В дореволюционном российском гражданском законодательстве и в гражданско - правовой доктрине договор мены, наряду с договором купли - продажи, рассматривался в качестве самостоятельного типа гражданско - правовых договоров.

Д.И. Мейер определял понятие "договор мены" следующим образом: "Мена регламентируется договором, по которому одна сторона обязывается предоставить другой право собственности на какое-либо имущество, но с тем чтобы и другая сторона передала ей право собственности на какое-либо имущество, не состоящее в деньгах" <*>. Данное определение договора мены (с сегодняшних позиций) оставляет некоторую двусмысленность относительно того, что передается: само имущество или имущественное право (право собственности на это имущество), хотя Д.И. Мейер, конечно же, имел в виду именно имущество (вещь), а не право, что подтверждается его дальнейшими рассуждениями о предмете договора мены <**>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2-х ч. По испр. и доп. 8-му изд., 1902. Ч. 2. М., 1997 (Классика российской цивилистики). С. 222.

<**> Там же.

Более точным (с позиций сегодняшнего дня) представляется определение договора мены, данное Г.Ф. Шершеневичем, а именно: "Мена есть такой договор, в силу которого обе стороны обязываются взаимно передать друг другу определенные вещи в собственность" <*>. Г.Ф. Шершеневич подчеркивал наличие значительного сходства между договорами мены и купли - продажи. Он писал: "Тот и другой договоры служат цели экономического обмена. С точки зрения экономической, каждая купля - продажа представляется меной, потому что вещь обменивается на деньги, чтобы потом деньги обменять на вещь. Деньги играют только роль посредника в меновых сделках... Эта экономическая точка зрения совершенно верна, насколько имеются в виду конечные результаты всех действий, направленных к удовлетворению человеческих потребностей. Но рассматриваемый исключительно с точки зрения юридических средств достижения конечной цели весь процесс экономического обмена разлагается на отдельные акты купли - продажи" <**>.

--------------------------------

<*> Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Т. 2. СПб., 1902. С. 114.

<**> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 114 - 115.

Другой чертой, сближающей договор мены с договором купли - продажи и одновременно отграничивающей их от многих других договоров, признавалось то, что в обоих случаях обязанность контрагентов состоит в передаче соответствующей вещи в собственность другой стороне. Поэтому не будет договором мены, например, "соглашение, по которому одно лицо, взамен приобретаемой на праве собственности вещи, предоставляет другому пользование своей вещью" <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 115.

Основное (и единственное) различие между договорами мены и купли - продажи российские правоведы усматривали в том, что по договору мены оба контрагента должны передать друг другу вещи и при этом встречным предоставлением в обмен на вещь не могут быть деньги ("имущество, состоящее в деньгах"). "Это последнее условие, - подчеркивал Д.И. Мейер, - именно и отличает мену от купли - продажи: если сторона, приобретающая право собственности на имущество, обязывается вознаградить противную сторону деньгами, то договор будет уже не о мене, а о купле - продаже" <1>. Еще более определенным является мнение Г.Ф. Шершеневича, который утверждал: "Договор мены отличается от купли - продажи тем только, что в нем вещь обменивается на вещь, а не на деньги, как в купле - продаже" <2>. В то же время Г.Ф. Шершеневич выделял еще одно отличие договора мены от договора купли - продажи. Как отмечалось ранее, действовавшие до революции нормы российского гражданского законодательства предъявляли к договору купли - продажи обязательное требование, которое состояло в том, что продавец на момент заключения договора должен был быть собственником продаваемой вещи (реализация будущего имущества регулировалась либо договором поставки, либо договором запродажи). Применительно же к договору мены Г.Ф. Шершеневич подчеркивал, что "в противоположность купле - продаже движимых вещей, закон наш не требует для силы договора мены, чтобы стороны имели, в момент соглашения, право собственности на обмениваемые вещи. Поэтому следует признать, что договор мены остается вполне действительным, хотя бы обмениваемые вещи принадлежали в момент договора другим лицам, хотя бы они еще вовсе не существовали" <3>. Свою позицию Г.Ф. Шершеневич обосновывал тем, что в силу договора мены устанавливается для обеих сторон обязанность передать друг другу право собственности на соответствующие вещи в будущем, поэтому момент перехода права собственности может не совпадать с моментом соглашения. Правда, сам Г.Ф. Шершеневич приводит и другую точку зрения, высказанную в литературе, согласно которой требуется действительная принадлежность вещи стороне договора мены, а обмен будущих вещей возможен только на основании предварительного договора мены <4>.

--------------------------------

<1> Мейер Д.И. Указ. соч. Ч. 2. С. 222.

<2> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 114.

<3> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 115 - 116.

<4> См.: Там же. С. 115.

По дореволюционному гражданскому законодательству объектами договора мены могли служить любые движимые вещи. Что касается имущества, то закон, запрещая по общему правилу мену недвижимостей, все же предусматривал четыре исключения, когда такая мена допускалась: 1) для доставления удобного выгона посадам и городам было дозволено менять казенные земли на частные; 2) для приобретения выгона в случае обращения селений в города; 3) для миролюбивого развода общих чересполосных дач по правилам, изложенным в межевых законах; 4) для отвода наделов крестьянам.

