1.2. Понятие международной подсудности

Особенности соглашения о международной подсудности предопределяются своеобразием его предмета, которым является разграничение компетенции судов различных государств в отношении дел, обремененных иностранным элементом. Термин "международная подсудность" получил признание преимущественно в российской и германской доктрине <1>.

<1> В австрийском праве этот термин не прижился. Аналогична позиция французской доктрины. Она также не придает международной подсудности самостоятельного значения, хотя термин "competence internationale" в ней используется. В англо-американском праве подсудность дел с иностранным элементом определяется в рамках понятия "юрисдикция" (jurisdiction).

В зависимости от контекста термин "международная подсудность" может означать подчиненность дела, содержащего иностранный элемент, юрисдикции (судебной компетенции) того или иного государства. Именно так, например, должен его понимать адвокат, перед которым поставлена задача выяснить международную подсудность возникшего спора. Международная подсудность может также отождествляться с правовыми нормами, регулирующими подсудность трансграничных дел.
Кроме того, вопрос о международной подсудности может возникать не только на стадии предъявления иска и рассматриваться в качестве предпосылки рассмотрения спора по существу, но и на завершающем этапе процесса - в ходе производства по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов. Так, в силу п. 3 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 244 АПК РФ российские суды должны проверять, не находится ли дело, рассмотренное и разрешенное иностранным судом, в исключительной компетенции суда в Российской Федерации. Положительный результат является основанием для отказа в признании и приведения в исполнение иностранного судебного решения.
Таким образом, международная подсудность характеризуется двойным действием. С одной стороны, она представляет собой правила, определяющие компетенцию суда рассматривать и разрешать правовой спор, а с другой - она связана с компетенцией суда отказать в признании и приведении в исполнение иностранного судебного решения <1>.

<1> Pfeiffer T. Internationale Zustandigkeit und prozessuale Gerechtigkeit: die internationale Zustandigkeit im Zivilprozess zwischen effektivem Rechtsschutz und nationaler Zustandigkeitspolitik. Frankfurt a. M.: Klostermann, 1995. S. 5.

Принципы регулирования внутренней (территориальной) подсудности и международной подсудности во многом совпадают <1>. Дела, обремененные иностранным элементом по общему правилу, находятся в компетенции судов того государства, на территории которого ответчик имеет место жительства или место нахождения. Стороны вправе заключать соглашения о международной подсудности. В определенных случаях действие этих правил корректируется: во- первых, наделением истца правом выбрать место суда; во-вторых, установлением исключительной компетенции. Мотивировка указанных принципов в основном схожа с объяснениями принципов внутренней подсудности. Существенное своеобразие, однако, обнаруживается в доводах, приводимых для обоснования исключительной компетенции, в санкциях за ее нарушение.

<1> Арбитражный процесс: Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. 2-е изд., перераб. и доп., стереотип. / Под ред. В.В. Яркова. М: Волтерс Клувер, 2005 (автор комментария - В.В. Ярков) // СПС "КонсультантПлюс".

Международная подсудность как совокупность особых правовых предписаний отличается от внутренней подсудности по предмету регулирования и системе правовых актов, устанавливающих эти предписания.
Отличие по предмету регулирования состоит в том, что в рамках международной подсудности определяется не компетенция конкретного суда (как в случае с территориальной или родовой подсудностью), а юрисдикция государства в целом. По мнению германских правоведов, адресатом норм международной подсудности и тем самым приобретателем полномочия на осуществление правосудия является государство как таковое. Какой орган непосредственно будет осуществлять разбирательство, зависит от подведомственности, а также от территориальной, родовой и функциональной подсудности дела <1>. Характерным признаком нормы международной подсудности является указание не на конкретный суд, компетентный рассматривать дело, а на суды государства вообще <2>, на юрисдикцию государства (ст. 3 и сл. Закона от 31 мая 1995 г. "Реформа итальянской системы международного частного права") (далее - МЧП Италии).

