2. Товарищество в римском праве
Договорное право - Договорное: Заем, Кредит, Факторинг, кн.5, т.1

 

 

Уже в Институциях Гая в книге третьей в специальном разделе о купле-продаже были выделены особо товарищества (societas) <*>. Здесь прежде всего обращалось внимание на то, что позволяло определить назначение этого образования. Оно заключалось в том, "чтобы вступить в общение всем своим имуществом или ради совершения какой-нибудь сделки, например для покупки и продажи рабов". Как признавал И.А. Покровский, имея в виду societas, "историческое развитие его несомненно пошло от т.н. consortium, т.е. соглашения между братьями после смерти их отца не разделяться и продолжать вести хозяйство сообща. Это происхождение отражается и в позднейшем праве в том, что вообще отношения между socii носят на себе печать особо fraternitas (fr. 63 pr. D. 17. 2); так, например, socii отвечают друг перед другом только за такую внимательность и заботливость, которую они проявляют в своих собственных делах - за т.н. culpa in concreto, за diligentia quam suis rebus ashidere solet (таким образом, socies вообще небрежный не будет отвечать за свою обычную небрежность, хотя за ту же небрежность перед посторонними он будет отвечать)" <**>.

--------------------------------

<*> Построенное на общности интересов сторон, товарищество (socius) получало правовую защиту еще до того, как договоры заняли свое место в ius civile. Имея в виду этот период договорного права, Л.Г. Гусаков отмечал: "Хотя в законе нет соответствующих им контрактных исков, тем не менее судья не отказывает в защите - по крайней мере права собственности на предметы, доверенные одним лицом другому, и карает как простого вора того контрагента, который присваивает вещи, ему не принадлежащие" (Гусаков Л. Деликты и договоры как источники обязательств в системе цивильного права Древнего Рима // Уч. зап. Императорского Московского ун-та. М., 1896. С. 97). Значительно позднее Цицерон, выступая в суде по спору двух сотоварищей, построил свой иск на установлении в действиях ответчика delictum, furtum, fraus (деликты, кражу, обман. - М.Б.) с тем, что "как будто бы совсем не подозревает, что action pro socio (иск из товарищества. - М.Б.) отнюдь не предполагает наличности деликта" (Там же. С. 98).

<**> Покровский И.А. История римского права. СПб., 1911. С. 433.

 

Римское право предусматривало возможность использования самых различных моделей societas omnium bonorum, которое предполагало включение всего имущества каждого из участников в состав общего имущества товарищества. Указанный вид societas был рассчитан по самой своей природе главным образом на аграрные и в еще большей степени одновременно на аграрные и семейные отношения. Соответственно, применительно к нему речь шла чаще всего об отношениях сонаследников, т.е. тех, кто особенно тесно связан правовыми отношениями. И лишь затем постепенно, на этот раз в расчете главным образом уже на коммерческие отношения, стали внедряться societas unius negotiationis (unius rei), рассчитанные на случаи, когда "стороны предусматривали по договору долю участия каждого из компаньонов, и товарищи обязывались сделать указанное имущество общей собственностью (pro quota)" <*>. В такой связи смысл societas последнего вида должен был предполагать акт передачи определенного имущества из индивидуального в общую собственность. Постепенно товарищество в правовой жизни Рима получило распространение в сфере не только частного права (торговля рабами и иные предпринимательские цели), но также и права публичного (societas publicanorum). Речь шла главным образом о societas vectigalium, которое представляло собой "взятие на откуп государственных доходов" <**>.

--------------------------------

<*> Дождев Д.Р. Римское частное право. М., 1997. С. 528.

<**> Каминка А.И. Основы предпринимательского права. СПб., 1911. С. 45 и сл.; см. об этом также: Ельяшевич В. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 405 и сл.

 

Societas постепенно становилось все ближе к современному договору простого товарищества. Не случайно Ю. Барон, сравнивая societas в Древнем Риме с корпорациями, обращал, в частности, внимание на то, что "товарищество не имеет организации, поэтому юридические сделки могут быть предпринимаемы только единогласно всеми socii или поверенным в делах, назначенным всеми товарищами", а также на то, что "товарищи имеют свои доли в общем имуществе, делаются сами должниками и кредиторами по сделкам, заключенным от имени товарищества" <*>.