Существовавший в законодательстве общий запрет на мену недвижимых имуществ вызывал возражения российских правоведов, объясняющих его неправильно понимаемыми чисто фискальными интересами. Более того, российские цивилисты предлагали и выход из создавшегося положения, лежащий в области публичного права. Например, Д.И. Мейер указывал: "Основание такого ограничения заключается, по-видимому, в охранении казенного интереса. Нам кажется, законодательство имеет в виду, что мена недвижимого имущества на недвижимое заменяет двойную куплю - продажу, а двойная купля - продажа доставляет казне более выгод, нежели один договор мены; поэтому он запрещается... Нельзя сказать, однако же, чтобы интересы казны только и можно было охранить запрещением мены недвижимого имущества... при мене недвижимого имущества на недвижимое пошлины могли бы быть удвоенными, так что казна получала бы от мены то же самое, что получает от двух договоров купли - продажи..." <*>. Аналогичную позицию по данному вопросу (правда, с некоторыми оговорками) занимал и Г.Ф. Шершеневич, который писал: "Без достаточного исторического основания, по причинам, вероятно, чисто фискальным, русское законодательство с XVIII столетия (с 1786 г.) совершенно запрещает мену недвижимостей... Следовательно, если два лица желают обменяться домами или имениями или только полосами земли для округления своих участков, то перед ними один исход - совершить два договора купли - продажи. Очевидно, интересы казны нисколько не пострадали бы, если бы закон разрешил мену недвижимостями со взысканием только двойных пошлин, хотя и это представлялось бы излишним затруднением оборота" <**>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Указ. соч. Ч. 2. С. 222 - 223.

<**> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 116.

По-разному оценивалась российскими цивилистами возможность, при наличии общего запрета мены недвижимостями, заключения участниками имущественного оборота договоров мены, по которым недвижимость обменивалась бы на движимое имущество. По мнению Д.И. Мейера, общий запрет распространялся и на подобные сделки: "И можно думать, что законодательство, запрещая меняться недвижимыми имуществами, хотело запретить только мену недвижимого имущества на недвижимое же, но выразилось слишком общо: "Меняться недвижимыми имуществами запрещается" <*>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Указ. соч. Ч. 2. С. 223.

Совершенно иное толкование получило данное законоположение у Г.Ф. Шершеневича, который указывал: "Возможен, однако, еще третий случай мены, когда предполагается обменять недвижимость на движимые вещи... Следует ли распространить указанное запрещение и на этот случай? Отрицательный ответ вытекает из буквального толкования закона и воли законодателя, в нем выраженной. Закон говорит о запрещении меняться недвижимостями, следовательно, не касается случая мены недвижимости на движимость. Раскрывая волю законодателя, цель, для которой мог быть издан закон, необходимо прийти к заключению, что фискальные интересы государства не страдают от такого обмена, потому что казна может получить пошлины только с отчуждаемой недвижимости, как бы при продаже" <*>.

--------------------------------

<*> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 116.

Вопрос о возможности мены недвижимостей либо обмена недвижимого имущества на движимое был в центре внимания российских цивилистов при подготовке проекта Гражданского уложения. В материалах Редакционной комиссии, занимавшейся разработкой проекта, подчеркивается, что запрещение мены недвижимых имуществ, внесенное в Свод законов Российской империи (Т. Х. Ч. 1. Ст. 850), имело целью усиление казенного дохода от крепостных пошлин с продажи недвижимостей. "Нельзя, однако, не признать, - указывает Редакционная комиссия, - что финансовые соображения подобного рода представляются совершенно неосновательными... Крепостные пошлины можно было бы взимать и при мене имуществ, например, с показанной в акте стоимости того из обмениваемых имуществ, которое имеет более высокую ценность... или с цены, объявленной контрагентами... или по другой какой-либо законной оценке... расчет же на то, что казна вследствие запрещения мены недвижимых имуществ будет получать большой доход с заменяющей эту сделку двойной купли - продажи, оказывается в большинстве случаев несбыточными, ибо запрещение мены вместе с дозволением в разных случаях беспошлинного промена (обмена. - В.В.) земель ведет на практике к тому, что казна по этой статье не получает никакого дохода" <*>.

--------------------------------

<*> Гражданское Уложение: Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения / Под ред. И.М. Тютрюмова. Том второй. СПб., 1910. С. 354 - 355.

Кроме того, по мнению Редакционной комиссии, запрет обмена недвижимостей имел крайне негативные последствия для экономических отношений и противоречил как российскому обычному праву, так и развитым зарубежным правопорядкам. По этому поводу в материалах Редакционной комиссии говорится: "С точки зрения народного хозяйства запрещение мены недвижимых имений вообще и в особенности сельских имений на городские представляется вредным, потому что мешает округлению и сосредоточению имений, затрудняет переход их из рук в руки и свободное передвижение сил и капиталов в те отрасли хозяйства, где они именно нужны. Длинный перечень изъятий, допущенных нашим законодательством из ошибочного правила о запрещении подобных сделок, служит доказательством, что потребность в них существует во многих случаях и требует себе удовлетворения. Обычно право крестьян допускает мену без особых каких-либо ограничений... Также относятся к этим сделкам и западноевропейские законодательства, со времен еще римского права, так что запрещение мены недвижимых имуществ русским законом есть мера совершенно своеобразная и неизвестная на западе Европы" <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 355.