Глава 18. ПРЕКРАЩЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Гражданское процессуальное право - Комментарий Гражданский процессуальный кодекс РФ

 

 

Статья 220. Основания прекращения производства по делу

 

Комментарий к статье 220

 

§ 1.

1. Определением Санкт-Петербургского городского суда от 14 марта 2003 г. производство по делу по заявлению граждан Л.А. Вихровой, Е.И. Каревой, В.Н. Масловой и по заявлению прокурора Санкт-Петербурга об оспаривании отдельных положений распоряжения мэра Санкт-Петербурга от 29 ноября 1993 г. N 958-р "О порядке передачи гражданам в собственность или пожизненное наследуемое владение ранее предоставленных земельных участков" на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 и ст. 220 ГПК Российской Федерации было прекращено в связи с тем, что после обращения заинтересованных лиц в суд оспариваемый акт признан утратившим силу распоряжением губернатора Санкт-Петербурга от 31 декабря 2002 г. N 2732-ра "Об утверждении Положения о порядке взаимодействия исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга и организаций при оформлении документов по передаче в собственность граждан земельных участков, находящихся в их пользовании"; кроме того, суд отметил, что поданные жалобы подлежат рассмотрению в иной судебной процедуре.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации оставила Определение Санкт-Петербургского городского суда без изменения, а судья Верховного Суда Российской Федерации отказал в истребовании дела в порядке надзора на том основании, что, по смыслу ст. 253 ГПК Российской Федерации, предметом судебного обжалования могут выступать лишь такие нормативные правовые акты, которые на время рассмотрения заявленных требований по существу являются действующими и влекущими нарушение прав и свобод граждан; правовые акты, действие которых прекращено, сами по себе основанием для возникновения прав и обязанностей не являются и каких-либо нарушений охраняемых законом прав и свобод физических и юридических лиц повлечь не могут. Одновременно заявительницам было разъяснено их право требовать судебной защиты иными способами, предусмотренными ст. 12 ГК Российской Федерации.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации граждане Л.А. Вихрова, Е.И. Карева и В.Н. Маслова утверждают, что п. 1 ч. 1 ст. 134, ст. ст. 220 и 253 ГПК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 2, 15, 17, 18, 19, 45, 46 и 118, в той мере, в какой содержащиеся в них нормы по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, служат основанием для прекращения производства по делу по заявлению заинтересованных лиц об оспаривании нормативных правовых актов в случае их отмены без придания актам об их отмене обратной силы.

Следовательно, предметом рассмотрения по данной жалобе являются п. 1 ч. 1 ст. 134 и ст. 220 ГПК Российской Федерации во взаимосвязи с его ст. 253 в той части, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они являются основанием для прекращения производства по делу об оспаривании нормативных правовых актов в случае, если после подачи заявления заинтересованного лица в суд оспариваемый акт признается принявшим его органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом утратившим силу.

2. В соответствии со ст. 46 (ч. ч. 1 и 2) Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод; решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

Право на судебную защиту выступает как гарантия в отношении всех конституционных прав и свобод, а закрепляющая его ст. 46 Конституции Российской Федерации находится в неразрывном системном единстве с ее ст. 21, согласно которой государство обязано охранять достоинство личности во всех сферах, чем утверждается приоритет личности и ее прав (ч. 2 ст. 17 и ст. 18 Конституции Российской Федерации). Из этого следует, что личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (ч. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации) и спорить с государством в лице любых его органов (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. N 4-П по делу о проверке конституционности ст. ст. 220.1 и 220.2 УПК РСФСР и от 2 июля 1998 г. N 20-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. ст. 331 и 464 УПК РСФСР). Таким образом, возможность лица обжаловать принятые органами государственной власти и местного самоуправления и их должностными лицами решения, включая нормативные правовые акты, воплощающая в себе как индивидуальный (частный) интерес, связанный с восстановлением нарушенных прав, так и публичный интерес, направленный на поддержание законности и конституционного правопорядка, является неотъемлемой характеристикой нормативного содержания права каждого на судебную защиту, одной из необходимых и важнейших его составляющих.