--------------------------------

<*> Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск первый. Книга I. Общая часть. СПб., 1909. С. 83.

 

Тот же автор в другом месте своей работы отмечал: "На отношение товарищей к третьим лицам договор товарищества не имеет никакого влияния: оно обсуждается так, как если бы между ними не было никакого товарищества". И далее в качестве общего вывода подчеркивалось: "В области societas не может быть требований и долгов товарищества как такового, а есть только долги и требования отдельных товарищей" <*>. Учитывая указанные обстоятельства, Г.Ф. Шершеневич таким же образом признавал: "Отсутствие свободного труда, недостаточность конкуренции не благоприятствовали развитию в римском быту товарищеских отношений" <**>.

--------------------------------

<*> Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск первый. Книга I. Общая часть. С. 218.

<**> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. СПб., 1908. С. 287.

 

Уже теперь, имея в виду римское право, Д.В. Дождев обратил внимание на то обстоятельство, что "конструкция товарищества позволяла оформить самые разнообразные отношения, включая наем труда, который в чистом виде римляне находили постыдным. Допустимо, к примеру, такое товарищество, когда один вносит капитал, а многие другие товарищи предоставляют свою рабочую силу, и наоборот, один вносит труд (например, преподавательский), а остальные - деньги, тогда как распределение доходов от предприятия может быть неодинаковым" <*>.

--------------------------------

<*> Дождев Д.В. Указ. соч. С. 530.

 

Широкое распространение товариществ постепенно охватывало то, что можно было назвать сферой предпринимательских отношений (промышленность и торговля), которые были характерными для римского права последних лет республики и императорского периода. В отличие от этого именно Древнему Риму наиболее соответствовали модели societas omnium bonorum <*> (товарищества, охватывающего все имущества участника).

--------------------------------

<*> См.: Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1990. С. 409.

 

По мере развития предпринимательских (торговых) отношений существование в римском праве лишь одной модели - неправосубъектного товарищества оказывалось недостаточным. Такая модель вступала в противоречие прежде всего с интересами кредиторов и тем самым гражданского оборота в целом, недостаточно обеспечивая его устойчивость. К тому времени и получала постепенно признание фигура юридического лица <*>. Именно она стала использоваться для отдельных видов товариществ <**>. Это позволило уже современным авторам сделать вывод, в силу которого термин societas в римском праве обладал двумя различными значениями: он обозначал юридических лиц (universitas personarum) и вместе с тем случайные и договорные объединения, устанавливающие отношения совместной собственности между своими членами <***>.

--------------------------------

<*> И.А. Покровский, проследив развитие конструкции юридического лица в Древнем Риме, приходил к выводу: "Если... юридические лица в римском праве не достигли своего полного развития, тем не менее не только идея юридического лица была римским правом создана, но и дала ей основное практическое выражение: были выработаны понятия правоспособности, не зависимой от лица физического, приемы искусственной дееспособности и даже основные типы юридических лиц (корпорации и учреждения). Новому типу был передан очень тонкий юридический способ, при помощи которого разнообразные социальные образования могли быть введены в нормальную жизнь гражданского общества, - и новый мир широко воспользовался им" (Покровский И.А. История римского права. Пб., 1918. С. 243). Аналогичные взгляды, направленные на постепенное признание существования фигуры юридического лица в римском праве, высказывал К.Н. Анненков (см.: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. I: Введение и общая часть. СПб., 1899. С. 214).

Отличную от приведенной позицию занимал Н.С. Суворов. Он полагал, что римское право, отказываясь от признания существования юридических лиц, вместе с тем признавало существование в обороте особого рода субъектов гражданского права, совершающих действия наряду с физическими лицами. Имелись в виду те, кого именовали "personae vice fungi" или "privatorum loco habere" (см.: Суворов Н.С. О юридических лицах по римскому праву. М., 1900. С. 1 - 2).

