Характерно, что разработанные на первом этапе ОУП 1951 г. не были обязательными, а представляли типовые условия, которые учитывались странами при разработке на их основе двусторонних ОУП. На основании этих типовых условий было создано 28 двусторонних общих условий, которые в тот период являлись приложением к двусторонним межправительственным соглашениям о товарообороте, в силу чего их применение было обязательным (за исключением предусмотренных преамбулой случаев специфики товара и/или особенностей его поставки), и действовали до принятия в 1958 г. многосторонних ОУП.

Страны СЭВ первоначально в 1958 г., а затем в 1968 г. осуществили первую региональную унификацию норм о договоре международной купли-продажи (поставки) и создали единую нормативную систему, применяемую к отношениям из данного договора.

Унификация в виде ОУП была осуществлена в виде прямой унификации, охватывавшей и материально-правовые, и коллизионные вопросы. Коллизионная норма, отсылающая к материальному праву страны продавца по вопросам, не урегулированным или не полностью урегулированным ОУП, была включена уже в первую многостороннюю редакцию данного документа. Хотя действовавшее в тот период материальное право отдельных стран содержало различные коллизионные нормы, странам удалось достичь единообразия. Причем согласована была ими коллизионная отсылка к материальному праву страны продавца, соответствующая правилу Гаагской конвенции 1955 г., т.е. отсылка, отражавшая современные тенденции коллизионного права.

В ОУП СЭВ получили отражение не только материально-правовые и коллизионные вопросы, - что само по себе представляет выдающееся достижение унификации, - в них были включены и нормы об исковой давности и предъявлении претензий; практически впервые в мире в них в обязательной форме был согласован арбитражный порядок разрешения споров из внешнеторговой поставки.

Данный документ (как и Общие условия монтажа, Общие условия технического обслуживания) обеспечил единообразие в регулировании международных коммерческих контрактов на региональном уровне и представлял составную часть общего правового регулирования в рамках СЭВ.

Таким образом, странам - членам СЭВ удалось не только согласовать прогрессивную коллизионную привязку, но и в течение почти полувека применять данную норму в отношениях внешнеторговой поставки между внешнеторговыми организациями их стран, что странам Западной Европы удалось достичь на уровне региональной унификации только с принятием в 1980 г. Римской конвенции, а на уровне универсальной унификации всеобъемлющее урегулирование отсутствует (Гаагская конвенция 1955 г. принята всего восемью странами и не получила широкого распространения, а Гаагская конвенция 1986 г. в силу так и не вступила).

Анализ коллизионных норм стран СНГ позволяет сделать вывод, что эти страны в новых условиях в определенной степени повторяют путь, ранее пройденный европейскими и иными зарубежными странами. Становление государственности, выявление собственных особых черт, обусловленных национально-историческими особенностями, не может не сопровождаться раздумьями о нахождении собственного правового регулирования. Поэтому естественно стремление государств СНГ к нахождению областей и сфер взаимодействия, представляющих для них первоочередной интерес и направленных на обеспечение наиболее адекватных форм взаимодействия их хозяйствующих субъектов. При этом, однако, не могут игнорироваться те основополагающие принципы, на которых строится рыночная экономика во всех странах независимо от особенностей их правовых систем: свобода договора, свобода конкуренции и корпоративное право как основание для объединения лиц и капиталов.

Однако опыт мирового развития свидетельствует, что свобода договора не может быть безграничной. С одной стороны, в каждой стране она регламентируется правилами внутреннего публичного порядка или государственного регулирования, с другой - в международном коммерческом обороте она сдерживается тем, что при заключении договора происходит столкновение и взаимное согласование волеизъявлений сторон договора, принадлежащих к разным экономическим и правовым системам.

