4. Проблемы правового регулирования третейских (арбитражных) соглашений

Третейское (арбитражное) соглашение является системообразующим субинститутом института третейского разбирательства.
Однако с учетом того обстоятельства, что регулирование международного коммерческого арбитража и внутренних третейских судов в России осуществляется с использованием двух законов, а также международно-правовых актов, то вполне естественно предположить, что законодательное оформление может иметь внутренние противоречия.
Впрочем, и до принятия в 2002 г. Закона о третейских судах существовали определенные проблемы в регулировании деятельности третейских судов вообще и третейских соглашений в частности. Связано это было в том числе и с тем, что правовое положение третейских судов регламентировалось тремя законодательными актами: приложением N 3 к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР <1>, Временным положением о третейском суде для разрешения экономических споров, утвержденным Верховным Советом РФ 24 июня 1992 г. <2> и Законом о международном коммерческом арбитраже. Однако, как отмечают юристы, указанные законодательные акты не отвечали признакам системности и комплексности, содержали разные положения по одним и тем же вопросам, что дестабилизировало практику третейского разбирательства. Пробелы в регулировании деятельности третейских судов в какой-то степени восполнялись регламентами возникающих постоянно действующих третейских судов, положениями об их деятельности, принимаемыми в качестве локальных нормативных актов.

<1> Ведомости ВС РСФСР. 1964. N 24. Ст. 407.<2> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. N 30. Ст. 1790.

Исследователь проблем третейского разбирательства Е.А. Виноградова отмечала, что "в ходе работы над локальными нормативными актами: положениями о третейских судах, регламентами рассмотрения в них споров и другими стала очевидной недостаточность имеющихся и выполненных в основном применительно к внешнеторговым третейским судам теоретических разработок, содержащих мало научно обоснованных рекомендаций по определению содержания названных локальных нормативных актов" <1>. Таким образом, на момент проведения последней реформы судоустройственной и процессуальной систем (2002 г.) существовала насущная потребность согласования двух законодательных актов, регулирующих деятельность, с одной стороны, внутреннего третейского судопроизводства и, с другой стороны, международного коммерческого арбитража.

<1> Виноградова Е.А. Правовые основы организации и деятельности третейского суда: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 1994. С. 3 - 4.

Кроме того, в условиях отсутствия полноценного регулирования деятельности третейских судов на федеральном уровне, в регионах (субъектах Российской Федерации), с провозглашением лозунга "берите столько суверенитета, сколько хотите" стали предприниматься попытки урегулировать самые разнообразные стороны общественной жизни, в том числе и третейское судопроизводство. Следствием этого стало принятие, к примеру, Закона Республики Башкортостан от 14 октября 1994 г. "О третейском суде" <1>. В Саратовской области была сделана попытка принять законопроект "О третейских судах Саратовской области" <2>. В юридической литературе обсуждались вопросы о правомочности урегулирования третейского разбирательства на уровне субъектов Федерации, причем, как правило, с благожелательных позиций <3>.

<1> Третейский суд. Законодательство, практика, комментарии / Сост. и автор комментариев - Е.А. Виноградова. М., 1997. С. 71 - 79.
<2> Зайцев А.И. Проблемы в деятельности третейских судов и пути их преодоления // Третейский суд. 2000. N 3. С. 34 - 35.
<3> См.: Пастухов В.Г. Некоторые мысли по поводу конференции в Геленджике // Третейский суд. 1999. N 4 - 6. С. 28 - 29; Кузнецов Н.В. Вправе ли субъекты Российской Федерации принимать закон "О третейском суде субъекта Федерации" // Развитие альтернативных форм разрешения правовых конфликтов / Под ред. М.В. Немытиной. Ч. 2. Саратов, 2000. С. 30; Лебедев М.Ю. Соотношение федерального законодательства с региональными регламентами постоянно действующих третейских судов // Вестник Саратовской государственной академии права. 2002. N 2 (31). С. 41 - 42; Зайцев А.И. Проблемы в деятельности третейских судов и пути их преодоления. С. 34 - 37.