Следует отметить, что некоторые авторы, даже допускавшие признание юридических лиц римским правом, все же отказывались распространять это признание на товарищества (см.: Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С. 112 и 114). Ту же позицию разделял И.Б. Новицкий, по мнению которого "если иногда римские юристы и говорят об имуществе товарищества, то все-таки этим не имеется в виду сказать что-либо большее, чем имущество всех товарищей" (Новицкий И.Б. Римское частное право: Учебник. М., 1948. С. 501). К подобному выводу приходил и Г. Дернбург (см.: Дернбург Г. Указ. соч. С. 415). Точно так же Г.Ф. Шершеневич обращал внимание на то, что "в римском праве успели развиться лишь внутренние отношения между членами товарищества" (Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 287). Отвергали юридическую личность товариществ в римском праве и К.П. Победоносцев (см.: Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. СПб., 1890. С. 501), а также А.О. Гордон (см.: Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. СПб., 1879. С. 104).

С.Н. Муромцев, имея в виду последние века республики, связывал возникновение товариществ, представляющих собой "соединение отдельных лиц, с целями общего приобретения и обладания. Общность обладания, которая крылась в товариществе, не получила, впрочем, никакого юридического определения. Взаимные отношения товарищей определялись всецело началами договорного права: право не знало "товарищества как объединенного целого", имело дело с отдельными товарищами в их взаимных отношениях... Юридически товарищество представлялось просто как комбинация известного рода индивидуальных прав и обязанностей из области личного обладания, и, по-видимому, юридическое творчество не могло идти далее, пока оно ограничивалось такими формами имущественного общения, которые порождались исключительно личными интересами. Интересы совершенно иного рода побудили юриспруденцию внести в гражданское право новое понятие, в котором общее обладание получило открытое признание как гражданская форма. Это было понятие фиктивного или юридического лица" (Муромцев С.Н. Гражданское право Древнего Рима. М., 2003. С. 595 - 596).

<**> Имели место случаи, когда созданные как обычные, не обладающие правосубъектностью образования, товарищества трансформировались в товарищества - юридические лица. Указанная трансформация была показана В. Ельяшевичем на примере товариществ откупщиков (societas publicanorum). При этом обращалось внимание на то, что "если необходимость располагать большим капиталом в форме инвентаря, служебного персонала, рабов и т.п. предполагала более или менее многочисленный состав этих товариществ, то, с другой стороны, их связь с государственным хозяйством создавала вполне достаточную causa для наделения их правоспособностью. Стремление образований, объединявших откупщиков, к получению прав юридического лица, значительно упрощавшее и облегчавшее их выступление в обороте, было реализовано в первом столетии принципата" (см.: Ельяшевич В. Указ. соч. С. 407, 409 и 431).

<***> См.: Пухан Иво, Поленак-Акимовская Марьяна. Римское право. М., 1999. С. 266.

 

Среди конкретных вопросов, связанных с определением правового режима товарищества, в римском праве выделялись в основном три. Один из них сводился к следующему: возможно ли заключение договора товарищества, в котором определенный товарищ должен будет получать большую выгоду либо нести меньше убытков по отношению к другим товарищам? Из неодинаковых ответов на указанный вопрос особое распространение получил тот, который допускал подобную возможность при условии, если труд и деятельность определенных участников товарищества можно было считать особенно ценными. Ответ на другой вопрос - о соотношении размеров долей - сводился к признанию необходимым равенства долей участников на случай, если иное не было предусмотрено в достигнутом ими соглашении. Ответ на третий вопрос - о сущности договора - был последовательно связан с признанием личного характера договора. Такое признание должно было проявиться в том, что выход из товарищества, равно как смерть товарища, влек за собой прекращение и самого товарищества. Тем самым был особо подчеркнут личный характер соответствующего образования.

