Глава XXVIII. Третейское соглашение
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Арбитражное процесуальное право - В.В. Ярков Арбитражный процесс


Литература:

Брунцева Е.А. Международный коммерческий арбитраж. Учебное пособие для высших юридических учебных заведений. СПб.: Издательский дом "Сентябрь", 2001;

Лебедев С.Н. Международный торговый арбитраж. М., 1965;

Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М.: ТПП СССР. 1988;

Лунц Л.А., Марышева Н.И. Курс международного частного права. Т.З. Международный гражданский процесс. М., 1976. С.217-219;

Карабельников Б.Р. Признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений: Научно-практический комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 года. М.: ЗАО "Юстицинформ", 2001;

Минаков А.И. Арбитражное соглашение и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985. С.77-85;

Поздняков B.C. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. Закон. Регламент. Комментарии. М., 1996. С.18;

Попов М.А. Теоретические и практические проблемы российской модели регулирования деятельности третейских судов. Автореф. канд. дис. юрид. наук. СПб., 2002;

Светланов А.Г. Международный гражданский процесс: совеременные тенденции. М.: ТОН -Остожье, 2002;

Хлестова И.О. Арбитраж во внешнеэкономических отношениях стран - членов СЭВ. М., 1980. С.7-17.

Fouchard, Gaillard, Goldman. On International Commercial Arbitration. KluwerLaw Publishing. 1999;

Holtzmann, Howard M. A guide to the UNCITRAL Model Law on International Commercial Arbitration: legislative history and commentary. Kluwer Law and Taxation Publishers - Deventer, the Netherlands. 1989, 1994.

 

§ 1. Правовая природа, понятие и способы заключения соглашения о передаче спора на рассмотрение третейского суда

1. Понятие и правовая природа третейского суда

Конституирующим признаком третейского суда всегда являлся и, преимущественно, продолжает считаться*(352) договор сторон о передаче спора на рассмотрение "частного (негосударственного) суда" (третейское соглашение).

При общепризнанной квалификации основанного на третейском соглашении "добровольного" третейского суда как имеющего договорную природу дискуссия о правовой природе такого договора ведется на протяжении двух последних веков.

В отечественной доктрине традиционно анализируются три представленные в зарубежной доктрине XIX-XX вв. основные теории правовой природы третейского суда:

1)      договорная;

2)      процессуальная;

3)      смешанная.

Одни сторонники "договорной" ("концессуальной") теории рассматривают третейский суд как обычное гражданско-правовое отношение. Соглашение о передаче спора в третейский суд является, по их мнению, обычным гражданско-правовым договором, порождающим для сторон гражданско-правовые обязательства, в том числе обязательство подчиниться вынесенному третейским судом решению, ибо стороны считаются заранее отказавшимися от своего права и признающими право другой стороны в споре, если таковым будет решение третейского суда. Другие сторонники этой теории объявляют третейских судей "мандатариями" сторон, действующими по их поручению, а вынесенное решение -заключенным по поручению сторон договором. В случае неисполнения такого договора в государственный суд может быть предъявлен обычный иск.

Другое объяснение правовой природы третейского суда дают приверженцы процессуальной теории, трактующей третейский суд как особую форму государственного правосудия, все элементы и стадии третейского разбирательства, включая и соглашение о передаче спора в третейский суд, - как предмет процессуального права, а вынесенное решение - как тождественное решению государственного суда. По мнению процессуалистов, деятельность третейских судей тождественна деятельности судей государственных судов.

Основное практическое значение договорной теории состоит в решении всех вопросов организации и деятельности третейского суда на базе гражданского права. Процессуальная теория, наоборот, ведет к применению по всем вопросам, касающимся третейского суда, процессуального права.

О неспособности как договорной, так и процессуальной теории правовой природы третейского суда дать их стройную аргументацию писали в своих работах современные отечественные ученые С.Н. Лебедев, Л.А. Лунц, Н.И. Марышева, А.И. Минаков, И.О. Хлестова*(353).

В качестве основного порока договорной теории называется нетождественность третейских судей "мандатариям" сторон, поскольку, хотя решение и выносится ими с согласия сторон, при этом не выполняется, как это имело бы место в случае договора поручения, воля поручителя относительно содержания решения третейского суда. Неубедительными признаются и доводы "процессуалистов", квалифицирующих третейское соглашение как имеющее исключительно процессуальный характер и обращающих внимание на ассимиляцию решений третейского и государственного судов.