В настоящее время Закон о международном коммерческом арбитраже и Закон о третейских судах являются основными законодательными актами, регулирующими порядок образования и деятельности третейских судов в Российской Федерации. Указанными законодательными актами урегулированы и вопросы, связанные с третейскими соглашениями.
В то же время законодательство о третейских судах, третейском судопроизводстве и исполнении решений третейских судов состоит в том числе и из норм, содержащихся в иных федеральных законах, регулирующих те или иные вопросы третейского разбирательства и порядка исполнения решений, принимаемых третейскими судами на территории России. К таким законам относятся прежде всего АПК РФ и ГПК РФ. И хотя указанные процессуальные кодексы в основном регулируют вопросы оспаривания решений третейских судов и порядка их принудительного исполнения путем выдачи компетентными государственными судами исполнительных листов, в них можно найти нормы, посвященные третейским соглашениям. Главным образом эти нормы касаются признания третейских соглашений недействительными и последствий такого признания.
При наличии избыточности в правовом регулировании одних и тех же вопросов можно отметить и неоправданные отличия при регламентации одинаковых правовых институтов в АПК РФ, с одной стороны, и в ГПК РФ - с другой. Так, например, в ст. 148 АПК РФ право заявить о наличии третейского соглашения предоставлено обеим сторонам процесса, в то время как в ст. 222 ГПК РФ такое право предоставлено только ответчику. В литературе отмечается, что различный правовой режим этого субинститута неоправданно ставит в неравное положение участников процесса <1>. Таким образом, наличие различных процессуальных кодексов провоцирует различные правовые режимы для ситуаций, которые должны регулироваться одинаковыми методами.

<1> Муранов А.И. Действительное третейское соглашение и проблема прекращения производства по делу в российском государственном суде // Законодательство. 2002. N 10. С. 63; Котельников А.Г. Арбитражное соглашение и предъявление иска по существу спора в суде // Третейский суд. 2004. N 2 (32). С. 69.

Оценка взаимосвязи между законодательством о третейских судах и процессуальным законодательством, регламентирующим деятельность компетентных государственных судов, важна не только с теоретической, но и с сугубо практической точки зрения. К примеру, возникает вопрос: возможно ли применение третейскими судами норм процессуального законодательства, регулирующих деятельность государственных судов (судов общей юрисдикции и арбитражных судов) в том случае, если аналогичные процедуры не урегулированы Законом о третейских судах?
Подобная проблема обсуждалась в юридической литературе, посвященной международному коммерческому арбитражу. На этот счет высказывались различные точки зрения. К примеру, В.С. Поздняков полагает, что "ни законодательство о судоустройстве, ни процессуальное законодательство Российской Федерации, в частности ГПК РСФСР и АПК РФ, к международному коммерческому арбитражу не применяются" <1>. Р.А. Петросян, ссылаясь на практику Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ, пишет о том, что это положение при рассмотрении конкретного дела нашло отражение с некоторыми дополнениями: "В деле N 2/1995 состав арбитража, установив, что ГПК РСФСР и АПК РФ не имеют прямого отношения к МКАС, где ведение разбирательства определяется нормами законодательства, не предусматривающего связанность третейского суда их положениями, вместе с тем посчитал, что это не исключает возможности для арбитров в рамках предоставленного им законом усмотрения разрешать соответствующие вопросы сообразно общим процессуальным положениям" <2>. Та же проблема встает и при оценке соотношения правил, устанавливаемых Законом о третейских судах, с одной стороны, и норм, установленных процессуальным законодательством - с другой.

<1> Поздняков В.С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации (закон, регламент, комментарии). М., 1996. С. 14.
<2> Петросян Р.А. Применение Регламента МКАС в сочетании с Законом РФ "О международном коммерческом арбитраже" // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража / Отв. ред. А.С. Комаров. М., 2002. С. 98.