В Институциях Юстиниана товариществу был посвящен отдельный титул XXV в книге третьей. В нем предусматривалось, в частности, то, что наряду со вступлением в товарищество ради обобщения имущества целью для товарищей могло служить осуществление определенного предприятия (покупка или продажа рабов, масла, вина, хлеба в зерне). К числу новелл в указанном источнике можно было отнести возможность прекращения товарищества среди прочего вследствие конфискации имущества отдельного товарища (специально оговаривалось, что речь идет о случаях, когда конфискации подвергалось все имущество определенного товарища), распространение на отношения между товарищами принципа ответственности не только при обмане, но и вообще за вину (имелась в виду полная небрежность и нерадение, нарушение требования об отношении к общим интересам как к своим собственным) и др. <*>.

--------------------------------

<*> См.: Институции Юстиниана. М., 1998. С. 275 и сл.

 

Более подробно определялось все, что должно было относиться к товариществу, в Дигестах Юстиниана (имеется в виду титул II книги семнадцатой <*>). Подобно Институциям Гая, Дигесты различали создание товарищества ради обобщения имущества, а равно и для определенного промысла (особо выделялась такая цель, как сбор государственных налогов). Допускалось в исключительных случаях Дигестами Юстиниана и неравенство долей (при условии, если лицо принимало на себя обязанность внести больше "труда, умения или дела"). За товарищами считалось признанным право выхода из товарищества при невыполнении в отношении их какого-либо из условий договора. Одновременно предусматривалась возможность исключения из товарищества при определенных допущенных товарищем нарушениях договора. Специально была оговорена необходимость погашения долговых обязательств товарищества, возникавших в период его существования, за счет общего имущества. В указанном источнике приводилось мнение Ульпиана, полагавшего возможными "иски из товарищества". Основанием для них должно было служить существование товарищества как такового. Одного того, что вещь - общая собственность, было недостаточно, поскольку общность имущества могла возникнуть и из совсем других оснований (легата, наследования, дарения и т.п.) <**>.

--------------------------------

<*> См.: Дигесты Юстиниана. М., 2003. С. 506 - 598.

<**> См.: Памятники римского права: Законы XII таблиц; Институции Гая; Дигесты Юстиниана. С. 430 - 431.

 

Учреждение торговых предприятий повлекло за собой признание органического единства товарищества и применительно к внешним отношениям. Это находило свое выражение в том, что претензии к товариществу направлялись по адресу его конторы, но не места нахождения товарищей <*>. Однако все это относилось к более позднему периоду <**>.

--------------------------------

<*> См.: Шретер В.Н. Указ. соч. С. 107 и сл.

<**> В литературе имели место и другие высказывания о развитии указанного института в римском праве. Представителем соответствующей группы авторов выступал, в частности, П.Е. Соколовский. В его исследовании (см.: Соколовский П.Е. Договор товарищества по римскому праву. Киев, 1883) была проведена принципиальная переоценка значения societas omnium bonorum уже по той причине, что оно, по мнению автора, "не заключает в себе таких характерных черт, из которых дальнейшим процессом могло быть развитие товарищества как учреждения по преимуществу торгового" (Там же. С. 1). При этом автор считал нужным подчеркнуть, что "Цицерон, изучавший быт и правовое положение товариществ и считавший себя специалистом по всем этим вопросам, ни разу не упоминает о societas omnium bonorum" (Там же. С. 10). Речь шла о несовместимости такого рода торговых отношений с составляющей сущность societas omnium bonorum - общностью всего принадлежащего каждому из них имущества. Сам П.Е. Соколовский связывал societas прежде всего с actio pro socie (имелся в виду иск, направленный на имущество) между товарищами на случай ликвидации societas по воле одного из них. В свою очередь основой, на которую опирался этот иск, должна была служить самостоятельность, по его природе, договора, заключенного в пользу всех товарищей. Такой договор заключался до того, как возникала необходимость для товарищей сливать все имущество в одну общую массу. При этом признавалось необходимым особо выделить и, более того, в той или иной мере противопоставить societas omnium bonorum помимо actio pro socie, в частности также societas unius rei (товарищество, создаваемое для приобретения одной вещи в общем интересе), а также societas publicanorum (товарищество откупщиков - тех, кто приобрел по договору монопольное право на взыскание податей с казны).

Описанное представление о соответствующих правовых конструкциях оказалось более близким современным воззрениям на ту же конструкцию.