По смыслу приведенных конституционных положений федеральный законодатель, располагая достаточной свободой усмотрения при регулировании способов и процедуры судебной защиты, обязан обеспечить участникам судопроизводства такой уровень гарантий права на судебную защиту, который обеспечивал бы ее полноту и своевременность, эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, недопустимость подмены судопроизводственной формы защиты права другой и произвольного прекращения начатого судопроизводства.

3. Конституционное право на судебную защиту получило свою нормативную конкретизацию в том числе в гражданско-процессуальном законодательстве, которое, согласно ст. 2 ГПК Российской Федерации, относит к задачам гражданского судопроизводства правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений, укрепление законности и правопорядка, что предполагает как саму возможность обращения заинтересованного лица в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов, так и возбуждение гражданского дела судом по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов (ст. ст. 3 и 4 ГПК Российской Федерации).

В настоящее время производство по делам о признании нормативных правовых актов недействующими полностью или в части осуществляется судами общей юрисдикции по правилам гл. 24 ГПК Российской Федерации с учетом как общих положений, относящихся к производству по делам, возникающим из публичных правоотношений (гл. 23), так и общих правил искового производства.

3.1. Общие правила искового производства, применяемые в силу ч. 1 ст. 246 ГПК Российской Федерации при рассмотрении дел, возникающих из публичных правоотношений, предусматривают основания для отказа в принятии искового заявления к рассмотрению и основания прекращения производства по делу.

Согласно Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации судья отказывает в принятии искового заявления в случаях, если заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке; если заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица государственным органом, органом местного самоуправления, организацией или гражданином, которым данным Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое право; если в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя (п. 1 ч. 1 ст. 134); суд прекращает производство по делу в случае, если дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 134 данного Кодекса (абзац второй ст. 220); как отказ в принятии искового заявления, так и прекращение производства по делу по указанным основаниям означают невозможность повторного обращения заявителя в суд общей юрисдикции с тождественным иском (ч. 3 ст. 134 и ст. 221); в рамках же производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, судья оставляет заявление без движения, если при подаче заявления в суд будет установлено, что имеет место спор о праве, подведомственный суду (ч. 3 ст. 247); одновременно в соответствии с правилами ст. 248 судья отказывает в принятии заявления или прекращает производство по делу, возникшему из публичных правоотношений, в случае, предусмотренном ч. 3 ст. 247.

Из приведенных положений п. 1 ч. 1 ст. 134, ст. 220, ч. 3 ст. 247 во взаимосвязи с ч. 7 ст. 251 ГПК Российской Федерации, согласно которой подача заявления об оспаривании нормативного правового акта в суд не приостанавливает действие оспариваемого нормативного правового акта, не следует, что сама по себе утрата силы таким нормативным правовым актом после подачи заявления в суд лицом, считающим, что этим актом нарушаются его права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, является безусловным основанием для прекращения производства по делу.

3.2. В соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в Постановлениях от 28 ноября 1996 г. N 19-П по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР и от 14 февраля 2002 г. N 4-П по делу о проверке конституционности ст. 140 ГПК РСФСР, одним из конституционно значимых принципов, присущих гражданскому судопроизводству, является принцип диспозитивности, который означает, что процессуальные отношения в гражданском судопроизводстве возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорного материального правоотношения, имеющих возможность с помощью суда распоряжаться своими процессуальными правами, а также спорным материальным правом; конституционный принцип состязательности предполагает такое построение судопроизводства, при котором правосудие (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от функций спорящих перед судом сторон; при этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных функций.

Вместе с тем, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 16 июля 2004 г. N 15-П по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 59 АПК Российской Федерации, принцип диспозитивности, значимый и при производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, может быть ограничен в силу специфики публично-правового спора, но только в тех случаях, когда природа спорного публичного правоотношения не предполагает возможность свободного распоряжения субъективным материальным правом.