Представляется , что ответы на вопросы , фокусирующиеся в данной проблеме , должны даваться с учетом следующего. Во-первых, поскольку приоритетным для развития третейского процесса является соглашение, достигнутое сторонами, то, если стороны прямо предусмотрели необходимость применения в ходе третейского разбирательства норм процессуального законодательства, это означает, что третейский суд, будучи связан этим соглашением, обязан применять такие правила. Во-вторых, если стороны в третейском соглашении не оговорили возможность применения каких-либо правил, в том числе и регулирующих деятельность государственных судов, то третейский суд в случае отсутствия соответствующих норм в Законе о третейских судах вправе обращаться к соответствующим нормам процессуального законодательства, регулирующим сходные правоотношения, но в пределах того усмотрения, ограниченность которого диктуется диспозитивным характером процессуальных взаимоотношений сторон. При этом обращение третейского суда к нормам процессуального законодательства должно быть таким, чтобы обеспечивать обеим сторонам третейского разбирательства возможность использовать соответствующие процессуальные права, так же как в равной мере быть носителями одинаковых процессуальных обязанностей.
В свою очередь, наличие такой взаимной связи между процессуальным законодательством и Законом о третейских судах является основанием для вывода, который делается А.Г. Светлановым: "Автономность третейского суда и его негосударственный характер не дают оснований исключить третейский суд вообще и международный коммерческий арбитраж в частности как институт из сферы процессуального права" <1>. Однако к высказанному замечанию следует добавить, что некоторые нормы Закона о третейских судах выходят за рамки собственно процессуальных конструкций и находятся в плоскости гражданско-правовых отношений. Это касается прежде всего норм, регулирующих третейское соглашение. Поэтому правомерен вывод, к которому приходит А.В. Цихоцкий: "...процессуальное законодательство содержит и "мозаичные включения" частноправовых положений, количество которых в условиях рыночной экономики приобретает тенденцию к росту" <2>. Именно нормы материального характера, нормы частноправовой направленности, нормы, регулирующие третейское соглашение, и создают своеобразие института третейского разбирательства как процедуры разрешения частноправовых споров.

<1> Светланов А.Г. Международный гражданский процесс: современные тенденции. М., 2002 С. 127.
<2> Цихоцкий А.В. Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам. Новосибирск, 1997. С. 66.

Таким образом, Закон о третейских судах является нормативным актом, в целом тяготеющим к процессуальному законодательству цивилистической направленности (гражданское процессуальное право, арбитражное процессуальное право). Однако этим же Законом делаются весьма существенные идейно-правовые изъятия из принципов процессуального права цивилистической направленности. Главным образом эти изъятия касаются группы норм, которыми формируется правовой субинститут третейского разбирательства, а также тех правовых конструкций, которыми определяется предоставление сторонам правовой возможности самостоятельно определять правила третейского разбирательства. Это, в свою очередь, ставит под сомнение возможность квалификации всего массива норм Закона о третейских судах в качестве процессуальных, поскольку процессуальные правила есть следствие реализации публично-правовых интересов, которые не зависят от усмотрения непосредственных сторон спорного правоотношения. Возможность определять правила третейского разбирательства путем заключения третейского соглашения и на основе усмотрения сторон, независимого от воли публичной власти, переводит квалификацию соответствующих правоотношений в договорную плоскость, т.е. в плоскость гражданско-правовых отношений, регулируемых на основании принципа диспозитивности, свободы выбора. Все вышеизложенные соображения дают основания для вывода о своеобразном характере отношений, возникающих в сфере третейского разбирательства. Особенностью этих отношений является то обстоятельство, что в этих отношениях неразрывным образом переплетаются как нормы публично-правовой направленности, так и нормы частноправовой направленности, совокупность которых и порождает феномен третейского процесса, в рамках которого происходит разбирательство споров между субъектами гражданского оборота. Это разбирательство происходит на частной основе, но его эффективность обеспечивается в том числе и государственно-правовыми механизмами, которые включаются, когда один из участников разрешаемого спора уклоняется от добровольного исполнения принятого третейским судом по делу решения. Именно поэтому в юридической литературе обосновывается тезис о том, что в качестве источника третейского процесса выступают не только законы, но и регламенты и даже соглашения сторон <1>.

