Судя по расположению норм о так называемых заемных операциях, проводимых некоторыми государственными и общественными организациями (все они помещены в гл. 26 и сосредоточены в ст. ст. 272 - 274 ГК 1964 г.), законодатель имел в виду, что указанные заемные операции, которые осуществляются банками и государственными трудовыми сберегательными кассами, ломбардами, кассами общественной взаимопомощи, фондами творческих союзов, должны рассматриваться в качестве отдельных видов договора займа и регулироваться специальным законодательством. Кстати сказать, термин "заемные операции" был выбран довольно неудачно и является скорее понятием функциональным, нежели юридической категорией. В самом деле, заемные операции банков и государственных трудовых сберегательных касс, выполняющих роль заемщиков, состояли в привлечении средств вкладчиков; заемные операции ломбардов, напротив, - в выдаче займов гражданам под залог; заемные операции касс общественной взаимопомощи и фондов творческих союзов - в выдаче ссуд членам соответственно профсоюзов и творческих союзов.

Кроме того, ГК 1964 г. не содержал какого-либо положительного регулирования соответствующих заемных правоотношений, отсылая к специальному законодательству. Нет в гл. 26 ГК 1964 г. и традиционного для междоговорных отношений "род - вид" правила, обеспечивающего субсидиарное применение к отдельным видам договора норм, регулирующих родовой договор (в нашем случае - договор займа). Складывается впечатление, что соответствующие отсылочные нормы о заемных операциях были включены в гл. 26 ГК 1964 г. с единственной целью - вывести указанные правоотношения из-под действия положений ГК о займе, подчинив их только специальному законодательству. Но в этом случае видовая принадлежность указанных заемных операций к договору займа (как роду) не имеет никакого практического значения.

Наиболее показательным в этом плане является "регулирование" со стороны ГК 1964 г. заемных операций банков и государственных трудовых сберегательных касс, которое сводилось к единственной норме о том, что "заемные операции банков и государственных трудовых сберегательных касс регулируются законодательством Союза ССР" (ст. 272).

В то же время в гл. 34 "Расчетные и кредитные отношения" ГК 1964 г. мы находим ст. 395 "Вклады граждан в кредитных учреждениях" (полностью повторяющую ст. 87 Основ гражданского законодательства 1961 г.), согласно которой граждане могут хранить денежные средства в государственных трудовых сберегательных кассах и в других кредитных учреждениях, распоряжаться вкладами, получать по вкладам доход в виде процентов или выигрышей, совершать безналичные расчеты в соответствии с уставами кредитных учреждений и изданными в установленном порядке правилами. Государство гарантирует тайну вкладов, их сохранность и выдачу по первому требованию вкладчика. Порядок распоряжения вкладами, внесенными в государственные трудовые сберегательные кассы и в другие кредитные учреждения, определяется их уставами. Взыскание на вклады граждан в государственных сберегательных кассах и в Государственном банке СССР может быть обращено на основании приговора или решения суда, которым удовлетворен гражданский иск, вытекающий из уголовного дела, или решения суда по иску о взыскании алиментов (при отсутствии заработка или иного имущества, на которое можно обратить взыскание) либо о разделе вклада, являющегося совместным имуществом супругов. Конфискация вкладов граждан в указанных кредитных учреждениях может быть произведена на основании вступившего в законную силу или вынесенного в соответствии с законом постановления о конфискации имущества.

Комментируя ст. 395 ГК 1964 г. (идентичную по своему содержанию ст. 87 Основ гражданского законодательства), Я.А. Куник указывал: "Внесение гражданином вклада в кредитное учреждение влечет за собой возникновение договорных обязательств между вкладчиком и кредитным учреждением, которые сходны с договорами хранения и займа. Однако, учитывая его назначение и направленность, следует признать, что с точки зрения юридической вкладная операция представляет собой договор займа в широком смысле... Одной из особенностей вклада как заемного обязательства является то, что вкладные операции регулируются как общими (ГК), так и специальными нормативными актами" <*>.

--------------------------------

<*> Куник Я.А. Указ. соч. С. 482.