<1> Geimer R. Internationales Zivilprozessrecht / Unter Mitarbeit von E. Geimer; 5. Aufl. Koln: O. Schmidt, 2005. S. 294.
<2> Ср., например, формулировки ст. 35 АПК РФ (...суд ...по месту жительства ответчика) и ч. 1 ст. 247 АПК РФ (арбитражные суды в Российской Федерации рассматривают дела...).

Указанный признак международной подсудности не является обязательным. Могут существовать нормы, одновременно регулирующие внутреннюю (территориальную) и международную подсудность, например, правило, допускающее предъявление иска к ответчику в суд по месту нахождения его имущества. Вполне естественно считать, что спор находится в пределах юрисдикции государства, если он территориально подсуден одному из его судов. Такого рода трактовка территориальной подсудности используется в германской системе и в доктрине именуется теорией двойной функции  (Doppelfunktionsthorie) <1>. Возможны также нормы, которые в первую очередь предназначены для размежевания юрисдикции государств, но сформулированы они таким образом, что одновременно выполняют функцию правил территориальной подсудности.

<1> Geimer R. Op. cit. S. 295, 328.

Своеобразие источников международной подсудности обусловлено ее предметом. Поскольку международная подсудность претендует на разграничение юрисдикций различных государств, ее адекватным источником является международное соглашение. Именно межгосударственная договоренность способна разрешить межгосударственные коллизии юрисдикций. В современных условиях экономической интеграции, интенсивного развития международных связей самого разного уровня актуальность таких соглашений трудно переоценить. Успешные примеры международно-правового регулирования подсудности демонстрируют: Кодекс международного частного права, принятый в Гаване 20 февраля 1928 г. на VI Международной американской конференции (Кодекс Бустаманте (ст. ст. 318 - 339)) <1>; Брюссельская конвенция стран ЕС от 27 сентября 1968 г. "О подсудности и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам" (далее - Брюссельская конвенция); заменивший ее Регламент Совета (ЕС) от 22 декабря 2000 г. N 44/2001, а также практически повторяющая положения Брюссельской конвенции Луганская конвенция от 16 сентября 1988 г. (далее - Луганская конвенция). В рамках Содружества независимых государств действуют: Киевское соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 г.; Минская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (далее - Минская конвенция); Кишиневская конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 7 октября 2002 г. (далее - Кишиневская конвенция), в которых наряду с прочим регулируется международная подсудность. Однако на сегодняшний день подобных актов недостаточно. Существующие соглашения применимы лишь к ограниченному кругу стран и отношений. В обширной сфере за пределами зоны их действия вопросы международной подсудности регулируются разнообразными нормами внутреннего права различных государств. Таким образом, параллельно действуют международная подсудность России и международная подсудность Германии либо других государств, а это ведет не к устранению, а к усугублению коллизий компетенций, что объясняется следующими факторами.

<1> Действует для Боливии, Венесуэлы, Гватемалы, Гондураса, Гаити, Доминиканской Республики, Коста-Рики, Кубы, Никарагуа, Перу, Панамы, Сальвадора, Чили, Эквадора. Русский текст опубликован в кн.: Международное частное право. Иностранное законодательство / Предисл. А.Л. Маковского, сост. и научн. ред. А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. М.: Статут, 2000. С. 748 - 798.

Каждое государство обладает суверенной властью. Как правило, суверенитет государства, включая судебную форму его реализации, распространяется на принадлежащую ему территорию, а также на всех лиц и имущество, которые на этой территории находятся.
Типичной является ситуация, когда суды той или иной страны обладают самой широкой компетенцией в отношении дел, обремененных иностранным элементом. Было бы неправильно объяснять эту ситуацию судебной экспансией, стремлением государства держать под контролем максимальный объем правоотношений. Скорее она является неизбежным следствием признания права на судебную защиту, ограниченности условий, при которых допускается отказ в осуществлении правосудия, в особенности если такой отказ мотивируется ссылкой на подсудность дела иностранному суду.
Широкая компетенция в отношении транснациональных споров достигается различными способами. Юрисдикция английского суда, например, связывается с возможностью вручения ответчику копии искового заявления, в связи с этим решающее значение имеет присутствие ответчика на территории страны <1>. В США действуют правила, имеющие красноречивое обозначение "закон длинной руки" (long-arm statutes <2>), а базовое положение, на которое органы правосудия ориентируются при решении вопроса о своей компетенции, называется принципом минимальных контактов (minimum contacts principle). По американскому праву юрисдикция судов штата распространяется на лицо, не имеющее на его территории места жительства (нахождения), если между обстоятельствами спора и этим штатом существует некоторая минимальная связь <3>, например, в виде предпринимательской деятельности лица в этом штате <4>.