Такое согласование происходит на двух уровнях: частноправовом и публично-правовом. На частноправовом уровне стороны контракта согласовывают его коммерческие, финансовые и юридические условия именно на основе представленной каждой из них ее правовой системой свободы договора. На уровне публично-правового государства - ставят задачу согласования с помощью методов международного права в виде международных конвенций тех правил поведения, которые затем после ратификации или присоединения к конвенциям становятся частью внутринационального права и применяются их соответствующими хозяйствующими субъектами.

Естественно поэтому стремление государств к нахождению, во-первых, областей и сфер взаимодействия, представляющих первоочередной интерес для государств с целью обеспечения наиболее адекватных форм взаимодействия их коммерсантов, и, во-вторых, к достижению договоренностей относительно реализации таких форм взаимодействия.

В нашей стране в сфере регулирования международного коммерческого оборота за сравнительно небольшой отрезок времени произошли значительные изменения: правило ст. 566 ГК РСФСР 1964 г. о том, что при отсутствии соглашения сторон о выборе применимого права к их отношениям подлежит применению право страны места заключения внешнеэкономической сделки, было заменено правилом ст. 166 Основ гражданского законодательства 1991 г., воспринявшим современную концепцию принципа характерного исполнения, т.е. обращения к месту осуществления исполнения, характерного для данного договора, - праву страны продавца в договоре купли-продажи, комиссионера - в договоре комиссии, поверенного - в договоре поручения и т.п. Данные подходы развиты и дополнены в части третьей ГК РФ, принятой в ноябре 2001 г. Обращение к системе права суверенных республик - членов Содружества Независимых Государств приводит к такому же выводу: при принятии государствами СНГ на основе Модельного ГК собственных гражданских кодексов происходит косвенная унификация коллизионных норм, которые в этих странах совпадают, будучи основанными на Модельном ГК.

В рамках СНГ имеются определенные достижения в сфере унификации как материально-правовых (что рассматривается в гл. 3), так и коллизионных норм: Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г. и Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. Особенностью данных международных соглашений является подчиненный характер коллизионного регулирования отношений, возникающих в сфере международного коммерческого оборота, поскольку в основе своей они имеют иной предмет регулирования. Так, из тринадцати статей Соглашения о порядке разрешения споров только одна - ст. 11 - устанавливает правила применения гражданского законодательства стран СНГ, фиксируя коллизионные привязки по ряду вопросов.

В частности, в связи с договорами установлены критерии определения личного статута юридических лиц и предпринимателей (включая форму и порядок выдачи доверенности); коллизионные нормы для отношений, вытекающих из права собственности, включая права на имущество, являющееся предметом сделки; коллизионные нормы для определения обязательственного статута сделки и исковой давности. При этом обязательственный статут сделки определяется по законодательству места ее совершения, что противоречит установленным в законодательствах Беларуси, Казахстана, России и Украины коллизионным нормам, а также подходам, принятым в универсальных и региональных международных конвенциях. Понимая несоответствие положений Соглашения современным реалиям, участники международных коммерческих операций из стран СНГ согласовывают правила о применимом праве непосредственно в контрактах.

При рассмотрении в МКАС споров из международных коммерческих контрактов возникает неоднозначная ситуация: в отсутствие согласования сторонами контракта применимого права при разрешении спора российской фирмы с партнером из страны СНГ применяется отсылка к праву страны места заключения контракта (как предусмотрено ст. 11 Соглашения); при разрешении спора российской фирмы с партнером из иной страны МКАС, по общему правилу, исходят из отсылок, содержащихся в Основах гражданского законодательства. Следовательно, заключенный российской фирмой договор международной купли-продажи товаров при отсутствии в нем согласования о выборе применимого права в отношениях с контрагентом из Беларуси или с Украины будет регулироваться правом страны места заключения контракта, а в отношениях с контрагентом из Эстонии или Германии - правом страны продавца, что не может быть признано удовлетворительным и способствующим ясности и определенности коммерческого оборота <*>.

--------------------------------

<*> Соответствующие дела приводятся М.Г. Розенбергом в кн.: Международный договор и иностранное право в практике МКАС. С. 35 - 36.

