в лице компетентных органов»¹. Отсюда следует, что государство может выступать субъектом какой-либо деятель­ности исключительно в лице компетентных органов¹. Более того, государство не существует и не может существовать вне его органов. Наличие системы органов — это единственно возможный способ су­ществования государства.

Рассматриваемый нами вопрос, таким образом, трансформи­руется в сопоставление компетенции таких государственных ор­ганов, как Банк России и Правительство РФ. При этом в уже упоминавшейся формуле «защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального Банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти» акцент необходимо сделать на независимом осуществлении Центробанком своей основной функции.

Следовательно, государство как субъект, обязанный выполнять функцию защиты и обеспечения устойчивости национальной ва­люты, представлено сегодня единственным государственным орга­ном — Банком России, одной из конституирующих особенностей которого является его независимость.

Таким образом, формула «уставный капитал и иное имущество Банка России являются федеральной собственностью», закреплен­ная в ст.2 Закона о Банке России, вместе с положением ч. 2 ст. 75 Конституции РФ означает, что осуществление правомочий владе­ния, пользования и распоряжения указанным имуществом являет­ся неотъемлемой частью компетенции Банка России, без чего он будет не в состоянии независимо выполнять свои законодательно закрепленные функции.

Исходя из сказанного, правомерным представляется утвержде­ние, что на поставленный выше вопрос, кому принадлежит имуще­ство Банка России, следует ответить так: имущество Банка России является федеральной собственностью, управление которой не может осуществляться Правительством РФ в силу исключительнос­ти компетенции Банка России как органа государственной власти. Отличительная особенность данной части федеральной собственнос­ти состоит в том, что владение, пользование и распоряжение ею осуществляет Банк России независимо от других органов государст­венной власти, руководствуясь при этом не своими, а государствен­ными и общественными интересами.

Инструментальная независимость означает степень самостоя­тельности центрального банка в проведении активных и пассивных операций и использования инструментов и методов денежно-кре­дитной политики. «Центральный банк независим в смысле приме­нения инструментария, если он оснащен соответствующим ин­струментарием для выполнения своих задач и может использовать эти инструменты по своему усмотрению»¹.

Напомним, что в соответствии со ст. 35 Закона о Банке России основными инструментами и методами денежно-кредитной поли­тики Центробанка являются:

—процентные ставки по его операциям;

—нормативы обязательных резервов, депонируемых в Центро­банке (резервные требования);

—операции на открытом рынке;

—рефинансирование банков;

—валютное регулирование;

—установление ориентиров роста денежной массы;

—   прямые количественные ограничения.

Инструментальная независимость центрального банка может ограничиваться, например, принуждением финансирования госу­дарственного бюджетного дефицита, обязыванием совершения интервенций в рамках системы твердых обменных курсов и т.д.

Бюджетная независимость, в свою очередь, может рассматри­ваться в трех аспектах:

первый — выражается в реальной способности центрального банка противостоять принуждению к обслуживанию потребностей правительства в финансировании дефицита государственного бюд­жета;

второй — определяется долей прибыли центрального банка, перечисляемой в государственный бюджет, а также порядком ее перечисления;

третий — характеризуется величиной участия государства в ка­питале центрального банка.

Первый аспект. Согласно ст.22 Закона о Банке России он не вправе предоставлять кредиты Правительству РФ для финансиро­вания бюджетного дефицита, покупать ценные бумаги при их пер­вичном размещении, за исключением тех случаев, когда это преду­сматривается федеральным законом о федеральном бюджете.

На практике же Центробанк, формально не нарушая вышепри­веденного положения, активно осуществляет обслуживание прави­тельственных потребностей в финансировании бюджетного дефи­цита. По экспертным оценкам, задолженность Правительства РФ Центробанку составляла 136 трлн неденоминированных рублей (для сравнения: задолженность коммерческих банков — всего 8 трлн руб.). И это еще не все. Как отмечается в литературе, эмис­сионный ресурс Центробанка РФ направляется не на расчеты в реальном секторе экономики, а на покупку государственных обли­гаций. На те же цели направляются и сбережения населения, при­влекаемые Сбербанком, контрольный пакет акций которого при­надлежит Центробанку. В итоге получается, что Банк России не просто финансирует правительство за счет эмиссии денег, а креди­тует его за счет предоставленного ему государством монопольного права на эмиссию денег. Практика центральных банков цивилизо­ванных стран отличается от практики Центробанка РФ, в частнос­ти, в двух отношениях: во-первых, эмиссионный ресурс использу­ется ими для поддержания ликвидности банковской системы и на­родного хозяйства в целом, а не для финансирования дефицита государственного бюджета; во-вторых, доход от использования эмиссионного ресурса (поскольку источником его является предо­ставленное государством монопольное право Центрального банка выпускать деньги) целиком принадлежит государству. У нас же эмиссионный ресурс используется для финансирования текущих расходов правительства, а доход от эмиссии принадлежит Центро­банку¹.

Второй аспект. Бюджетную независимость Банка России, рас­сматриваемую в плане второго аспекта, можно охарактеризовать как чрезмерную. Если американское законодательство предусмат­ривает поступление в бюджет не менее 90% прибыли ФРС, то согласно ст. 26 Закона о Банке России он перечисляет в федеральный бюджет 50% фактически полученной прибыли по итогам года после утверждения годового отчета Банка России Советом директоров. Оставшаяся прибыль направляется Советом директоров в резервы и фонды различного назначения.

Главное здесь даже не в процентах, а в том, что Баьрс России совершенно бесконтрольно финансирует свои расходы из своих доходов (ФРС США осуществляет свои расходы по смете, утверж­даемой Конгрессом США) и, следовательно, сам определяет размер своей прибыли.

Третий аспект. Бюджетная независимость с точки зрения ее третьего аспекта, т.е. определяемая участием государства в капита­ле центрального банка или, иными словами, характеризуемая по­рядком формирования уставного капитала центрального банка, в мировой практике встречается в различных вариантах, которые с известной долей условности можно разделить на шесть основных групп:

1)    100% капитала центрального банка находится в собственнос­ти государства (Великобритания, Дания, Франция, Россия, Гер­мания);

2)    43% капитала центрального банка находится в собственности частных лиц, а 57% — в собственности кантона (Швейцария);

3)    100% капитала центрального банка находится в собственнос­ти коммерческих банков и страховых компаний (Италия);

4)    100% капитала ФРС находится в собственности федеральных банков — членов ФРС (США)¹;

5)    55% капитала центрального банка находится в собственности государства, а 45% — в собственности частных лиц (Япония);

6)    50% капитала центрального банка находится в собственности федерации, а 50% — в собственности физических и юридических
лиц-резидентов (с согласия Министерства финансов государства).