Ранее эту позицию обосновал О.С. Иоффе, который писал: "Известно, что типичным материальным объектом хранения являются индивидуально определенные вещи. Вещи, определенные родовыми признаками, принимаются только на иррегулярное хранение, представляющее собой уже известную модификацию исходного договорного типа, определенное отклонение от него. Но даже и при иррегулярном хранении если кто-либо вознаграждается, то хранитель, а не поклажедатель. Напротив, по вкладной операции проценты начисляются вкладчику, а не сберкассе. Значит, здесь происходит нечто большее, чем простая модификация договора хранения. Самый же факт уплаты вознаграждения вкладчику свидетельствует о том, что на основе вклада возникает возмездное заемное обязательство. Следовательно, юридически вкладная операция есть договор займа, хотя и соединенный с некоторыми элементами договора хранения" <*>.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 666.

Вместе с тем анализ не отдельной "вкладной операции", а в целом правоотношения, складывающегося между гражданином, внесшим вклад, и кредитным учреждением, говорит о том, что предмет заключаемого между ними соглашения и его содержания выходит далеко за рамки заемного обязательства. Согласно ст. 395 ГК 1964 г. и Уставу государственных трудовых сберегательных касс <*> вкладчику принадлежало право распоряжения денежными суммами, внесенными им в кредитное учреждение, он в любой момент по своему усмотрению мог потребовать выдачи вклада полностью или частично. Вкладчик по договору вклада имел право на получение дохода по вкладу в виде процентов или выигрышей. Начисленные вкладчику проценты за год подлежали присоединению к сумме вклада. На кредитное учреждение возлагалась обязанность выполнять поручения вкладчика о совершении безналичных расчетов, в том числе зачислять на его вклад средства, поступившие вкладчику от предприятий и организаций, перечислять платежи вкладчика предприятиям и организациям, выдавать чеки и т.п.

--------------------------------

<*> Утвержден Постановлением Совета Министров СССР от 20 ноября 1948 г. (СП СССР. 1948. N 7. Ст. 89).

Не укладывалась в конструкцию заемного обязательства также предусмотренная п. 4 ст. 395 ГК возможность обращения взыскания на вклад по обязательствам вкладчика. Ведь по договору займа денежные средства или заменимые вещи передаются в собственность заемщика, и следовательно, они выбывают из состава имущества займодавца, который сохраняет за собой лишь обязательственное право требования по отношению к заемщику.

Данные обстоятельства дали основания ряду авторов квалифицировать договор банковского вклада в качестве самостоятельного договора (sui generis), отличного от договора займа <*>.

--------------------------------

<*> См., например: Советское гражданское право. Т. 2. М., 1965. С. 271 (автор раздела - А.И. Самцова); Советское гражданское право. Т. 2. М., 1973. С. 279 (автор раздела - В.С. Якушев).

Вообще-то и О.С. Иоффе допускал возможность конструирования самостоятельного договора банковского вклада, который, однако, должен был сохранять некую родовидовую связь (непонятную и неуловимую) с договором займа. Он писал: "Речь, однако, идет о займе в широком смысле, допускающем конструирование разнообразных самостоятельных, несоподчиненных договоров. Такой самостоятельностью и обладает договор денежного вклада, кредитная (заемная) природа которого не исключает признания его особым договором, а подобное признание, в свою очередь, не упраздняет его кредитного (заемного) характера. Порождая заемное и в то же время самостоятельное обязательство, вклад подчиняется не общим правилам ГК о займе, а непосредственно относящимся к нему специальным юридическим нормам" <*>.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 666 - 667.

Справедливости ради следует признать, что изложенная позиция О.С. Иоффе, отличающаяся логической непоследовательностью, имеет своим правовым основанием еще большую непоследовательность законодателя, который, поместив нормы о договоре вклада (ст. 395) в гл. 34 ГК "Расчетные и кредитные отношения" (тем самым подчеркнув его независимость и самостоятельный характер), одновременно включил норму о заемных операциях банков и государственных трудовых сберегательных касс в гл. 26 ГК о договоре займа с той лишь целью, однако, чтобы исключить указанные заемные операции из сферы действия правил о займе, помещенных в этой главе.

