§ 1. Развитие института наследования по закону.

§ 2. Наследование по закону в Юстиниановом праве.

§ 3. Выморочное наследство

§ 1. РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА НАСЛЕДОВАНИЯ ПО ЗАКОНУ

1. Как было указано выше (гл. I, § 2 настоящего раз­дела), древнейшая известная нам римская система насле­дования по закону (относящаяся к эпохе законов XII таблиц) исходила из семейной общности имущества и агнатского родства. В соответствии с этим законы XII таблиц признают первоочередными наследниками ab in­testate непосредственно подвластных наследователя (де­тей, внуков от ранее умерших детей и т.п. при условии, если они к моменту открытия наследства не вышли из-под власти домовладыки). Эти наследники называются «своими» (heredes sui), а вместе с тем «необходимыми» (neces-sarii) в том смысле, что они получают наследство независимо от их воли принять наследство. Если после наследователя не оставалось «своих наследников», к на­следству призывался ближайший по степени агнатский родственник (agnatus proximus).

Если ближайший агнат не принимал наследства, то оно не переходило ни к следующему по степени родства, ни к кому-либо другому, а становилось выморочным, т.е. действовал принцип однократности призвания к наследст­ву. Это выражалось афоризмом: «в наследовании по за­кону (т.е. по закону XII таблиц) не допускается successio, преемство», между наследниками разных степеней или категорий. Только в том случае, если после наследовате­ля не осталось и агнатов, к наследству призывалась тре­тья группа наследников — gentiles, члены одного с насле-додателем рода.

2. По мере развития хозяйственной жизни — и на ее базе всех вообще сторон общественной жизни — патри­архальная семья разлагалась.

На смену семейной собственности пришла индивиду­альная частная собственность. В связи с этим система наследования, построенная на принципе агнатского род­ства, утратила свое основание. «Живой голос народа» — преторский эдикт — уловил новые требования жизни и, не производя радикальной реформы, придал все-таки известное значение родству по крови (когнатскому), ко­торое в изменившихся условиях стало важнее агнатского. Именно претор обеспечивал владение наследственным имуществом (bonorum possessio), соблюдая следующую очередность. На первом месте он поставил детей (liberi); категория liberi отличалась от sui heredes древнереспубликанского права тем, что в состав liberi входили также эманципированные дети. Претор употреблял здесь (нередко применявшийся им и в других случаях) прием фикции, а именно: он предписывал судье предположить, что эманципация не повлекла за собой capitis deminutio minima. Претор учитывал при этом, что эманципирован­ные дети со времени эманципации работали, так сказать, на себя; в их пользу шли и всякие приобретения по сделкам. Напротив, дети, оставшиеся под властью домо­владыки приобретали все для него, так что известная доля наследства представляла собой результат их дея­тельности. Поэтому претор, давая bonorum possessio оди­наково всем детям — как подвластным, так и эман-ципированным, — установил требование, чтобы эманци­пированные дети при разделе наследства присоединили к нему и то имущество, которое они приобрели после эманципации (так называемая collatio bonorum).

Вторую (по очереди) группу наследников в претор-ском эдикте составляли legitimi, т.е. лица, которые имели право наследования по законам XII таблиц, другими сло­вами, агнатские родственники. В третью очередь претор­ский эдикт призывает cognati, кровных родственников (до шестой степени включительно) в порядке близости (к наследодателю) по степени. Наконец, на четвертом месте претор предоставляет наследство по закону пережившему супругу — мужу или жене.

Помимо включения в круг законных наследников кровных родственников и пережившего супруга, претор провел еще одно новшество: он установил преемство призвания между наследниками разных классов и степе­ней. Именно, если призываемое к наследству лицо не принимало наследства, наследство теперь не становилось выморочным; оно открывалось следующему по очереди кандидату.

3. Императорское законодательство обеспечило окончательную победу за преторскими принципами на­следования как более отвечавшими потребностям жизни. Сначала (еще в период принципата) были введены частичные дополнения к правилам наследования: за мате­рью признали предпочтительное перед агнатами право наследования после детей, и обратно, дети получили та­кое же право наследования после матери.

§ 2. НАСЛЕДОВАНИЕ ПО ЗАКОНУ В ЮСТИНИАНОВОМ ПРАВЕ

1. Коренным образом порядок наследования ab intes-tato был реформирован в Новеллах Юстиниана 118 и 127.

По этим Новеллам первый класс наследников ab in­testate составляли нисходящие родственники (сыновья, дочери, внуки, внучки и т.д.). Нисходящий более близ­кой степени исключает наследование нисходящих более отдаленных степеней; например, если имеются дети, то не призываются к наследованию внуки и т.д. Однако нисходящий родственник более отдаленной степени при­зывался к наследству наряду с более близкими нисходя­щими наследодателя, если то лицо, через которое такой более отдаленный нисходящий происходил от наследода­теля, умерло до открытия наследства. Например, в мо­мент смерти наследодателя оказались в живых из числа его нисходящих дети и внуки от ранее умершего сына или дочери. В этом случае внуки имели право получить ту долю, которая досталась бы их умершему отцу или матери, если бы те пережили наследодателя. Такое уча­стие в наследовании называется наследованием по праву представления (внуки в данном случае как бы представ­ляют собой своего умершего отца или мать).