<1> См., например: Амвросов А. Коммерческий арбитраж в Германии // Международный коммерческий арбитраж. Приложение к журналу "Хозяйство и право". 2000. N 1. С. 35; Тарасов В.Н. Третейский процесс. СПб., 2002. С. 37; Морозов М.Э. Правовые источники третейского разбирательства // Третейский суд. 2005. N 3 (39). С. 101 - 105.

Нормы, регулирующие допустимость заключения третейского соглашения, содержатся не только в базовых законах. Обусловлено это тем, что законодатель в профильных законах не установил исчерпывающий перечень гражданско-правовых споров, подпадающих под сферу действия третейских соглашений и под юрисдикцию третейских судов. Таким образом, при регулировании гражданско-правовых отношений в той или иной сфере, равно как и при определении способов защиты гражданских прав в различных областях, законодатель принужден оговаривать и возможность заинтересованных лиц прибегать к такому способу защиты гражданских прав, как третейское разбирательство, источником которого выступает третейское соглашение.
Нормы, устанавливающие допустимость заключения третейского соглашения, регулируются множеством иных законодательных актов. Так, например, нормы, дозволяющие заинтересованным лицам заключить третейское соглашение, содержатся в Кодексе внутреннего водного транспорта РФ (ст. ст. 128 - 129) <1>, Трудовом кодексе РФ (ст. 404), Законах "О товарных биржах и биржевой торговле" (ст. 30) <2>, "Об организации страхового дела" (ст. 35) <3>, "О недрах" (ст. 50) <4>, "О залоге" (ст. 28) <5>, "О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации" (ст. 12) <6>, Федеральных законах "О закупках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд" (ст. 8) <7>, "О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах" (ст. 17) <8>, "О соглашениях о разделе продукции" (ст. 22) <9>, "О рынке ценных бумаг" (ст. 15) <10>, "Об участии в международном информационном обмене" (ст. 21) <11>, "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (ст. 28) <12>, "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (ст. 25) <13>, "Об оценочной деятельности" <14> и др. Указанные нормативные правовые акты, как правило, оговаривают возможность субъектов регулируемых этими законами правоотношений заключить третейское соглашение и впоследствии обратиться в третейский суд с иском о разрешении спора.

<1> СЗ РФ. 2001. N 11.
<2> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. N 18. Ст. 961.
<3> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. N 2. Ст. 56.
<4> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. N 16. Ст. 834.
<5> Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. N 23. Ст. 1239.
<6> Российская газета. 1993. 12 августа.
<7> СЗ РФ. 1994. N 32.
<8> СЗ РФ. 1995. N 9.
<9> СЗ РФ. 1996. N 1.
<10> СЗ РФ. 1996. N 17.
<11> СЗ РФ. 1996. N 28.
<12> СЗ РФ. 1997. N 30.
<13> СЗ РФ. 1998. N 29.
<14> СЗ РФ. 1998. N 31.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что такое регулирование имеет эпизодический (а иногда и случайный) характер и по сути предстает своего рода мозаичными вкраплениями в систему правового регулирования третейского соглашения и третейского судопроизводства. В целом нормы, содержащиеся в указанных законодательных актах, не оказывают существенного влияния на регулирование отношений в сфере третейского разбирательства, которое (регулирование) базируется на концепции двух основных законодательных актов: Закона о международном коммерческом арбитраже и Закона о третейских судах.
В истории российского права имели место случаи урегулирования вопросов третейского соглашения органами исполнительной власти государства. В свое время был принят Указ Президента РФ от 31 августа 1995 г. N 889 "О порядке передачи в залог акций, находящихся в федеральной собственности" <1>, в соответствии с которым допускалась передача соответствующих споров на рассмотрение третейского суда. В этом Указе Президента РФ был приведен текст третейской оговорки о рассмотрении споров в Третейском суде при Торговопромышленной палате РФ.