В Соглашении о порядке разрешения споров отсутствуют и коллизионные привязки для отдельных видов международных коммерческих контрактов; за его рамками остались и иные важные проблемы применения иностранного права.

Анализ Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам выявляет ее направленность на урегулирование указанных отношений применительно в первую очередь к гражданам каждой из договаривающихся сторон, что следует из ст. 1. Вместе с тем положения Конвенции применяются также к юридическим лицам, созданным в соответствии с законодательством договаривающихся сторон (п. 3 ст. 1).

Конвенция регламентирует правила обращения в учреждения юстиции договаривающихся государств, к которым согласно ст. 1 относятся суды, прокуратура и иные учреждения, к компетенции которых относятся гражданские, семейные и уголовные дела. Учитывая, что международный коммерческий арбитраж, будучи третейским судом, не является государственным учреждением юстиции и не обладает полномочиями на исполнение судебных поручений, к нему правила Конвенции не относятся.

Конвенция содержит ряд коллизионных норм: об определении правоспособности юридического лица (ст. 23); о возникновении и прекращении права собственности на имущество, являющееся предметом сделки (п. 4 ст. 38); об обязательственном статуте сделки (ст. 41).

В двух приведенных международно-правовых документах содержится одна и та же коллизионная норма, определяющая обязательственный статут сделки и отсылающая к законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Хотя круг стран - участниц указанных соглашений не совпадает, однако следует подчеркнуть, что данная коллизионная привязка не соответствует действующему для внешнеэкономических сделок коллизионному критерию в России, Беларуси, Казахстане и Украине, противоречит Модельному ГК для стран СНГ (ст. 1255) и не соответствует современным тенденциям коллизионного права, отраженным в универсальных и региональных конвенциях по коллизионным вопросам.

Поэтому совершенствование подходов в коллизионной сфере в рамках СНГ является весьма актуальным. Прежде всего должен быть решен вопрос о месте унификации коллизионных норм в системе правового регулирования в рамках СНГ. Весьма важными при этом являются два вопроса: о содержании унифицированных коллизионных норм и о нахождении адекватного метода их унификации.

Прошедший после создания СНГ десятилетний период, бывший периодом становления национальных государственно-правовых систем в странах-участницах, выявляет необходимость создания единообразного коллизионного режима для внешнеэкономических сделок, заключаемых их хозяйствующими субъектами. Представляется, что в рамках СНГ существует единство в отношении содержания коллизионных норм в указанной сфере, что подтверждается не только наличием Модельного ГК для стран СНГ, но и тем фактом, что на основе данного Модельного ГК в шести странах СНГ приняты новые ГК (в России - ч. ч. I - III ГК). Унификация коллизионных норм должна быть предметной и затрагивать сферу реализации международных коммерческих контрактов.

В отношении же выбора адекватного метода унификации в странах СНГ ясности нет. Унификация коллизионных норм через принятие во всех странах СНГ гражданского законодательства на основе Модельного ГК может занять длительный период. Прежде всего сам объем Модельного ГК предполагает не только его изучение, но и соотнесение зафиксированных в нем предписаний со сложившимися и во многом отличающимися в отдельных странах СНГ принципами и подходами. Кроме того, в данный Модельный кодекс отдельными странами могут быть внесены изменения и дополнения в предписания относительно коллизионных норм (как и по другим вопросам), что приведет к отсутствию ясности и предсказуемости коллизионного режима международных коммерческих контрактов.

Не следует недооценивать и морально-этический и религиозный факторы, проявляющиеся, в частности, в приверженности ряда стран СНГ христианским ценностям, а других стран СНГ - мусульманским воззрениям. Имеет значение и своеобразное понимание некоторыми странами СНГ принципа государственного суверенитета и независимости, а также особенности их отношения к переговорным процессам.

