§ 1. Понятие частного правонарушения.

§ 2. Важнейшие вицы частных деликтов.

§ 3. Обязательства как бы из деликта (quasi ex delicto).

§ 1. ПОНЯТИЕ ЧАСТНОГО ПРАВОНАРУШЕНИЯ

1. Частным правонарушением (delictum privatum) в от­личие от уголовного преступления (crimen publicum) в Риме называлось такое правонарушение, которое рассматривалось как нарушение главным образом прав и интересов отдельных частных лиц (а не прав и интересов государства в целом) и потому порождало обязательство лица, совершившего деликт, уплатить потерпевшему штраф или, по крайней мере, возместить убытки.

Надо заметить, что в круг частных правонарушений римское право включает и такие, которые, с современ­ной точки зрения, являются тяжкими уголовными пре­ступлениями (например, увечье, кража и др.).

2. Обязательства из правонарушений являются древ­нейшим видом обязательств. В глубокой древности их санкцией была частная месть со стороны потерпевшего и его родичей. По мере укрепления государства и усложне­ния хозяйственной жизни стали практиковаться согла­шения между правонарушителем и потерпевшим о заме­не мести денежным штрафом; эти соглашения были санкционированы правом (система добровольных компо­зиций). Дальнейшее развитие привело к тому, что при-^\ менение мести было запрещено и было установлено, что единственно допустимым последствием являются штраф и вознаграждение потерпевшего за вред и обиду.

3. Система деликтных обязательств характеризова­лась в Риме тем, что существовал определенный, исчер­пывающий. перечень случаев, в которых возникали такие обязательства, но не было установлено общего правила, что всякое недозволенное действие, нарушающее чьи-либо права или интересы, порождает обязательство лица, совершившего такое действие в отношении потерпевше­го. В древнейшем праве правонарушение сопровождалось установленными для него последствиями независимо от наличия субъективной вины совершившего деликт (в этом сказывался пережиток эпохи частной мести, при которой к правонарушению подходили с точки зрения потерпевшего). В дальнейшем развитии права наличие субъективной вины совершившего деликт стало необхо­димым условием для признания в конкретном случае ча­стного деликта.

4. Таким образом, законченное понятие частного де­ликта предполагало три элемента: а) объективный вред, причиненный противозаконным действием одного лица другому; б) вину лица, совершившего противозаконное действие (умысел или хотя бы неосторожность); в) при­знание со стороны объективного права данного действия частноправовым деликтом, т.е. установление частнопра­вовых последствий данного деяния, применяемых в по­рядке гражданского процесса.

5. Историческим происхождением частных деликтов объясняется ряд особенностей, свойственных деликтнЫМ обязательствам в классическом римском праве в отличие от договорных обязательств.

Договорное обязательство (идет ли речь об его ак­тивном моменте — праве требования кредитора или о пассивном — обязанности должника) являлось одним из элементов имущества и потому переходило в порядке универсального преемства (см. разд. VIII) на наследни­ков как кредитора, так и должника; этого не бывало только в тех договорах, которые предполагали особое личное доверие или особые личные качества должника, как, например, mandatum, договор поручения. Иски из деликтных обязательств предоставлялись наследникам кредитора, за исключением тех, которые, по римско\1У выражению, «дышат местью» (vindictam spirantes), на­пример иск о личной обиде дается только обиженному» но не наследнику его. Наследник должника по деликт-ному обязательству вообще не отвечал; однако к неМУ мог быть предъявлен иск, если в его имущество поступи­ло нечто полученное в результате деликта, и тогда на­следник правонарушителя отвечал в пределах своего обо­гащения.

Если в договорном обязательстве участвовали не­сколько лиц на той или другой стороне, то сумма требо­вания или долга либо делилась между ними по доляМ? либо устанавливалось солидарное обязательство. В де­ликтных обязательствах штрафная ответственность не­редко возлагалась на каждого из виновников, и не в оп­ределенных долях и не по принципу солидарной ответст­венности, а по принципу кумуляции (умножения взыскания); например, штраф, взимавшийся по actio furti с вора, в случае совершения кражи несколькими лицами' взимался с каждого из них в полном размере.

Дееспособность к вступлению в договорные обяза­тельства и к несению ответственности за деликты не все­гда совпадала; например, несовершеннолетние (impu-beres) были неспособны заключать договоры без участия опекуна, а за деликты ответственность несли.

В области деликтов подвластных детей и рабов сло­жилась (как отголосок эпохи частной мести) не извест­ная договорному праву ноксалъная ответственность: в случае совершения деликта рабом или подвластным ли­цом давался так называемый ноксальный иск против до-мовладыки виновного лица или раба; по ноксальному иску домовладыке предоставлялось (по его выбору) или возместить потерпевшему убытки от деликта, или выдать ему виновного для отработки долга.