Отечественные ученые в области международного частного права практически единодушно признают теорию "смешанной" правовой природы (sui generis), квалифицирующую третейский суд как сочетающий материально-правовые и процессуально-правовые элементы. Оформление этой теории связывают с именем швейцарского профессора Дж. Саиссэ-Холла и его докладом на 44-й сессии Института международного права в апреле 1952 г.*(354)

Согласно теории sui generis третейский суд базируется на гражданско-правовом договоре, который влечет процессуальные последствия. Основное практическое значение этой теории понимается как состоящее в том, что вопросы, касающиеся правоспособности и дееспособности сторон, заключающих соглашение о передаче спора в третейский суд, о форме и действительности такого соглашения, квалифицируются как материально-правовые, решаемые на общих основаниях коллизионного права с отсылкой в случае необходимости к применимому иностранному материальному праву. Правила третейского разбирательства, вынесения и исполнения решений третейского суда определяются с применением норм процессуального права страны, где имеет место третейское разбирательство.

Теория третейского суда как института sui generis, сформулированная применительно к третейским судам для разрешения споров, вытекающих из внешнеторгового оборота и иных видов внешнеэкономической деятельности, в начале 90-х гг. получила в нашей стране применение и к отношениям, возникающим в связи с организацией и деятельностью третейских судов для разрешения гражданско-правовых споров экономического характера, возникающих между российскими организациями и гражданами-предпринимателями.

"Автономная" теория правовой природы третейского суда появилась сравнительно недавно. Характеризуя позицию ее авторов, А.И. Минаков в 1985 г. писал*(355), что они отрицают и договорную, и процессуальную, и смешанную теории. По их мнению, третейский суд - оригинальная система, свободная как от договорных, так и от процессуальных элементов. Это - институт, юридическая природа которого и совершенствование регулирующего его законодательства отражают практические потребности торговли и зависят лишь от прагматических экспериментов некоего "сообщества" деловых людей. По свидетельству А.И. Минакова, сторонники этой теории высказывались за "денационализацию" третейского суда (арбитража) в пользу неограниченной автономии воли сторон в выборе правовых и процессуальных норм*(356).

Исходя из приведенной информации об "автономной" теории, в предыдущем издании настоящего учебника автором данной главы высказано предположение о возможности признания "автономной" теории как имеющей право на самостоятельное существование в научных целях наряду с признанием теории sui generis*(357). He отказываясь от возможности и такой трактовки "автономности", следует признать, что она должна быть дополнена информацией о современных взглядах зарубежных ученых.

По свидетельству авторитетных иностранных авторов, в настоящее время общеприняты положения, согласно которым процедура третейского разбирательства не обязательно определяется (1) с применением того же права, которое является применимым к существу спора, или (2) с безусловным применением (процессуального) права "места третейского разбирательства". Единственными нормами, подлежащими приоритетному применению при определении правил третейского разбирательства, признаются императивные нормы процессуального права того государства, в котором рассматриваются заявления об отмене или об исполнении решения третейского суда*(358).

Важным выводом из приведенного положения является допустимость применения по соглашению сторон либо по усмотрению третейских судей различных правил третейского разбирательства, которые могут иметь "разную национальность", в том числе представлять собой комбинацию принятых в разных правовых системах процедур. При этом под "процессуальными правилами" понимаются нормы национальных законов о третейском суде (арбитраже).

Еще более важное практическое значение имеет изменение подхода все большего числа европейских стран (Франции, Германии, Англии и др.) к определению государств, судам которых подведомственно рассмотрение заявлений об отмене решения третейского суда. Примененное в третейском разбирательстве процессуальное право перестает использоваться в качестве критерия определения национальности решения третейского суда. Критерием для определения подведомственности таких заявлений становится исключительно "место третейского разбирательства".

Например, после внесения в 1981 г. изменений в законодательство Франции о третейском суде выбор    процессуального    права    больше    не    определяет    подведомственность    заявлений    об отмене/исполнении решений третейских судов. То есть решение третейского суда как результат третейского разбирательства, процедура которого на территории другого государства определялась с применением французского процессуального права, больше не считается "французским" решением, подлежащим отмене французским государственным судом*(359).

Из сказанного вытекает очень важный вывод о том, что "автономность" третейского разбирательства в ее современном практическом преломлении, как правило, не исключает необходимости определять "национальность" решения третейского суда в целях определения государственных судов, компетентных оказывать содействие и осуществлять контроль в отношении третейского разбирательства. "Место третейского разбирательства"*(360) становится при этом единственным критерием для определения "национальности" решения третейского суда.