<1> Cheshire and North's Private International Law. 13-th Edit. London: Butterworths, 1999. P. 285.
<2> См., например: Законы штата Колорадо. Гл. 13: Суды и судебная процедура: суды письменного производства. Статья 1: Общие положения, § 13-1-124 // http://198.187.128.12/colorado/lpext.dll?f=templates&fn=fs-main.htm&2.0
<3> International Shoe Co. v. Washington, 326 U.S. S. 310, 66. Ct. 154, 90 L. Ed. 95 (1945).
<4> At Home Magazine v. District Court, 194 Colo. 331, 572. P. 2d 476 (1977).

Французский вариант "закона длинной руки" находит свое отражение в ст. ст. 14 и 15 Гражданского кодекса Франции <1>. В этой правовой системе вопросы международной подсудности решаются на основе принципа гражданства - для подчинения иска юрисдикции Франции по общему правилу достаточным является наличие французского гражданина в качестве стороны спорного правоотношения. В германском праве также имеются правила, легитимирующие расширенную международную подсудность (в доктрине для нее даже имеется особый термин - "exorbitante Zustandigkeit", т.е. чрезмерная подсудность <2>). Здесь соответствующий эффект достигается посредством привязки судебной компетенции к месту нахождения имущества. Согласно § 23 Гражданского процессуального уложения Германии (далее - ГПУ Германии) иски по имущественным требованиям к лицу, не имеющему места жительства в стране, подсудны суду, в округе которого находится имущество этого лица или предмет исковых требований.

<1> Статья 14 гласит: "Иностранец, даже не находящийся во Франции, может быть вызван во французские суды для выполнения обязательств по договору, заключенному во Франции и с французом; он может быть привлечен во французские суды в связи с обязательствами по договору, заключенному им в иностранном государстве с французом". Статья 15 гласит: "Француз может быть привлечен во французский суд в связи с обязательствами по договору, заключенному им в иностранном государстве, даже если его контрагентом является иностранец".
<2> Schack H. Internationales Zivilverfahrensrecht / Ein Studienbuch. Munchen: C.H. Beck'sche Verlagsbuchhandlung, 1996. S. 42.

Различным может быть расположение норм международной подсудности в системе нормативных правовых актов государства. Они могут находиться в специальных законах о международном частном праве (ст. ст. 3 - 12 МЧП Италии), в общих законах по вопросам судоустройства и судопроизводства среди норм, выполняющих функцию территориальной подсудности (§ 12 и сл. ГПУ Германии), или концентрироваться в особых разделах таких законов. Так, в российском законодательстве нормы международной подсудности сосредоточены в гл. 44 ГПК РФ и гл. 32 АПК РФ.
Своеобразие отечественного подхода к регулированию международной подсудности состоит в использовании комбинированного метода - сочетании принципов минимального контакта, гражданства, привязки судебной компетенции к месту нахождения имущества.
Нормы российской международной подсудности, взятые в совокупности, образуют российский аналог "закона длинной руки" и позволяют российским судам, в особенности в случае их расширительного толкования данных норм, разрешать споры с участием иностранцев при наличии минимальной связи обстоятельств дела с российской территорией. Среди норм российской международной подсудности имеется, например, правило, схожее с правилом § 23 ГПУ Германии. На основании п. 2 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ, п. 1 ч. 1 ст. 247 АПК РФ также допустимо предъявить иск в суд по месту "забытого зонтика", а в соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ арбитражные суды в Российской Федерации могут рассматривать дела по экономическим спорам с участием иностранных лиц при наличии тесной связи спорного правоотношения с территорией Российской Федерации.