Более реальным поэтому представляется международно-правовой способ обеспечения предсказуемости в отношении применимого права по внешнеэкономическим сделкам. Подтверждением положительного отношения стран СНГ к унификации является постоянное возрастание числа стран СНГ - участниц Венской конвенции 1980 г.

Механизмом создания единого коллизионного режима для внешнеэкономических сделок могло бы стать соглашение стран СНГ, создающее единый коллизионный режим для таких сделок. При этом нами учитывается наличие Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. Основой для создания единообразного регулирования коллизионных вопросов могли бы стать признанные коллизионные принципы универсальных и региональных унификационных актов, а также положения заключительного раздела Модельного ГК.

В таком документе могли бы найти отражение три основные группы вопросов. Во-первых, закрепление автономии воли сторон при выборе применимого права (что является общепризнанным в рамках универсальной и региональной унификации коллизионных норм); во-вторых, согласование коллизионных привязок для основных внешнеэкономических сделок; в-третьих, установление единых принципов последствий применения коллизионных норм, включая соотношение абсолютно императивных норм страны суда или арбитража и норм применимого права.

С принятием в рамках СНГ подобного соглашения были бы устранены различия в действующем в них коллизионном праве и установлен единый правовой режим в отношении коллизионных аспектов внешнеэкономических сделок, заключаемых хозяйствующими субъектами указанных стран. Создание в СНГ на уровне международного соглашения единого коллизионного регулирования, соответствующего принципам универсальной и региональной унификации, означало бы еще один шаг в достижении общего правового режима в рамках СНГ. Кроме того, это имело бы положительное значение и для иностранных фирм из стран, не входящих в СНГ, поскольку наличие международного соглашения по коллизионным вопросам внешнеэкономических сделок означало бы для них ясность и предсказуемость будущего их коммерческого контракта, заключаемого с предприятием из страны СНГ, и значительно облегчало бы реализацию таких контрактов.

Рассмотрение международно-правовых инструментов унификации коллизионных норм позволяет сделать некоторые выводы.

1. Становление национальных правовых систем, окончательно завершившее в XIX столетии процесс удовлетворения выявившихся потребностей международного коммерческого оборота и отношений иного рода (трудовых, брачно-семейных, наследственных и т.п.), обусловило возникновение проблемы применения иностранного законодательства и выработки достаточных критериев определения, закон какого государства и на каком юридическом основании должен быть применен соответствующим компетентным судом для разрешения спорной ситуации.

Идея унификации коллизионных норм возникла под влиянием ряда обстоятельств. Во-первых, расширяющимся международным коммерческим отношениям становится тесно в рамках внутринационального права; во-вторых, коллизионные нормы в праве отдельных государств неодинаковы; в-третьих, по многим коллизионным вопросам отсутствуют предписания в национальном законодательстве.

Сторонники идеи унификации именно коллизионных норм исходили из того, что при наличии единообразных коллизионных норм возникнет ситуация предсказуемости и ясности в отношении применения иностранного права.

В силу гомогенности правовых систем стран Латинской Америки первые попытки унификации коллизионных норм имели место именно там.

2. Основным инструментом унификации коллизионных норм является международная конвенция, что естественно, поскольку при ратификации государствами такой конвенции в их внутреннее законодательство вносятся соответствующие изменения. Это свидетельствует также о том значении, которое придается государствами изменению их внутреннего законодательства, что проявляется в необходимости ратификации таких конвенций парламентами соответствующих государств.

3. Хотя движение в Европе за унификацию коллизионных норм в сфере международного коммерческого оборота возникло в начале века, когда в 1908 г. Институт международного права принял проект конвенции о коллизионных нормах, регламентирующих договорные обязательства, тем не менее по различным причинам первая Гаагская конвенция, призванная унифицировать коллизионные нормы в сфере права международной торговли, была принята лишь в 1955 г. и вступила в силу только в 1964 г. Естественно, наличие формально универсальной конвенции с учетом ограниченного числа ее участников не означает наличия действительно универсальной унификации.