Наименование гл. 36 ГК "Безвозмездное пользование" выражает основную сущность данного договора. Имеется в виду, что им охватываются отношения, возникающие при безвозмездной передаче стороной принадлежащей ей вещи контрагенту во временное пользование с последующим возвратом. Таким образом, в отличие от другого безвозмездного договора, также связанного с передачей вещи, - дарения, рассматриваемый договор опосредствует движение его предмета между контрагентами в обоих направлениях. К этому следует добавить, что передача вещи в безвозмездное пользование не оказывает никакого влияния на ее принадлежность: и до передачи вещи, и во время пользования ею контрагентом, а равно и после ее возвращения - на всех этих стадиях вещь, о которой идет речь, не меняет своей принадлежности.

Один из конститутивных признаков рассматриваемого договора составляет его длительный характер. В отличие от договора дарения, исполнение которого передачей вещи заканчивается, при безвозмездном пользовании юридическая связь между сторонами, как правило, с передачей вещи лишь возникает <*>.

--------------------------------

<*> Свод законов гражданских Российской империи в свое время не нашел договору дарения места в кн. 4 "Обязательства по договорам", включив его в кн. 3 "О приобретении и укреплении прав на имущество" (Свод законов Российской империи. Т. Х. Ч. 1). Дарение оказалось в одном ряду с "завещанием", "приданым", "наследованием по закону". В этой же связи О.С. Иоффе впоследствии, имея в виду ГК РСФСР 1964 г., усматривал отличие дарения от всех прочих договоров в том, что они служат "основанием" возникновения обязательств между заключившими их лицами. "Но так как в дарственном акте передача вещи означает совершение сделки, то никакие обязанности из заключенного договора для дарителя возникнуть не могут, а одаряемый также не является обязанным лицом ввиду одностороннего характера договора дарения. Иначе говоря, дарение, как реальная сделка, никаких обязательственных правоотношений не порождает, а заключается путем исполнения сделки, сразу же превращающей одаряемого в собственника имущества, полученного в виде дара" (Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 395 - 396).

В частности, именно из этого проистекали трудности при определении содержания договора безвозмездного пользования.

В силу различных причин у договора, опосредствующего безвозмездное пользование, была своя, во многом отличная от других договоров судьба. Это отличие выразилось прежде всего в том, что начиная с римского права у данного договора длительное время отсутствовала достаточно устойчивая собственная модель. По этой причине нередко не совпадали представления о соотношении интересов сторон в договоре безвозмездного пользования и даже представления о том, какая из них должна быть признана более слабой, нуждающейся в особой защите, а равно и о том, в чем эта особая защита должна состоять.

В разное время и в разных странах использовались и используются для данного договора положения, заимствованные из разных не только сходных, но и существенно отличающихся от него типов (видов) договоров.

Весьма симптоматично, что даже широко применяемое до сих пор одно из наименований этого договора (имеется в виду "ссуда") заимствовано из договорных отношений, ничего общего с рассматриваемым договором не имеющих.

Не случайно Д.И. Мейер, приведя определение договора ссуды как такого, "по которому одна сторона безвозмездно предоставляет другой право пользования... на определенное или чаще на неопределенное время" <*>, высказал вслед за этим следующие, заслуживающие внимания и теперь, соображения: "Рассматривая определение законодательства о ссуде, мы находим, что положение этого договора в законодательстве довольно странное. В общежитии под ссудой разумеется нечто неопределенное: ссудой называют иногда заем, как возмездный, так и безвозмездный; ссудой называется и безвозмездное предоставление пользования вещью. Та же неопределенность понятия проявляется и в законодательстве: определяя ссуду как договор о безвозмездном предоставлении права пользования вещью, законодательство нередко называет ссудой заем, по которому переходит уже не право пользования, а право собственности на имущество и устанавливаются юридические отношения, совершенно иные, нежели по ссуде. Определяя, что по прекращении договора ссужаемое лицо обязано возвратить вещь в том же виде, в каком ее получило, законодательство говорит о провианте, фураже как о предметах ссуды, но, разумеется, провиант, фураж - такие имущества, которые лицом ссужаемым не возвращаются в том же виде, а лишь в том же количестве и такого же качества. Называя нередко денежный заем ссудой, законодательство определяет, что деньги не могут быть предметом ссуды на том основании, что тогда договор обращается в заем, так как заем может быть и безвозмездным" <**>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2-х ч. По испр. и доп. 8-му изд., 1902. Ч. 2. М., 1997 (Сер. Классика российской цивилистики). С. 272.

<**> Мейер Д.И. Указ. соч. Ч. 2. С. 272. Еще дальше в этом смысле пошел П.П. Цитович: "В общежитии ссуда понимается не как договор, а как дружеское одолжение, услуга (officium), взаимные отношения сторон, основанные на взаимном доверии (нередко секрете), они чужды всякому установлению прав и обязанностей в юридическом смысле этих слов. Вот почему договор ссуды - скудная тема для определенного закона" (Цитович П.П. Обязательства по русскому гражданскому праву. Киев, 1994. С. 58).