Так, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации устанавливает, что при рассмотрении и разрешении дел, возникающих из публичных правоотношений, суд не связан основаниями и доводами заявленных требований (ч. 3 ст. 246); обязанности по доказыванию по делам, возникающим из публичных правоотношений, распределены иным, нежели для дел искового производства, образом (ст. 249); отказ лица, обратившегося в суд, от своего требования не влечет за собой прекращение производства по делу, а признание требования органом государственной власти, органом местного самоуправления или должностным лицом, принявшими оспариваемый нормативный правовой акт, для суда необязательно (ч. 3 ст. 252).

Суд не может быть связан и ходатайством органа или должностного лица, принявшего оспариваемый нормативный правовой акт, о прекращении производства по делу лишь на том основании, что в процессе рассмотрения дела этот акт утратил силу. Безусловное следование суда заявленному заинтересованным лицом (органом или должностным лицом, принявшим оспариваемый нормативный правовой акт) ходатайству, которое, как свидетельствует сложившаяся правоприменительная практика, может преследовать определенный процессуальный интерес, связанный с достижением данным заинтересованным лицом (органом) в судебном процессе желаемого для себя исхода дела путем прекращения производства по нему, означало бы недопустимое ограничение самостоятельности суда как носителя судебной власти при осуществлении правосудия, независимости и подчинения судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (ст. 10; ч. ч. 1 и 2 ст. 118; ст. 120 Конституции Российской Федерации). В силу принципа самостоятельности судебной власти суд не может быть лишен необходимых для осуществления правосудия дискреционных полномочий (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2001 г. N 4-П по делу о проверке конституционности ряда положений Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", касающихся возможности обжалования определений, выносимых арбитражным судом по делам о банкротстве, иных его положений, ст. 49 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций", а также ст. ст. 106, 160, 179 и 191 АПК Российской Федерации).

Прекращение производства по делу о признании недействующим нормативного правового акта на основании одного лишь факта утраты им юридической силы фактически приводило бы к отказу заявителю в судебной защите его прав и свобод, с нарушением которых он связывает свое обращение в суд, и не отвечало бы имеющей место в производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, публичной потребности в разрешении спора о законности оспариваемого нормативного правового акта по существу - утрата оспариваемым нормативным правовым актом силы имеет иные, отличные от признания его недействующим в судебном порядке, юридические последствия, вытекающие, в частности, из положений ч. ч. 2 и 3 ст. 253 ГПК Российской Федерации, и не является основанием для восстановления нарушенных прав заинтересованного лица (ст. 13 ГК Российской Федерации). Поэтому суд, имея в виду, что в делах, возникающих из публичных правоотношений, приоритетные задачи судопроизводства определяются интересами законности, защиты прав и свобод граждан, при оценке значения факта утраты силы оспариваемым нормативным правовым актом для дальнейшего движения дела не может быть связан этим фактом.

Применительно к конституционному судопроизводству такой подход закреплен в ч. 2 ст. 43 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации". Сформулированное в названной норме исходя из конституционного принципа приоритета прав и свобод человека и гражданина в правовом государстве правило, предполагающее возможность прекращения судом производства по делу в связи с утратой оспариваемым нормативным правовым актом юридической силы, за исключением случаев, когда имеются основания полагать, что соответствующим нормативным правовым актом нарушены права и свободы, соотносится и с основными принципами и задачами гражданского судопроизводства.

При принятии решения по заявлению об оспаривании нормативного правового акта суд должен руководствоваться ст. 253 ГПК Российской Федерации с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в Постановлениях от 18 июля 2003 г. N 13-П по делу о проверке конституционности ст. ст. 115 и 231 ГПК РСФСР, ст. ст. 26, 251 и 253 ГПК Российской Федерации, ст. ст. 1, 21 и 22 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" и от 27 января 2004 г. N 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. ст. 27, 251 и 253 ГПК Российской Федерации.