2. Наследование по праву представления не следует смешивать с так называемой наследственной трансмисси­ей. Наследники по праву представления являются на­следниками не своего отца или матери (не принявших наследства), а самого наследодателя (в приведенном примере — деда). При наследственной трансмиссии на­следник пережил смерть наследодателя, так что наслед­ство открылось ему; но наследник умирает, не успев приобрести наследства, и возникшее в его лице право приобрести наследство само переходит по наследству к его наследникам. Таким образом, если опять взять для примера тех же родственников (какие были взяты при изложении права представления) и предположить, что в момент смерти деда его сын (отец внуков) был жив, но до вступления в наследство умер, к его детям переходит право принять наследство, оставшееся после деда, но де­ти считаются в этом случае наследниками не деда, а отца.

В начале развития римское право отрицало наслед­ственную трансмиссию: право, возникающее у наследни­ка в момент открытия наследства, рассматривалось как строго личное (как бы особый вид правоспособности); поэтому право принять наследство не могло переходить по наследству. В конечной же стадии развития римского права проводится под влиянием выступившей на первый план имущественно-правовой стороны наследования и ослабления мистического представления о воплощении в наследстве личности наследодателя иной принцип. Именно, если лицо, которому открылось наследство (по завещанию или по закону — безразлично), умерло, не успев приобрести наследства, право приобрести открыв­шееся наследство переходило к его собственным наслед­никам с ограничением, однако, срока принятия (в тече­ние года со дня извещения первоначального наследника об открытии ему наследства).

Между нисходящими одной и той же степени родст­ва наследство делилось поровну.

Поскольку в праве Юстиниана подвластные дети, по общему правилу, приобретали имущество для себя, уста­новленная претором collatio bonorum (см. § 1 данной гла­вы, п. 2)1 утратила смысл. На смену ей была введена колляция в другом значении: нисходящие, получившие от наследодателя при его жизни приданое или предбрач-ный дар (см. разд. IV, § 3), должны были включать это имущество в наследство (в целях уравнения долей).

3. Во второй очереди призываются к наследству, по Новеллам Юстиниана, восходящие родственники (отец, мать, дед, бабка и т.д.), а также полнородные братья и се­стры (и дети ранее умерших братьев и сестер). При нали­чии восходящих ближайшей степени более отдаленный восходящий родственник не призывался к наследству (на­пример, если после умершего остался в живых отец или мать, то дед и бабка не призывались). Если наследовали одни восходящие, наследство делилось по линиям (отца и матери). Это имело значение, если к наследству призыва­лись не родители, а деды и бабки; например, после насле-додателя остались дед по отцу, дед и бабка по матери; они получали наследство не поровну; половина шла по отцов­ской линии и доставалась деду по отцу, а другая половина шла по материнской линии и делилась между дедом и баб­кой поровну. Если призывались к наследству одновременно восходящие и полнородные братья и сестры, наследство делилось между всеми ими поровну (in capita, поголовно).

4. Третья очередь законных наследников составляли, по Новеллам, неполнородные братья и сестры (и дети умерших ранее неполнородных братьев и сестер, насле­дующих по праву представления).

5. В четвертой очереди призывались все остальные боковые кровные родственники (без ограничения степе­ней), причем ближайшая степень исключает дальнейшую.

6. В приведенном перечне наследников не назван переживший супруг (муж или жена). Он призывался к наследованию в последнюю очередь, если не вступил в наследство ни один из наследников четырех перечислен­ных очередей. Зато за «бедной вдовой» (т.е. не имеющей собственного имущества или приданого, позволяющего жить соответственно общественному положению женщи­ны) признано было право так называемого необходимого наследования, т.е. право на обязательную долю в размере одной четверти наследства (впрочем, если наследовали дети в числе более трех, вдова получала равную с ними долю). Муж не мог своим завещанием лишить жену обя­зательной доли.

7. Если к наследству призывалось несколько лиц од­ной и той же степени родства (например, три сына) и один из призванных не приобретал своей доли в наслед­стве, она прирастала к долям других одновременно при­званных наследников (в приведенном примере при отка­зе от наследства одного из сыновей два других сына по­лучали по половине).

§ 3. ВЫМОРОЧНОЕ НАСЛЕДСТВО

Если наследство не принято ни одним наследником как по завещанию, так и по закону (потому ли, что на­следников не осталось или они не пожелали принять на­следство), наследство становилось выморочным.

В древнейшем праве такое имущество считалось ничьим и могло быть захвачено каждым желающим. На­чиная со времени принципата, выморочное имущество передавалось государству; в период абсолютной монар­хии из этого порядка было установлено то исключение, что за муниципальным сенатом, церковью, монастырем и т.д. было признано преимущественное право на полу­чение выморочного наследства после лиц, принадлежав­ших к этим организациям.