6. В процессе исторического развития шла некоторая ассимиляция договорных и деликтных обязательств. Штрафы из деликтов стали нередко заменяться возме­щением убытков, вследствие чего реже стало применять­ся умножение ответственности и т.п. Однако в основном указанные черты различия договорных и деликтных обя­зательств остались.

§ 2. ВАЖНЕЙШИЕ ВИДЫ ЧАСТНЫХ ДЕЛИКТОВ

1. Iniuria. Термин iniuria употреблялся и в общем смысле неправомерного действия (omne quod поп iure fit — все, что совершается не по праву), и в специальном смысле личной обиды. Еще законам XII таблиц были известны отдельные виды личных обид: а) повреждение конечностей человеческого тела (membrum ruptum), ка­раемое по началу «око за око», если только стороны не достигнут соглашения о выкупе; б) повреждение внут­ренней кости (os fractum), караемое штрафом (в пользу истца): в) другие личные обиды действием, также карае­мые штрафом в пользу истца.

В классическом римском праве деликт iniuria был обобщен (всякое умышленное противозаконное нанесе­ние личной обиды). При этом, с одной стороны, понятие деликта было расширено, поскольку iniuria больше не огра­ничивалась обидой действием, но охватывала всякое оскор­бительное', пренебрежительное отношение к чужой лично­сти; а с другой стороны — сужено, поскольку было выдви­нуто в качестве необходимого элемента намерение обидеть (animus iniurandi). Изменилась и санкция этого' деликта:

на место прежних фиксированных сумм (штрафных такс) было введено определение штрафа судом в каждом от­дельном случае в зависимости от обстоятельств дела: ха­рактера обиды, социально-экономического положения обидчика и обиженного (иск приобрел характер так на­зываемого оценочного иска, actio iniuriarum aestimatoria).

2. Furtum. Наиболее подходящий русский термин, соответствующий furtum, — кража. Однако furtum не совпадало полностью с современным понятием кражи. Во-первых, к категории furtum в Риме относились и те деликты, которые в современном праве именуются кра­жей, и те, которые теперь называются присвоением, рас­тратой и т.п. Во-вторых, furtum не ограничивалось по­хищением вещи; можно было также совершить furtum usus, кражу пользования вещью (т.е. корыстное, наме­ренное пользование вещью при отсутствии на то права), furtum possessions, кражу владения (данную разновид­ность деликта, например, совершал собственник вещи, если отнимал у кредитора переданную ему в залог вещь). В-третьих, furtum является частным правонарушением (впрочем, в праве императорского периода намечается некоторая тенденция к приближению этого деликта к уголовным преступлениям).

Таким образом, к furtum относилось всякое противо­законное корыстное посягательство на чужую вещь (соп-trectatio rei fraudulosa). Однако такое определение данно­го деликта нельзя признать точным: furtum possessions (как видно из приведенного выше примера) могло иметь предметом собственную вещь лица, совершавшего этот деликт.

В древнейшем римском праве, выраженном в зако­нах XII таблиц, вор, захваченный с поличным (furtum manifestum), а также вор, у которого вещь обнаружена после кражи в результате обыска, производившегося осо­бым торжественным способом, карался бичеванием, по­сле чего отдавался во власть потерпевшего; в случае ноч­ной или вооруженной кражи вора можно было даже убить на месте. Вор, не застигнутый с поличным (furtum пес manifestum), карался штрафом в размере двойной стоимости украденной вещи.

В более позднем праве саморасправа потерпевшего с вором не допускалась даже при furtum manifestum. Юриди­ческие последствия деликта кражи стали выражаться в сле­дующих исках. Прежде всего потерпевшему давался иск о возврате похищенного (condictio furtiva). Собственник по­хищенной вещи имел, правда, в своем распоряжении вин-дикационный иск; но condictio furtiva, которую можно бы­ло предъявить взамен виндикации, была легче в отношении доказывания: в виндикационном процессе от истца требо­валось доказательство его права собственности на данную вещь; предъявляя condictio furtiva, истцу достаточно было доказать факт кражи у него вещи ответчиком. Таким обра­зом, предоставление потерпевшему condictio furtiva облег­чало ему возврат вещи. Кроме того, кондикция была удоб­на тем, что позволяла в случае, если вор сбыл вещь с рук, истребовать от него «обогащение», оставшееся в его иму­ществе в результате кражи.

Истребованием от вора похищенной вещи (или по­ступившего вместо нее обогащения в имущество вора) юридические последствия furtum не исчерпывались. Потер­певший имел возможность предъявить кроме condictio fur­tiva еще штрафной иск — actio furti. С помощью последнего иска взыскивался штраф: при furtum manifestum — в чет­верном размере стоимости похищенного, при furtum пес manifestum — в двойном размере. Соучастники в краже отвечали в таком же размере (умножение штрафной от­ветственности).

