Договор простого товарищества является, на что уже обращалось внимание, особой разновидностью договора о совместной деятельности, благодаря чему первый может рассматриваться как вид по отношению ко второму - роду.

Единственный кодекс, выделивший договор о совместной деятельности как таковой, указал два конституирующих этот договор признака: совместную деятельность и достижение общей хозяйственной деятельности (имеется в виду ст. 434 ГК 1964 г.).

Особенность названных в ГК 1922 и 1994 гг. договоров о простом товариществе (ст. 276 и соответственно ст. 1041) выражается в том, что указанные признаки договора о совместной деятельности вошли составной частью в легальное определение договоров простого товарищества. Соответственно, ст. 1041 ГК начинается с указания на то, что имеется в виду совместное действие для достижения общей (не противоречащей закону) цели.

В остальной части ст. 276 ГК 1922 г. и ст. 1041 действующего ГК закрепляют видовые признаки договора простого товарищества: в ГК 1922 г. - соединение вкладов, а в действующем ГК - соединение вкладов и то, что совместные действия осуществляются без образования юридического лица.

Отсутствие любого из этих признаков исключает признание заключенного сторонами договора договором простого товарищества.

В подтверждение можно привести пример одного из судебных дел. Так, ООО был подписан с ТОО договор о совместной деятельности по созданию, развитию и эксплуатации производственных мощностей для производства и переработки сельскохозяйственной продукции в целях удовлетворения своих потребностей. При этом в соответствии с договором истец обязался обеспечить производство зерновых, бахчевых, овощных культур, мяса, молока и другой сельскохозяйственной продукции, эксплуатацию действующего технологического оборудования и освоение новых производств, выпуск и реализацию продукции. Впоследствии при рассмотрении в арбитражном суде иска ООО к ТОО об истребовании имущества, подлежащего передаче по договору, возник вопрос о природе заключенного сторонами договора. Отменяя решение арбитражного суда, удовлетворившего иск, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ обратил внимание на то, что в решении не было определено, к какому виду обязательств следует отнести договор и соответственно какие именно нормы должны быть применены. Стороны назвали заключенный договор договором о совместной деятельности; в этой связи следовало определить, "является ли спорное имущество вкладом ответчика в совместную деятельность и вправе ли один участник совместной деятельности требовать принудительной передачи в свою пользу вклада другого участника". Таким образом, именно внесению имущества в качестве соответствующей доли было придано решающее значение для квалификации договора <*>.

--------------------------------

<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 4. С. 50.

Как отмечал А.Б. Савельев, "на практике нередко участники гражданских отношений заключают договор, который называют договором о совместной деятельности, о сотрудничестве, имея в виду именно договор простого товарищества. Однако при анализе содержания этих договоров становится понятно, что на самом деле это иные договоры" <*>. При этом А.Б. Савельев особо подчеркивает решающее значение двух индивидуализирующих признаков договора простого товарищества - его безусловной многосторонности ("договор простого товарищества относится к многосторонним сделкам всегда, а иные договоры, с которыми его путают, являются двусторонними по своей природе"), а также объединения имущества ("договор о совместной деятельности не требует по существу объединения имущества или иных вкладов участников, достаточно лишь договориться о совместном достижении какой-либо цели. Договор же простого товарищества одним из своих элементов нацеленности должен иметь объединение вкладов товарищей") <**>.

--------------------------------

<*> Савельев А.Б. Указ. соч. С. 284.

<**> Там же.

Рассматривая договор простого товарищества как разновидность договора о совместной деятельности, тот же автор объяснял смысл упоминания в ст. 1041 ГК в скобках договора о совместной деятельности. Он усматривает его совершенно справедливо в том, что подобное упоминание "не означает его (т.е. договора о совместной деятельности. - М.Б.) тождества с договором простого товарищества, а представляет собой лишь юридико-технический прием, позволяющий распространить на него соответствующие нормы о простом товариществе" (там же).

Все же оказался пропущенным автором включенный в легальное определение индивидуальный признак договора простого товарищества: отсутствие юридической личности у образования, создаваемого договором простого товарищества.

Действующий ГК, как уже отмечалось, отличается широким пониманием целей совместной деятельности, при которой извлечение прибыли - только одна из возможных. По этой причине трудно согласиться с Н.И. Свириным, возражавшим против того, чтобы считать договором о совместной деятельности (имея в виду договор простого товарищества) договор, заключенный с финансовой компанией, по которому гражданами вносятся денежные средства с тем, чтобы после завершения строительства им было передано определенное количество квартир. При этом единственным аргументом против признания подобных отношений сторон договором о совместной деятельности предлагалось считать то, что "в соответствии с главой 55 ГК РФ (речь шла именно о ст. 1041 ГК. - М.Б.) целью совместной деятельности является извлечение прибыли. И если компании в результате своей деятельности извлекали прибыль, то гражданин, который несет расходы, никакой прибыли не извлечет и даже не ставит перед собой такой цели" <*>. Автор прошел мимо того, что извлечение прибыли - лишь возможный, но все же не обязательный признак договора простого товарищества <**>.

--------------------------------

<*> Свирин Н.И. Инвестор или потребитель // Российская юстиция. 1997. N 3. С. 117.

<**> В силу ст. 1041 ГК стороны должны совместно действовать "для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели". Следовательно, неполучение прибыли может служить основанием для оспаривания договора лишь при условии, если указанная цель - извлечение прибыли - в договоре прямо указана.

Тот же вопрос - о природе заключенного договора - может возникнуть при сопоставлении договоров простого товарищества с другими самыми различными по природе договорами. В подтверждение можно привести такие примеры.

Так, ТОО, представляющее собой строительно-производственное предприятие, заключило с муниципальным производственным многоотраслевым объединением коммунального хозяйства договор, по которому должно было в целях увеличения объема строительно-монтажных, ремонтно-строительных работ, производства товаров народного потребления, а также их реализации через торговую сеть своих партнеров объединить на взаимовыгодных условиях определенную часть финансовых ресурсов и производственных мощностей. Отмеченных признаков было достаточно для того, чтобы считать сложившиеся отношения договором о совместной деятельности.

Точно так же именно договором о совместной деятельности признал Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ договор производственного коммерческого предприятия с индивидуальным частным предприятием (ИЧП). Договор предусматривал поставку последнему для реализации товаров нескольких наименований и продуктов по договорной цене с тем, что полученная от реализации прибыль будет распределена между сторонами по согласованию <*>.

--------------------------------

<*> Вестник ВАС РФ. 1990. N 10. С. 79.

Договоры о долевом строительстве. Наибольшие сложности до последнего времени возникали при необходимости квалификации договора о совместном строительстве, отличающегося главным образом тем, что строительство в этом случае производится за счет вложенных средств заказчика, т.е. осуществляемых им инвестиций <*>. Закон "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений", указав на договорный характер отношений, складывающихся между субъектами инвестиционной деятельности, ограничился общей отсылкой к Гражданскому кодексу (ст. 8 Закона). Поскольку в ГК такие договоры не были выделены, при отсутствии специальных законодательных актов на этот счет возникла необходимость либо признать соответствующие договоры разновидностью выделенных в ГК договоров или отнести их к числу непоименованных договоров, считая их тем самым договорами sui generis.

--------------------------------

<*> Доводы в пользу признания договора о долевом строительстве во всех случаях инвестиционным договором приводятся, в частности, Т.В. Муравьевым (см.: Муравьев Т.В. Договор с участием инвесторов в строительстве // Законодательство. 1999. N 6. С. 1). Заслуживают внимания возражения против этого, содержащиеся прежде всего в одной из работ Б.Л. Хаскельберга (см.: Хаскельберг Б.Л. Договор о долевом участии в строительстве: Вопросы судебной арбитражной практики // Гражданское законодательство Казахстана. Вып. 14. Астана, 2002. С. 154 - 155).

Составленные Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ "Обзор практики разрешения споров, связанных с договором на участие в строительстве" (информационное письмо от 25 июля 2000 г. N 56) <*>, а также Верховным Судом РФ "Обобщение практики рассмотрения судами РФ дел по спорам между гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов" <**> содержали различные решения относительно природы договоров о долевом строительстве, составляющих предмет рассматриваемых судами споров, связанных с долевым строительством <***>.

--------------------------------

<*> Вестник ВАС РФ. 2000. N 9. С. 7582.

<**> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 2. С. 17 - 24.

<***> Из признания соответствующих договоров о долевом строительстве договорами простого товарищества исходили судебные органы в делах, включенных в Обзор разрешения споров, связанных с договорами на участие в строительстве (см. решение по делам 1 - 4, 11), а также между гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов (см. решение по делам 2, 3).

Один из таких вариантов - признание договора о долевом строительстве разновидностью договоров о простом товариществе. Так, например, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в одном из постановлений, которым отменил решение нижестоящего суда, указал: "Арбитражный суд, признав, что строительство дома осуществляется по договору о совместной деятельности, не применил нормы права, регулирующие данные гражданские правоотношения, согласно которым участники таких договоров действуют совместно для достижения общей цели, а результат деятельности распределяется между ними пропорционально внесенной доле, если иное не предусмотрено соглашением сторон (ст. ст. 1041 - 1044, 1048 Гражданского кодекса)".

Явный пробел в законодательстве о долевом строительстве был восполнен вступившим в действие 30 декабря 2004 г. Законом "О долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" <*>.

--------------------------------

<*> СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. I). Ст. 40.