3.3. Таким образом, положения п. 1 ч. 1 ст. 134 и ст. 220 во взаимосвязи со ст. 253 ГПК Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего гражданского процессуального регулирования предполагают, что суд не может прекратить производство по делу об оспаривании нормативного правового акта, признанного по решению органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, принявшего данный нормативный правовой акт, утратившим силу после подачи в суд соответствующего заявления, если в процессе судебного разбирательства будет установлено нарушение оспариваемым нормативным правовым актом прав и свобод заявителя, гарантированных Конституцией Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами.

Исходя из изложенного и руководствуясь п. п. 2 и 3 ч. 1 ст. 43 и ч. 1 ст. 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации определил следующее.

Положения п. 1 ч. 1 ст. 134 и ст. 220 во взаимосвязи со ст. 253 ГПК Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего гражданского процессуального регулирования предполагают, что суд не может прекратить производство по делу об оспаривании нормативного правового акта, признанного по решению органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица, принявшего данный нормативный правовой акт, утратившим силу после подачи в суд соответствующего заявления, если в процессе судебного разбирательства будет установлено нарушение оспариваемым нормативным правовым актом прав и свобод заявителя, гарантированных Конституцией Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами (Определение КС РФ от 12 мая 2005 г. N 244-О).

§ 2.

1. Определением от 1 марта 2004 г. Советский районный суд города Красноярска прекратил производство по делу по заявлению гражданина А.Г. Магакяна об оспаривании действий должностных лиц прокуратуры, изъявших его паспорт гражданина Российской Федерации в связи с тем, что в отношении должностного лица, его выдавшего, возбуждено уголовное дело, в котором данный паспорт признан вещественным доказательством. Суд указал, что требования А.Г. Магакяна не подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства и могут быть заявлены в порядке уголовного судопроизводства в соответствии со ст. 125 УПК Российской Федерации в суде по месту производства предварительного следствия. Суд кассационной инстанции Определением от 21 апреля 2004 г. исключил из мотивировочной части Определения указание на ст. 125 УПК Российской Федерации. Судья суда надзорной инстанции не нашел оснований для истребования дела по надзорной жалобе А.Г. Магакяна. Его заявление об оспаривании действий следователя прокуратуры в связи с изъятием паспорта и ходатайство о возврате паспорта, поданные, соответственно, в вышестоящую прокуратуру и в Чебулинский районный суд Кемеровской области, оставлены без удовлетворения.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации А.Г. Магакян оспаривает конституционность положений п. 1 ч. 1 ст. 134, абзаца второго ст. 220 и ч. 2 ст. 381 ГПК Российской Федерации об отказе в принятии искового заявления, о прекращении производства по делу, о рассмотрении надзорной жалобы или представления прокурора, а также положений п. 5 ч. 3 ст. 81, ст. 82 и ч. 1 ст. 125 УПК Российской Федерации, определяющих понятие вещественного доказательства, правила хранения вещественных доказательств и судебный порядок рассмотрения жалоб на действия дознавателя, органа дознания, следователя и прокурора.

По мнению заявителя, не соответствуют ст. ст. 45, 46 (ч. ч. 1 и 2), 55 (ч. ч. 1 и 2) и 56 (ч. 3) Конституции Российской Федерации ч. 1 ст. 125 УПК Российской Федерации, п. 1 ч. 1 ст. 134 и абзац второй ст. 220 ГПК Российской Федерации, как необоснованно ограничивающие его право обжалования незаконных действий (бездействия) должностных лиц прокуратуры по месту производства предварительного расследования, поскольку он не являлся участником уголовного судопроизводства, и не предполагающие возможность для обжалования указанных действий по месту его жительства в порядке гражданского судопроизводства; п. 5 ч. 3 ст. 81 и ст. 82 УПК Российской Федерации, как позволяющие правоприменителю лишить лицо гражданства Российской Федерации путем изъятия у него паспорта гражданина Российской Федерации и хранения его в материалах уголовного дела, возбужденного в отношении другого лица, в течение всего срока хранения уголовного дела, при том что заявителю не вменяется какое-либо правонарушение как основание для лишения гражданства Российской Федерации.