<1> СЗ РФ. 1995. N 36.

Появление норм о допустимости заключения третейского соглашения в отношении передачи подобной категории споров на рассмотрение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ (если стороной являлось иностранное юридическое лицо или предприятие с иностранными инвестициями) и на рассмотрение Третейского суда для разрешения экономических споров при Торгово-промышленной палате РФ (если стороной являлось юридическое лицо, зарегистрированное в государствах - участниках СНГ, либо российское юридическое лицо без иностранного участия) было довольно уникальным для российской правовой системы явлением. Вместе с тем допускалось заключение третейских соглашений только в отношении тех споров, которые возникали в связи с исполнением, изменением или расторжением договоров комиссии. Таким образом, споры, связанные с заключением этих договоров или их недействительностью, не могли быть предметом третейских соглашений и рассмотрения указанных третейских судов.
К числу источников урегулирования третейского соглашения и третейского разбирательства на территории Российской Федерации относится ряд соглашений, заключенных с участием России в СНГ. Так, в соответствии с Соглашением о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киевское соглашение от 20 марта 1992 г. <1>, ст. 3), Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минская конвенция 1993 г. <2>, ст. ст. 20 - 22) допустимо заключение третейских соглашений и предусмотрены правила разрешения споров с участием субъектов частного права договорившихся государств. Одно из основных направлений регулирования данных межгосударственных актов заключается в предоставлении заинтересованным лицам возможности собственным соглашением самим определить способ и порядок разрешения споров. Причем заинтересованные лица ориентируются указанными нормативными актами именно на договорную подсудность, когда спор может быть разрешен, с одной стороны, в компетентном государственном суде, но, с другой стороны, при наличии третейского соглашения - третейским судом.

<1> Вестник ВАС РФ. 1992. N 1.
<2> СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1472.

В контексте проблемы подбора источников следует различать источники правового регулирования третейского соглашения и третейского разбирательства, с одной стороны, и источники применения третейским судом норм права при разрешении споров - с другой. Поскольку третейские суды рассматривают гражданско-правовые споры, то делают они это на основе норм гражданского законодательства. В п. 1 ст. 6 Закона о третейских судах указана иерархия нормативных правовых актов, которые применяются третейским судом при разрешении споров. В литературе обращалось внимание на некорректность формулирования указанной нормы <1>. Связано это с тем, что среди источников применения третейским судом норм права указаны нормативные правовые акты, принимаемые субъектами Российской Федерации и органами местного самоуправления. Между тем в соответствии с конституционными установлениями гражданское законодательство отнесено к сфере исключительной компетенции федеральных органов. Следовательно, акты, принимаемые региональными органами власти, содержащие гражданско-правовые нормы, не могут выступать в качестве источников разрешения гражданско- правовых споров, которые отнесены к компетенции третейских судов.

<1> Комментарий к Федеральному закону "О третейских судах в Российской Федерации" / Отв. ред. А.Л. Маковский, Е.А. Суханов. М., 2003. С. 32 (автор комментария к ст. 6 - Е.А. Суханов).

В то же время, как справедливо отмечает Е.А. Суханов, в нормативных актах, принимаемых субъектами Российской Федерации и органами местного самоуправления, могут содержаться нормы административно-правового или иного публично-правового характера, которые в некоторых случаях могут служить основанием для отдельных выводов и положений, имеющих значение для разрешения конкретного спора в третейском суде <1>. Это же касается и актов субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, в которых могут содержаться нормы, касающиеся третейского соглашения. Если таковые будут иметь место, то они не должны применяться, поскольку компетенция по урегулированию третейского соглашения принадлежит федеральному законодателю.

<1> Там же. С. 32 - 33.