§23.3. Место правового менталитета в структуре правовой культуры

В отечественной теории права соотношение категорий “правовая культура”, “правосознание”, “правовой менталитет” и “правовое мышление” являются слабо разработанными.
В переводе с латинского “mentos” - мысль. Менталитет обычно переводят как “склад ума”, “умонастроение”, “воображение” и т.д.
“Менталитет, - пишет А.Ю. Мордовцев, - это то, что позволяет представителям одного социума и (или) типа цивилизации относительно сходно, единообразно воспринимать окружающую действительность, оценивать ее и действовать в ней в соответствии с определенными, сложившимися в обществе установками и стереотипами поведения, “понимая” друг друга, сохраняя (благодаря этому) стабильность и целостность национального (цивилизационного) пространства”.
По мнению В.А. Шкуратова, “ментальность можно назвать человеческим измерением исторических макромасс или человеческой активностью, объективированной в культурных памятниках”. Он считает, что ментальности присущи особые черты:
1) ментальность не совпадает с понятием “психика”, так как применима только к человеку (а “психика” есть и у животных);
2) ментальность есть содержание (образ, представление, понятие), а психика есть процесс;
3) “ментальность описывает человеческую активность только в контексте определенного исторического материала (при отбрасывании этого материала термин превращается в обыденное словоупотребление или становится еще одним обозначением психики, сознания, деятельности)”;
4) психика индивидуализирована и образует структуру, а ментальность нет;
5) психика описывается в субординационных, более или менее однозначных понятиях, а ментальность - в синонимах со смысловыми различиями, но плохо дифференцированных по значению.
С точки зрения И.А. Иванникова, ментальность все же имеет свою структуру и включает в себя сознание и деятельность. Причем сознание, деятельность и результаты деятельности в своей совокупности образуют культуру.
Менталитет шире сознания, но уже понятия “культура”. Если менталитет соединить с результатами деятельности, то получим отождествление менталитета с культурой, и тогда нет необходимости внедрения в русский язык красивого, но до сих пор многим не понятного термина “менталитет” (ментальность).
Думается, что в структуру правового менталитета следует включать правосознание, юридически значимую деятельность и правовое мышление.
Таким образом, “правовой менталитет, - пишет А.И. Овчинников, - исторически сложившаяся матрица типизаций юридически значимого поведения и правовых оценок, схема смыслопостроений, определяющая правовое мышление и остающаяся полностью неуловимой в рефлексии”.