Заявитель также полагает, что ч. 2 ст. 381 ГПК Российской Федерации, как позволившая судье суда надзорной инстанции в отсутствие заявителя единолично решить вопрос о том, имело ли место существенное нарушение норм материального или процессуального права, и тем самым лишившая его права на рассмотрение дела в президиуме Красноярского краевого суда в порядке надзора, противоречит ст. ст. 45, 46 (ч. ч. 1 и 2), 47 (ч. 1), 55 (ч. 2) и 56 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.

Секретариат Конституционного Суда Российской Федерации на основании ч. 2 ст. 40 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" ранее уведомлял заявителя о том, что его жалоба не соответствует требованиям названного Закона.

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные А.Г. Магакяном материалы, не находит оснований для принятия его жалобы к рассмотрению.

2.1. Из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в ст. 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора гражданином по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются исходя из Конституции Российской Федерации федеральным законом.

Оспариваемые заявителем положения ст. ст. 134 и 220 ГПК Российской Федерации не исключают возможность судебного обжалования действий (бездействия) должностных лиц прокуратуры, а лишь отсылают к другим нормам действующего законодательства, устанавливающим иные, нежели предусмотренные гл. 25 ГПК Российской Федерации, формы судебного обжалования действий и решений государственных органов и должностных лиц, включая должностных лиц прокуратуры. Следовательно, они не могут рассматриваться как нарушающие указанные в жалобе конституционные права и свободы заявителя.

Не нарушает конституционные права заявителя и ст. 125 УПК Российской Федерации, прямо предусматривающая возможность судебного обжалования решений, действий (бездействия) дознавателя, следователя, прокурора. При этом, по смыслу правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлениях от 23 марта 1999 г. по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 133, 218 и 220 УПК РСФСР и от 27 июня 2000 г. по делу о проверке конституционности положений ст. ст. 47 и 51 УПК РСФСР, не может быть ограничено право граждан на судебное обжалование действий и решений, затрагивающих их права и законные интересы, на том лишь основании, что они не были признаны в установленном законом порядке участниками производства по уголовному делу; необходимость обеспечения реализации данного права в уголовном судопроизводстве должна быть обусловлена фактическим положением лиц как нуждающихся в обеспечении этого права.

2.2. Не нарушают конституционные права заявителя и положения ст. ст. 81 и 82 УПК Российской Федерации, относящие к числу вещественных доказательств предметы, на которых сохраняются следы преступления, и устанавливающие, что по общему правилу вещественные доказательства должны храниться при уголовном деле до вступления в законную силу приговора либо до истечения срока обжалования постановления или определения о прекращении уголовного дела; после вступления приговора, определения или постановления о прекращении уголовного дела в законную силу вещественные доказательства в виде документов остаются при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего либо передаются заинтересованным лицам по их ходатайству.

Из содержания данных норм уголовно-процессуального закона не следует, что само по себе признание того или иного документа вещественным доказательством по уголовному делу, его изъятие и приобщение в этом качестве к материалам дела является основанием для изменения устанавливаемого или подтверждаемого этим документом содержания соответствующих правоотношений, а также прав и обязанностей их участников. С учетом этого изъятие паспорта, являющегося в соответствии со ст. 10 Федерального закона "О гражданстве Российской Федерации" документом, удостоверяющим гражданство Российской Федерации, а также приобщение этого паспорта к уголовному делу в качестве вещественного доказательства и его невозвращение А.Г. Магакяну как выданного без законных оснований само по себе не может расцениваться как свидетельство признания заявителя не имеющим гражданства Российской Федерации или утратившим такое гражданство, тем более что в соответствии со ст. 6 (ч. 3) Конституции Российской Федерации гражданин Российской Федерации не может быть лишен гражданства.

Разрешение вопроса о наличии (или отсутствии) у А.Г. Магакяна как в момент изъятия у него паспорта, так и в настоящее время российского гражданства, равно как и вопроса о выдаче ему нового паспорта не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации и может быть осуществлено в установленном законом порядке вне рамок уголовного дела, в ходе производства по которому данный паспорт был изъят.