3. Damnum iniuria datum (неправомерное уничтожение или повреждение чужих вещей). Незаконное посягательство на чужое имущество могло выразиться не только в корыстном его присвоении (полном или частичном), но также в виновном уничтожении или повреждении чужих вещей. В древнереспубликанском римском праве такого общего деликта не было: законы XII таблиц знали только некоторые частные случаи причинения имущественного вреда, особенно острые в условиях жизни земледельца, как-то: порубка деревьев, поджог хлеба или дома и др.

Общий деликт повреждения чужих вещей появился только с изданием закона Аквилия de damno iniuria dato (приблизительно в III в. до н.э.). Аквилиев закон состоял из трех глав, из которых к деликту повреждения вещей относились первая и третья. В первой главе говорилось, что, кто убьет чужого раба или четвероногое животное, тот обязан уплатить за него высшую цену, какая сущест­вовала на раба или животное на протяжении предшест­вующего года. В третьей главе Аквилиева закона было постановлено, что если будет ранен раб или четвероногое животное либо будет уничтожена или повреждена какая-то другая вещь, то виновный обязан уплатить высшую цену поврежденной или уничтоженной вещи, какую она имела на протяжении последнего месяца.

Первоначальная практика применения Аквилиева закона строго придерживалась его буквы о возмещении вреда «corpore corpori datum»: под действие этого закона подводились лишь такие случаи, когда вред причинялся телесным воздействием (corpore) на телесную вещь (cor­pori). Так, например, лицо, виновным образом оставившее чужого раба без пищи, вследствие чего раб умер голодной смертью, при таком буквальном толковании закона не не­сло ответственности. С течением времени закон Аквилия стали применять шире: в случаях причинения вреда чужо­му имуществу таким поведением лица, в котором нельзя было усмотреть физического воздействия на вещь (corpore corpori), стали также применять Аквилиев закон, давая иск по аналогии (actio legis Aquiliae utilis).

Необходимым условием применения Аквилиева за­кона было причинение вреда iniuria (в смысле поп iure — противозаконно). В порядке толкования закона было введено требование субъективной вины, хотя бы то была самая слабая ее форма (culpa levissima, самая легкая не­осторожность).

Толкованием юристов была расширена сфера при­менения Аквилиева закона: закон предусматривал только случаи причинения имущественного вреда собственнику; практика применения закона распространила защиту также на узуфруктуария, залогопринимателя, добросове­стного владельца и даже на лиц, имевших обязательст­венное право требовагь передачи веши.

В случае совершения деликта несколькими лицами они отвечали солидарно.

§ 3. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА КАК БЫ ИЗ ДЕЛИКТА (QUASI EX DELICTO)

1. В некоторых случаях обязательство возникает из недозволенного поведения лица, однако при таких об­стоятельствах, когда нет ни одного из предусмотренных в нормах права деликтов (римское право придерживалось системы перечня частных деликтов и не знало общего принципа, что всякое виновное неправомерное причине­ние имущественного вреда порождает деликтное обяза­тельство). Обязательства из недозволенных действий, вы­ходящие за пределы перечня деликтов, получили назва­ние обязательств как бы из деликта (quasi ex delicto).

2. В качестве примеров обязательств как бы из де­ликта можно привести следующие.

Если из окна здания что-нибудь вылито или выбро­шено на общественный проезд, то всякий, кто потерпит от этого какой-либо ущерб, получал по преторскому эдикту actio de effusis et deiectis (иск о вылит ом или вы­брошенном) против хозяина дома или квартиры, откуда было вылито или выброшено. Ответственность хозяина дома или квартиры наступала независимо от их личной вины (вследствие чего такой случай нельзя было подвес­ти под какой-либо деликт, например повреждение чужих вещей). Ответственность по данному иску была различ­на, смотря по характеру причиненного вреда: за повреж­денное имущество собственнику присуждалась двойная цена; за ранение свободного человека взыскивался штраф «по справедливой оценке» судьи; за причинение смерти свободному человеку взыскивался (по требова­нию любого гражданина, actio popularis) штраф в сумме 50 тыс. сестерциев.

Другой пример обязательства как бы из деликта: ес­ли на подоконнике здания что-либо положено или на здании подвешено так, что угрожает падением и причинением вреда, то любой гражданин мог предъявить иск (являвшийся, следовательно, также actio popularis) про­тив хозяина дома или квартиры, не ожидая факта причи­нения вреда. По такому иску «о положенном или подве­шенном» (actio de positis et suspensis) взыскивался штраф в 10 тыс. сестерциев.