Продолжая обоснование своего негативного отношения к соответствующей договорной конструкции, Д.И. Мейер одновременно подчеркивал, что "самые элементы, из которых складывается понятие о ссуде, как определяется она в законодательстве, сгруппированы как-то случайно: нельзя сказать, чтобы именно эти элементы должны были составлять характеристику ссуды" <*>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Указ. соч. Ч. 2. С. 272.

Обращение к истории развития соответствующего института в других странах может служить доказательством справедливости большей части приведенных Д.И. Мейером сомнений.

В Древнем Риме сосуществовали два вида близких к рассматриваемому в настоящей главе договорному типу отношений. Прежде всего речь идет о commodatum, который обычно в русском переводе как раз и признавался договором ссуды. Commodatum (коммодатум) представлял собой "договор, в силу которого одно лицо (коммодант, commodans) передает другому (коммодатарий, commodatarius) вещь во временное безвозмездное пользование" <*>. Commodatum служил для коммодатария основанием приобретения фактической власти над вещью - detentio. В то же время не только право собственности, но и право владения вещью сохранялось за коммодантом. На последнем как на собственнике лежал риск случайной гибели вещи. Правда, подобно хранению в данном случае признавался известный приоритет по отношению к вещному праву права обязательственного. Имелось в виду, что при конкуренции требований о возврате вещи, исходящих от собственника и того, кто передал вещь, не будучи собственником, преимущество отдавалось последнему даже тогда, когда выступающим в этой роли оказывался вор.

--------------------------------

<*> Покровский И.А. История римского права. Пг., 1918. С. 324.

Особенность commodatum состояла в том, что без какого бы то ни было встречного удовлетворения вещь должна была быть передана в пользование, а по прошествии определенного времени возвращена. Коммодатарий как лицо, не имевшее ни права собственности, ни права владения по отношению к переданной ему вещи, должен был возвращать вместе с ней и плоды (fructus). Последнее приобретало особое значение после того, как наряду с движимостью возможным предметом commodatum была признана недвижимость в виде земельного участка и (или) находящихся на нем строений. Возвращение вещи коммоданту должно было происходить в срок, установленный договором, а при отсутствии специального условия на этот счет в самом договоре срок возврата определялся "по справедливости". На коммодатария возлагалась обязанность относиться к вещи с заботливостью, пределы которой определялись традиционным эталоном - "с заботливостью отца семейства".

Римское право столкнулось с возможностью заключения договора ссуды в исключительных случаях также в интересах обеих сторон - того, кто передал вещь, и того, кто получил ее в пользование. Тогда, если в виде общего правила ответственность за сохранность вещи коммодатарий должен был нести независимо от формы своей вины, то при наличии особого интереса также у коммоданта ответственность перед ним могла наступить лишь при наличии в действиях коммодатария commodatarius dolus или culpa lata. Тем самым оказывался определенным образом разделенным риск наступления негативных последствий соответствующих нарушений между сторонами с учетом имеющегося у них интереса к передаче вещи в пользование.

Наряду с такого рода адресованными к коммодатарию прямыми исками - actio commodati directa, применительно к вещам движимым при определенных обстоятельствах могла наступать ответственность коммоданта в форме actio commodati contrario. Один из примеров - предоставление коммодантом для хранения вина испорченной бочки, из которой по этой причине вытекло содержимое.

В число actio commodatum contrario могли входить требования коммодатария о возмещении чрезвычайных издержек (затрат), понесенных с согласия коммоданта, а при отсутствии такого согласия - подпадающих под признаки negotiorum gestio (один из примеров - усиленное кормление переданной лошади). Возмещению подлежали последствия причинения вреда коммодантом (например, тогда, когда он истребовал обратно переданную для поддержки крыши подпорку, вследствие чего крыша обвалилась) <*>.

--------------------------------

<*> Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1900. С. 293. В Дигестах можно найти аналогичный пример, связанный с именем Помпония: "Если я дам тебе в ссуду лошадь, чтобы ты пользовался ею до известного места, и если эта лошадь испортилась без всякой вины с твоей стороны, то ты не являешься ответственным по иску из договора "ссуды"; ибо моя вина в том, что я ссудил лошадь на такой длинный путь, что она не могла вынести этой работы" (Дигесты Юстиниана: Избранные фрагменты в пер. и с примеч. И.С. Перетерского. М., 1984. С. 232).