Кроме того, положения ст. ст. 81 и 82 УПК Российской Федерации, позволившие изъять и приобщить к материалам уголовного дела паспорт А.Г. Магакяна, не лишают его права получить на период производства по этому делу иной документ, удостоверяющий личность, в том числе временное удостоверение личности, что предусмотрено п. 17 Положения о паспорте гражданина Российской Федерации (утверждено Постановлением Правительства Российской Федерации от 8 июля 1997 г. N 828), либо официально заверенную копию изъятого паспорта (такая копия А.Г. Магакяну была выдана). В случае оставления изъятого паспорта на хранение вместе с уголовным делом по завершении по нему производства гражданин также вправе при наличии к тому оснований подать заявление о выдаче ему нового паспорта в обеспечение осуществления конституционных прав и свобод.

2.3. В предусмотренной ст. 381 ГПК Российской Федерации процедуре судья суда надзорной инстанции, не рассматривая дело по существу, решает лишь вопрос о наличии оснований для истребования дела. При этом реализация полномочия судьи по принятию решения об истребовании дела по надзорной жалобе заинтересованного лица не носит произвольный характер: при наличии предусмотренных ст. ст. 363, 364 и 387 ГПК Российской Федерации оснований это право должностного лица суда надзорной инстанции становится его обязанностью.

Кроме того, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, отказ в пересмотре в порядке надзора вступивших в законную силу судебных постановлений сам по себе нельзя рассматривать как нарушение предусмотренного ст. 46 Конституции Российской Федерации права на судебную защиту.

Представленные заявителем материалы свидетельствуют о том, что его дело рассматривалось судами первой и кассационной инстанций, то есть право на судебную защиту было им реализовано. Следовательно, закрепленные Конституцией Российской Федерации права заявителя примененной в его деле ч. 2 ст. 381 ГПК Российской Федерации нарушены не были (Определение Конституционного Суда РФ от 24 ноября 2005 г. N 471-О).

§ 3. Дела об оспаривании нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Российской Федерации подведомственны судам общей юрисдикции.

Прекращая производство по делу на основании абзаца второго ст. 220 ГПК РФ, суд исходил из того, что заявление прокурора о признании противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не подлежащими применению отдельных положений Закона области "О рыболовстве и водных биоресурсах в Камчатской области" в силу подп. 6 п. 2 ст. 12 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (в ред. от 9 октября 2002 г.) подлежит рассмотрению в порядке арбитражного судопроизводства.

В ст. 12 названного Закона перечислены полномочия антимонопольного органа.

В подп. 6 п. 2 данной статьи определено, что антимонопольный орган вправе обратиться в суд или арбитражный суд с заявлением о признании недействительными полностью или в части противоречащих антимонопольному законодательству актов, соглашений федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, иных наделенных функциями или правами указанных органов власти органов или организаций.

Как указал суд в определении, в соответствии с названной правовой нормой в судах общей юрисдикции могут быть оспорены нормативные акты, противоречащие антимонопольному законодательству и нарушающие права и законные интересы граждан, не касающиеся сферы предпринимательской и иной экономической деятельности. Поскольку в заявлении прокурора оспариваются нормы Закона области, регулирующие проведение закрытых конкурсов, в которых в силу п. 3 ст. 17 этого Закона могут участвовать юридические лица, индивидуальные предприниматели и территориальные хозяйственные объединения (общины), но не граждане, дело подлежит рассмотрению и разрешению в порядке арбитражного судопроизводства.

Между тем с таким выводом согласиться нельзя.

Статья 192 АПК РФ устанавливает право арбитражных судов разрешать споры о признании недействующими нормативных правовых актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, регулирующих отношения в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Однако данное полномочие необходимо рассматривать во взаимосвязи со ст. 29 этого Кодекса, в п. 1 которой установлено, что дела об оспаривании нормативных правовых актов подведомственны судам общей юрисдикции.