В качестве следующего вида займа ГК 1964 г. (гл. 26) предлагал рассматривать заемные операции ломбардов. Согласно ст. 273 ГК 1964 г. городские ломбарды выдавали гражданам ссуды, обеспечивавшиеся залогом предметов домашнего потребления и личного пользования; предельный размер и число ссуд, которые могли быть выданы одному лицу, а также сроки, на которые выдавались ссуды, определялись типовым уставом городского ломбарда, утверждавшимся Советом Министров РСФСР.

Несколько странно, что ГК 1964 г. применительно к заемным операциям ломбардов, так же как и в отношении иных заемных операций (регулирование которых составляло задачу законодательства Союза ССР), ограничился отсылкой к иному нормативному правовому акту. Ведь принятие законодательства о деятельности ломбардов, в том числе о заключаемых ими договорах как ссуды, так и залога, относилось к ведению Российской Федерации.

Несмотря на это, заключавшийся ломбардами с гражданами договор ссуды, обеспечивавшийся залогом предметов домашнего потребления и личного пользования, действительно выглядел как отдельный вид договора займа. Отличительные черты этого договора, определявшиеся в ГК 1964 г. и Типовом уставе ломбарда, утвержденном Постановлением Совета Министров РСФСР от 7 июля 1968 г. <*>, могут быть квалифицированы как видообразующие признаки по отношению к общим положениям о договоре займа.

--------------------------------

<*> СП РСФСР. 1968. N 10. Ст. 54.

Во-первых, налицо особенность субъектного состава: на стороне займодавца по этому договору выступает особый субъект - ломбард, в качестве которого выступали государственные хозрасчетные предприятия, находившиеся в подчинении органов бытового обслуживания населения; заемщиком по такому договору могли быть только граждане (физические лица).

Во-вторых, особенностью такого договора являлось то, что предметом займа могли быть лишь денежные средства (денежная ссуда).

В-третьих, денежная ссуда выдавалась ломбардами исключительно под залог имущества граждан-заемщиков.

В-четвертых, договор ссуды, заключавшийся гражданином с ломбардом, носил ярко выраженный возмездный характер: с граждан-заемщиков взимались проценты за пользование ссудой в размере 0,7% в месяц (8,4% годовых). Кроме того, с заемщика в пользу ломбарда взыскивались плата за хранение заложенных вещей и расходы ломбарда на их страхование.

Кстати сказать, залог вещей в ломбарде также рассматривался в качестве отдельного вида залога, обладающего немалым числом специфических черт. В частности, в отличие от общих правил о залоге из стоимости заложенного имущества ломбарды взимали сверх основной суммы долга плату за хранение предмета залога, расходы по его страхованию и продаже, проценты по ссуде (п. 20 Типового устава ломбарда); исполкомы городских Советов депутатов трудящихся определяли круг предметов личного пользования и домашнего потребления, не принимавшихся в залог ломбардами (ст. 194 ГК 1964 г., п. 10 Типового устава ломбарда); договор залога вещей ломбардами оформлялся специальным документом - залоговым билетом, которому придавалось значение формы одновременно двух договоров: ссуды и залога (ст. 195 ГК 1964 г., п. 17 Типового устава ломбарда); ломбард был обязан страховать предмет залога за счет залогодателя (ст. 198 ГК 1964 г., п. 3 Типового устава ломбарда); в отличие от общих положений о залоге, которыми предусматривалось обращение взыскания на предмет залога по решению суда, ломбард по истечении льготного месячного срока продавал заложенное имущество государственным или кооперативным организациям во внесудебном порядке (ст. 200 ГК 1964 г.; п. 19 Типового устава ломбарда).

Следующий вид договора займа, по мысли законодателя, составляли заемные операции касс общественной взаимопомощи и фондов творческих союзов. Позитивное регулирование соответствующих правоотношений со стороны ГК 1964 г. (ст. 274) сводилось к нескольким правилам о том, что кассы общественной взаимопомощи при фабричных, заводских и местных комитетах профессиональных союзов выдавали рабочим и служащим долгосрочные и краткосрочные ссуды; кассы взаимопомощи в колхозах выдавали ссуды колхозникам; фонды творческих союзов выдавали ссуды работникам литературы и искусства; кассы взаимопомощи пенсионеров при исполкомах районных и городских Советов депутатов трудящихся выдавали долгосрочные и краткосрочные ссуды пенсионерам. В остальном же (в частности, для определения сроков и условий выдачи таких ссуд) ГК отсылал к типовым (примерным) уставам соответствующих касс взаимопомощи и творческих союзов.

В соответствии с Типовым уставом кассы взаимопомощи при комитете профсоюзов, утвержденным Постановлением Президиума ВЦСПС от 23 ноября 1973 г. <*>, указанные кассы взаимопомощи выдавали своим членам в случае их нуждаемости краткосрочные и долгосрочные ссуды при том условии, что они являются членами профсоюза. Краткосрочные ссуды, предельный размер которых не превышал 30 рублей, выдавались с разрешения председателя правления или председателя цехового бюро кассы взаимопомощи на срок до получения очередной заработной платы. Выдача долгосрочных ссуд производилась по решению правления кассы или цехового бюро на основании письменного заявления работника установленной формы. Типовой устав не предусматривал размера долгосрочной ссуды и сроков ее погашения, эти вопросы решались правлением кассы взаимопомощи. Не было в Типовом уставе также положений о взимании процентов за пользование ссудой; лишь на случай несвоевременного возврата ссуд, выданных кассами взаимопомощи, предусматривалась уплата пени из расчета 1% за каждый месяц просрочки.

--------------------------------

<*> См.: Справочник профсоюзного работника. М., 1976. С. 321.

Согласно Примерному уставу кассы общественной взаимопомощи в колхозе, утвержденному Постановлением Совета Министров РСФСР от 6 января 1958 г. <*>, указанные кассы взаимопомощи оказывали помощь своим членам в случаях увечья, полученного на работе в колхозе, болезни и т.п.; детям, оставшимся без родителей, членам кассы, нуждающимся в санаторно-курортном лечении, а также тем, чье хозяйство пострадало в результате стихийных бедствий и в некоторых других случаях. Эти кассы совершали также и заемные операции (выступая в качестве займодавца) путем выдачи своим членам беспроцентных ссуд. Денежные ссуды за счет кассы взаимопомощи не выдавались тем членам колхоза, которые не имели без уважительных причин установленного минимума трудодней, нарушали трудовую дисциплину в колхозе либо нерадиво относились к работе и сохранению колхозного имущества.

--------------------------------

<*> СП РСФСР. 1958. N 6. Ст. 68.

Типовым уставом кассы взаимопомощи пенсионеров, утвержденным Министерством социального обеспечения РСФСР 20 ноября 1962 г., предусматривалось, что такие кассы взаимопомощи могли образовываться при отделах социального обеспечения исполкомов районных и городских Советов депутатов трудящихся. Членом кассы взаимопомощи мог стать любой пенсионер по месту его жительства. Основная цель указанных касс взаимопомощи состояла в оказании материальной помощи пенсионерам - членам кассы путем выдачи им краткосрочных и долгосрочных денежных ссуд. Размер ссуды и сроки ее погашения определялись в зависимости от нуждаемости пенсионера - члена кассы, стажа его пребывания в качестве члена кассы взаимопомощи, своевременности уплаты им членских взносов. Взимание процентов за пользование денежными ссудами допускалось только при наличии соответствующего решения общего собрания членов кассы. При этом размер процентов не должен был превышать 6% годовых.

Фонды творческих союзов образовывались при объединениях лиц творческих профессий: союзах писателей, композиторов, архитекторов, кинематографистов и др. Порядок и условия выдачи денежных ссуд членам указанных фондов определялись правлениями соответствующих творческих союзов.

Конечно же, заемные операции касс общественной взаимопомощи и фондов творческих союзов не имели необходимых видообразующих признаков, которые позволили бы выделять их в качестве отдельных видов договора займа.