Вторым предшественником современного договора безвозмездного пользования был отдаленно связанный с нею прекарий (precarium). Его происхождение связано с существованием еще в древнейшие времена внедоговорных отношений, суть которых выражалась в безвозмездной отдаче вещи в пользование "из жалости" (с возвратом по первому требованию). Как отмечал Г. Дернбург, precarium c древнейших времен являлся для римлян весьма важным социальным, но притом чисто фактическим отношением, в силу которого патрон своему клиенту или вообще знатные или богатые люди зависящему от них незначительному человеку оказывали из снисхождения и безвозмездно различные милости. Отношение к принявшему эту милость - прекаристу не было юридическим, а основывалось на доверии. Право, согласно древнеримским воззрениям, являлось резко ограниченной областью, где господствовали строгие правила и формы. Характерной же чертой precarium было отсутствие этих условий <*>. Что же касается возврата вещи к определенному сроку, то соответствующее обязательство было договорным с тем, однако, что этот договор носил самостоятельный характер, связанный с precarium, но находившийся все же за его пределами. Precarium особенно близок к различного рода адресным пожертвованиям, которые исходили от патрона и были адресованы его клиентам. Один из вариантов - передача имущества в безвозмездное пользование вольноотпущеннику его бывшим хозяином. Отношения между сторонами в данном случае были заведомо неравными и строились на доверии. Указанным отношениям была имманентна возможность требовать возврата вещи, вследствие чего отказ от ее получения обратно не мог влечь никаких последствий. При этом само по себе заявленное требование о возврате вещи означало потерю лицом, которому передана вещь, права на ее удержание у себя.

--------------------------------

<*> См.: Дернбург Г. Указ. соч. С. 293.

Особенность precarium состояла, среди прочего, в том, что в зависимости от характера отношений на его основе вещь могла быть передана не только в держание (detentio), но и во владение. Имея в виду это последнее обстоятельство, Ю. Барон усматривал элементы precarium в некоторых современных ему отношениях. При этом он приводил два примера: предоставление покупателю права в определенных случаях пользоваться купленной вещью до ее оплаты, а также оставление заложенной вещи у залогодателя <*>.

--------------------------------

<*> См.: Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 3. Кн. IV: Обязательственное право. СПб., 1909. С. 168. Об использовании precarium в феодальный период применительно к земельным участкам, передаваемым Церковью и короной во временное пользование (до отмены пожалования на определенный срок), а впоследствии и пожизненно (в частности в России), см.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948. С. 224 и сл.

Во Французском гражданском кодексе (ФГК) рассматриваемый договор представлен в тесной связи с займом, более того, как одна из разновидностей займа. Кодекс построен таким образом, что единый договор займа (du pret) делится на два вида, что прямо предусмотрено ст. 1874 ФГК. Основное различие между ними состоит в том, что при одном передаваемая вещь используется, но без ее уничтожения (так называемый заем для пользования (pret a usage), или, иначе, "ссуда" (commodat), а при втором пользование означает потребление вещи. Эта вторая разновидность представляет собой собственно заем (pret) или "потребительский заем" (pret de consommation).

Различие состоит, таким образом, в виде пользования предметом договора. Если при собственно займе одна из сторон предоставляет другой вещи с возложением на нее обязанности возвратить столько же вещей, такого же вида и качества, то при ссуде сторона предоставляет контрагенту вещь именно для пользования с возложением на него обязанности возвратить впоследствии ту же вещь. Основным признаком этого последнего договора является безвозмездность отношений сторон, сохранение права собственности за стороной, передавшей вещь, возможность использования в качестве предмета соответствующего обязательства любую вещь, которая, во-первых, не изъята из оборота, а, во-вторых, относится к числу непотребляемых.

Договор ссуды строится по модели реального договора. Этому договору присуще то, что при нем "нет ни перехода права собственности, ни даже передачи владения в юридико - техническом смысле. Заемщик становится лишь временным держателем вещи. Владельцем остается займодатель, осуществляющий владение при посредстве заемщика. Вследствие этого риск случайной гибели или порчи вещи несет займодатель. Случайная гибель вещи освобождает заемщика от обязательства" <*>.

--------------------------------

<*> Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 3. М., 1961. С. 254 - 255.

Среди обязанностей стороны, получившей вещь в пользование, выделяются такие, как забота об охране и сохранности передаваемой вещи (с использованием знакомого со времен римского права критерия "хороший хозяин"), пользование вещью с учетом ее природы или специальных указаний в договоре и своевременный ее возврат. Нарушение отмеченной обязанности - употребление вещи не по назначению, а равно просрочка возврата вещи влекут за собой наступление повышенной ответственности стороны, которой была предоставлена вещь, - не только вследствие вины, но и вследствие случая. Оценка сторонами вещи в момент ее передачи влечет за собой ответственность стороны, получившей в пользование вещь, за ее гибель даже вследствие случая, если иное не предусмотрено в договоре. Вместе с тем за порчу вещи ответственность наступает лишь при наличии вины.

Хотя договор, как вытекает из его определения, является односторонним, некоторые обязанности возлагаются и на сторону, передавшую вещь в пользование. Речь идет прежде всего о последствиях причинения этой вещью ущерба контрагенту. В таком случае последний вправе требовать возмещения ущерба, но только при условии, если сторона, предоставившая вещь, знала о ее недостатках, но не предупредила контрагента. В ситуациях, когда "заемщик" (т.е. ссудополучатель в нашем понимании) был вынужден понести расходы, характеризующиеся тремя признаками - чрезвычайные, необходимые и неотложные настолько, что нельзя было заблаговременно предупредить об этом контрагента, - последний обязан возместить эти расходы.