Таким образом, в принятии заявления об оспаривании организацией или индивидуальным предпринимателем, прокурором нормативного правового акта, регулирующего отношения в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности, судьей суда общей юрисдикции может быть отказано в связи с тем, что заявление не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, а производство по принятому заявлению подлежит прекращению по данному основанию только в том случае, если федеральным законом дела об оспаривании этого нормативного правового акта организациями, индивидуальными предпринимателями, прокурором прямо отнесены к компетенции арбитражных судов.

Такой подход к разграничению подведомственности дел об оспаривании нормативных правовых актов соответствует п. 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2002 г. N 11 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации", содержащему положение о порядке применения ст. 29 АПК РФ.

В подп. 6 п. 2 ст. 12 Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" арбитражный суд прямо не назван в качестве суда, компетентного рассматривать дела об оспаривании именно нормативных правовых актов (Определение ВС РФ N 60-Г03-8).

§ 4. Прекращение производства по делу судом надзорной инстанции ввиду нарушения правил о подсудности судом первой инстанции признано незаконным.

Отменяя решение суда первой инстанции о частичном удовлетворении требований военнослужащего М., который обратился в суд с иском к войсковой части о взыскании компенсации за продовольственный паек и других выплат, президиум верховного суда республики правильно указал, что требования заявителя возникли в связи с прохождением военной службы и поэтому дело должно быть рассмотрено военным судом.

Согласно ст. 1 Федерального конституционного закона от 23 июня 1999 г. "О военных судах в Российской Федерации" военные суды входят в судебную систему Российской Федерации и являются федеральными судами общей юрисдикции.

Поэтому если при рассмотрении дела будет установлено, что оно было принято к производству с нарушением правил подсудности (ст. 122 ГПК РСФСР), то это дело должно быть передано на рассмотрение другого суда, в данном случае в военный суд.

Прекращая же производство по делу, президиум верховного суда республики не учел, что такого основания для прекращения производства по делу, как нарушение правил о подсудности, ст. 219 ГПК РСФСР не содержит (изложенная позиция соответствует новому ГПК РФ) (Определение ВС РФ N 21-В02-14).

§ 5. Правила, установленные абзацем третьим ст. 220 ГПК РФ, применяются лишь тогда, когда решение или определение суда о прекращении производства по делу в связи с принятием отказа истца от иска или утверждением мирового соглашения сторон вынесены судами общей юрисдикции (п. 3 "Обзора судебной практики ВС РФ за третий квартал 2003 г.").

§ 6. См. также комментарий к ст. 364.

 

Статья 221. Порядок и последствия прекращения производства по делу

 

Комментарий к статье 221

 

§ 1. При окончании производства по делу без принятия судом решения по существу, то есть при прекращении производства по делу или оставлении заявления без рассмотрения, судам следует иметь в виду, что эти формы окончания дела существенно отличаются друг от друга.

При прекращении производства по делу истец лишается права повторного обращения в суд с иском к тому же ответчику, о том же предмете и по тем же основаниям (ст. 221 ГПК РФ), а при оставлении заявления без рассмотрения он вправе предъявить тот же иск в общем порядке после устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления заявления без рассмотрения (ст. ст. 222, 223 ГПК РФ). Суд обязан указывать на это в соответствующих определениях.

Определения, вынесенные в соответствии с абзацами седьмым и восьмым ст. 222 ГПК РФ, не могут быть обжалованы в суд кассационной (апелляционной) инстанции. Согласно ч. 3 ст. 223 ГПК РФ частная жалоба может быть подана лишь на те определения суда, которыми отказано в удовлетворении ходатайства истца или ответчика об отмене таких определений. При этом следует иметь в виду, что возможность обращения в суд первой инстанции с ходатайством об отмене определения об оставлении заявления без рассмотрения каким-либо процессуальным сроком не ограничена (п. 18 Постановления Пленума ВС РФ от 26 июня 2008 г. N 13 "О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции").