§ 1. Понятие и виды обязательств как бы из договора.

§ 2. Ведение чужих дел без поручения (negotiorum gestio).

§ 3. Обязательства из неосновательного обогащения

§ 1. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ КАК БЫ ИЗ ДОГОВОРА

1. Термином «обязательства как бы из договора» обозначаются обязательства, возникающие при отсутст­вии между сторонами договора, но по своему характеру и содержанию сходные с обязательствами, возникающими из договоров.

В данном случае основанием возникновения обяза­тельства являлись или односторонние сделки, или неко­торые другие факты, не являющиеся ни договором, ни деликтом. Давая таким обязательствам наименование «обязательства как бы из договора», римские юристы де­лали отсюда практические выводы о том, что возникаю­щие в этих случаях спорные вопросы об условиях и пре­делах ответственности сторон разрешаются аналогично тому, как они решаются применительно к соответствую­щим договорам.

2. Основные виды обязательств как бы из договора следующие.

Negotiorum gestio — ведение чужих дел (или вообще забота о чужом деле) без поручения. Слова «без поруче­ния» добавлены к римскому термину «negotiorum gestio» не самими римскими юристами, а в позднейшей литера­туре, чтобы подчеркнуть существенный признак данного обязательства — отсутствие договора. Из этих дополни­тельных слов («без поручения») видно, что рассматри­ваемый вид обязательства является аналогичным тому, какое возникало из договора поручения (mandatum).

Обязательства, возникающие вследствие неоснова­тельного обогащения одного лица за счет другого. Под эту общую рубрику подходил ряд специальных разновидно­стей: обязательство, возникающее из ошибочного плате­жа недолжного, обязательство возврата того, что получе­но лицом по определенному, имевшемуся в виду основа­нию, тогда как основание не осуществилось; обязатель­ство возврата недобросовестно полученного и др.

Данная группа обязательств имела сходство с реаль­ными контрактами в том отношении, что как и в реаль­ных контрактах, так и в перечисленных обязательствах из неосновательного обогащения обязательство возникало на основе передачи денег или иных вещей от одной стороны другой. Однако между этими двумя категориями правоот­ношений существовало и коренное различие: npir реаль­ных контрактах вещь переходила из имущества одного лица в имущество другого на основании соглашения сто­рон, вследствие чего «обогащение» получателя вещи не могло считаться неосновательным, sine causa; в данном же случае обязательство возникало из факта нахождения де­нег или иных вещей в имуществе одного лица за счет дру­гого именно без какого-либо законного на то основания.

§ 2. ВЕДЕНИЕ ЧУЖИХ ДЕЛ БЕЗ ПОРУЧЕНИЯ (NEGOTIORUM GESTIO)

1. Ведение дел без поручения (negotiorum gestio) в смысле основания возникновения обязательства означало такое отношение, когда одно лицо (gestor) вело дело дру­гого лица (dominus), управляло его имуществом и т.п., не

имея на то поручения от этого другого лица (D.3.5.3. рг.). Такая забота о чужом деле, несмотря на отсутствие пору­чения со стороны заинтересованного лица, имела значе­ние с точки зрения предупреждения ущерба для лиц, в силу каких-то причин не имевших возможности самим позаботиться о своих интересах, в особенности для лиц отсутствующих. Поэтому из факта ведения чужих дел при известных условиях возникало обязательство как на сто­роне того лица, дело которого ведет гестор, так и на сто­роне гестора.

На случай ведения чужих дел преторский эдикт преду­сматривал иски bonae fidei, подобные искам, даваемым сто­ронам по договору поручения (mandatum): хозяину дела давались actio negotiorum gestorum directa, а гестору — actio negotiorum gestorum contraria.

2. Необходимые предпосылки для возникновения такого вида обязательств (элементы данного правового институ­та) следующие.

Во-первых, ведение чужих дел. Оно могло выразить­ся в совершении или проведении данным лицом какого-нибудь одного дела, нескольких дел или в управлении имуществом (или частью имущества) другого лица.

Не обязательно было совершение гестором каких-либо юридических действий; ведение дел могло выра­зиться и в каком-либо фактическом действии. Равным образом не была существенна и значительность дела, взятого на себя гестором: всякая забота, приложенная одним лицом к имуществу другого (например, лицо кор­мит раба или животное другого лица, ставит подпорки к зданию, угрожающему падением, и т.д.), позволяла (при наличии других предпосылок) признать negotiorum gestio.

Чаще всего заботились об имуществе лиц, отсутст­вующих на месте нахождения имущества, но отсутствие собственника имущества не являлось необходимым при­знаком рассматриваемого института; например, лицо могло взяться за чужое дело потому, что непосредствен­но заинтересованный не мог позаботиться о себе в силу тех или иных препятствий.

Забота о чужом имуществе должна пониматься как факт совершения лицом известных действий, направлен­ных на обслуживание чужой имущественной сферы; по каким соображениям лицо это делало (общественный ли долг или соображения личного характера толкали гестора на совершение таких действий), не существенно.

Во-вторых, необходимой предпосылкой возникнове­ния обязательства из ведения дел являлось то обстоя­тельство, что лично перед dominus (хозяином дела) на гесторе не было обязанности (ни по договору, ни по за­кону) совершать данные действия. Следовательно, ин­ститут ведения дел не мог получить применения, если одно лицо вело дела другого на основании договора (т.е. на основании поручения от хозяина дела) или в качестве опекуна хозяина дела (так как опекун в силу закона обя­зан заботиться о своем подопечном). Не препятствовало возникновению обязательства из ведения дел наличие одного лишь морального долга позаботиться об интере­сах другого лица.

Третье необходимое условие возникновения обяза­тельства данного вида заключалось в том, что действия, в которых выразилось ведение дела, совершались за счет другого лица (dominus). Это требование сводилось к то­му, что гестор должен был иметь намерение отнести рас­ходы, связанные с ведением дела, за счет того, в чьих интересах совершаются действия. Другими словами, у лица, ведущего дело, не должно быть animus donandi, т.е. намерения своею деятельностью одарить хозяина дела, проявить в отношении его щедрость.

В-четвертых, ведение дел — отношение безвозмезд­ное: вознаграждение за свои действия гестор не получает.

3. Обязательства сторон. Лицо, которое бралось за чужое дело (гестор), должно было относиться к этому делу заботливо и поэтому отвечало за всякую вину. Вы­полнив те действия, которые гестор признал необходи­мым совершить, он обязан был отчитаться перед dominus в совершенных действиях. Если в результате ведения дел у гестора на руках оказывались деньги, другие вещи, права требования, причитающиеся хозяину дела, гестор обязан был сдать их ему.

Хозяин дела был обязан возместить гестору поне­сенные им издержки (на какое-либо вознаграждение за труд, хлопоты и т.п. гестор права не имел). Обязанность возмещения понесенных гестором расходов возникала лишь в том случае, если его действия совершены были utiliter. Это условие следует понимать в том смысле, что действия гестора должны быть таковы, чтобы их можно было признать хозяйственно целесообразными, отве­чающими интересам того лица, для которого они совер­шались, независимо от достигнутого эффекта или резуль­тата (например, если гестор принял надлежащие меры для лечения заболевшего животного, принадлежащего другому лицу, последнее обязано возместить гестору по­несенные издержки, хотя бы животное, несмотря на принятые меры, погибло).

Если хозяин дела одобрял деятельность гестора, во­прос о целесообразности действий гестора отпадал; сво­им одобрением хозяин дела уже разрешил его в положи­тельном смысле и признал себя обязанным возместить гестору понесенные им издержки. В данном случае нахо­дит применение правило «ratihabitio mandate comparatur» (одобрение приравнивается к поручению). Надо заметить вообще, что не только в названном случае прямо выра­женного хозяином дела одобрения действий гестора, но и в тех случаях, когда (на основе изложенных выше по­ложений) хозяин дела был обязан признать действия гес­тора для себя обязательными, отношения между этими двумя лицами определялись по тем же правилам, как между мандантом и мандатарием (см. выше, гл. IV, § 6).

Если действия гестора нельзя признать целесообраз­ными (произведенными utiliter) и хозяин дела вследствие этого отказывает в их одобрении, гестор не только не имел права на возмещение понесенных им затрат, но еще был обязан восстановить то положение, в каком на­ходилось имущество dominus до мероприятий гестора. Так, надо помнить и указание в источниках (D. 3. 5. 10), что иногда гестор отвечает не только за culpa, но и за casus (случай). По общему же правилу, т.е. если nego-tiorum gestio протекала в соответствии с изложенными выше положениями, так что лицо, в интересах которого действовал гестор, не вправе было отказать в одобрении действий гестора, последний за casus не отвечал.

Однако независимо от наличия всех необходимых условий для того, чтобы гестор получил право на возме­щение понесенных издержек, он во всяком случае имел право требовать от хозяина дела возврата денег, вещей и пр., на которые хозяин дела обогатился от действий гес­тора (возврат неосновательного обогащения см. в сле­дующем параграфе).

§ 3. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ОБОГАЩЕНИЯ

1. Поступление в имущество одного лица каких-либо частей имущества другого лица (денежной суммы, вещей, прав требования и т.п.) либо сохранение в имуществе одного лица каких-то частей имущества, подлежащих передаче в имущество другого лица, принято обозначать выражением, что одно имущество обогащалось за счет другого. Как правило, обогащение происходит вследствие какого-нибудь юридического основания (например, по­лучение от другого лица денежной суммы на основании договора займа, купли-продажи и т д.). В тех случаях, когда для поступления денег, вещей и т.д. в имущество данного лица или для сохранения их в этом имуществе за счет имущества другого лица юридического основания нет, говорят о неосновательном обогащении одного лица за счет другого.

Нельзя считать окончательно доказанным или опро­вергнутым, что в классическом римском праве получил признание общий принцип, что факт обогащения имуще­ства одного лица за счет имущества другого лица без достаточного к тому юридического основания порождает всегда обязательство первого лица возвратить неоснова­тельное обогащение второму лицу. Вместе с тем бес­спорно, что в некоторых определенных категориях случа­ев такое обязательство возникало. Так как в этих случаях обязательство возникало из дозволенного действия, сле­довательно, деликта не было, но не было и договора ме­жду сторонами, а между тем последствия наступали, сходные с возникающими из договора (например, зай­ма), — данная разновидность обязательств также принад­лежала к числу обязательств как бы из договора.

Для истребования неосновательного обогащения за­интересованному лицу давался так называемый кондик-ционный иск, condictio. В зависимости от предмета иска римские юристы различали: condictio certae pecuniae (иск о возврате определенной денежной суммы), condictio cer­tae rei (иск о возврате определенной вещи), condictio in-certi (иск о возврате другого обогащения).

Основными категориями обязательств из неоснова­тельного обогащения были: a) condictio indebiti (иск о возврате недолжно уплаченного), б) condictio causa data causa non secuta (иск о возврате предоставления, цель которого не осуществилась), condictio ex causa furtiva (иск о возврате полученного вследствие кражи) и др.

2. Condictio indebiti. Ошибочный платеж долга, в дей­ствительности не существующего, порождал обязанность получившего предмет долга вернуть полученное упла­тившему. Для осуществления требования о возврате ошибочно уплаченного и служила condictio indebiti (Gai, 3.91).

Это обстоятельство относится к числу обстоятельств из неосновательного обогащения потому, что, раз нет долга (и нет намерения одарить получателя), нет основа­ния для платежа, а следовательно, нет основания для ос­тавления предмета платежа в имуществе лица, получив­шего его.

Необходимыми предпосылками для истребования посредством condictio indebiti, ошибочно оплаченного, являются следующие.

Во-первых, факт платежа, совершенного уплатив­шим лицом с намерением погасить определенный долг.

Безразлично, произведен ли платеж посредством переда­чи денег, вещей и т.п. или в силу факта, сохранившего в имуществе лица причитавшуюся с него сумму (например, платеж произведен посредством прекращения взаимного долга второго лица в отношении первого).

Во-вторых, несуществование долга, погашение кото­рого имелось в виду лицом, совершающим платеж. Не­признание за долгом исковой силы (так называемое на­туральное обязательство, см. разд. VI, гл. 1, § 2) не при­равнивалось к несуществованию долга (т.е. получение платежа по натуральному обязательству не есть неосно­вательное обогащение).

Если долг хотя и существовал, но кредитором являл­ся не тот, кому совершается платеж, или должником — не тот, кто платит, платеж признавался совершенным по несуществующему долгу.

Уплаченное раньше срока не считалось за уплачен­ное недолжно и не подлежало возврату; напротив, пла­теж условного долга до наступления условия приравни­вался к платежу несуществующего долга.

В-третьих, платеж несуществующего долга должен быть произведен ошибочно вследствие извинительного за­блуждения.

Предметом condictio indebiti являлось обогащение лица, получившего платеж, т.е. поступившие в состав его имущества (или сохранившиеся в имуществе благодаря платежу) вещи или их эквивалент.

3. Condictio causa data causa поп secuta (иск о возврате предоставления, цель которого не осуществилась). Назван­ный иск дается в тех случаях, когда одно лицо получает за счет другого какую-нибудь имущественную выгоду ввиду определенной цели (основания), а цель (основа­ние) не осуществилась.

Для возникновения этой разновидности квазикон­трактных обязательств требуется наличие следующих ус­ловий.

Во-первых, предоставление имущественной выгоды одним лицом другому, как-то: передача права собственности (Тиций передал Люцию в собственность серебря­ную вазу); принятие на себя первым лицом обязательства в пользу второго (Тиций обязался по стипуляции упла­тить Люцию 100 сестерциев); погашение обязательства второго лица в отношении первого (Тиций выдал Люцию квитанцию в погашение долга Люция Тицию в сумме 200 сестерциев) и т.п.

Во-вторых, предоставление имущественной выгоды было сделано, имея в виду определенную цель, определен­ное основание, предполагающее наступление какого-то события, с которым связывается предоставление; напри­мер, уплачивалась определенная сумма для организации поездки лица по определенному делу в другой город, пе­реданы вещи в качестве приданого в связи с ожидаемым браком и т.п.

В-третьих, цель или основание, ввиду которых сделано предоставление, не осуществились.

При наличии названных условий лицо, за счет кото­рого обогатилось другое лицо, имело к последнему кон-дикционный иск о возврате сделанного предоставления (в приведенных выше примерах Тиций имеет кондикци-онный иск к Люцию о возврате переданной вазы, о пре­кращении стипуляционного обязательства на сумму 1.00 сестерциев, о восстановлении прекращенного долга Лю­ция на сумму 200 сестерциев и т.п.).

4. Condictio ex causa furtiva (иск о возврате полученного посредством кражи). Вещи, полученные посредством кражи, не становились, конечно, собственностью вора и могли быть виндицированы собственником; но «odio fu-rum» (буквально — «из ненависти к ворам», «против во­ров») с целью предоставления собственнику больших удобств для истребования своих вещей допустили также и кондикционный иск для возврата полученного посред­ством кражи. Хотя кондикционный иск предполагал факт кражи, т.е. деликт, однако юридическим основани­ем condictio ex causa furtiva являлся факт обогащения (res), т.е. получение вором определенных вещей или де­нежной суммы из имущества другого лица.

В указанном объективном моменте — в обогащении одного лица за счет другого — сходство данного вида кон-дикций с рассмотренным ранее (п. 2—3). И в этом случае, как и в предыдущих, обязательство возникает ге, подобно реальным контрактам, вследствие чего данный вид обяза­тельства (подобно двум предыдущим видам кондикций) относился к числу обязательств как бы из договоров. От­личительным признаком этого иска по сравнению с двумя предыдущими кондикциями являлось то, что наряду с указанным объективным моментом в данном случае пред­полагается также и субъективный момент — недобросове­стность обогатившегося (должника).

Condictio ex causa furtiva (или просто condictio furtiva) давалась только тому, за чей счет обогатился вор, т.е. собственнику вещи (в этом отличие condictio furtiva от деликтного иска из кражи — actio furti, который давался всякому заинтересованному лицу, например пожизнен­ному пользователю, хранителю и пр.).

Ответчиком по иску являлся только вор; всякого ро­да соучастники и пособники вора отвечали по деликтно-му иску (actio furti), но не по condictio furtiva.

Предметом condictio furtiva является прежде всего возврат похищенного; но так как ввиду преступного спо­соба получения чужого имущества вор отвечал за случай­ную гибель вещи, то с помощью кондикций из кражи было можно в случае гибели вещи требовать денежное возмещение ее стоимости. В последнем случае вор обя­зан был уплатить наивысшую цену, какую вещь имела за время между похищением и присуждением; кроме того, по condictio furtiva должны быть возвращены плоды от вещи, притом не только фактически полученные вором, но также и все те, какие мог бы получить потерпевший от кражи, если бы вещь не была у него похищена.

5. Другие случаи применения исков о возврате неосно­вательного обогащения (condictiones sine causa). Наряду с изложенными в предыдущих параграфах специальными видами кондикций в источниках упоминаются отдельные случаи применения, так сказать, общего иска о возврате неосновательного обогащения, В этих случаях кондикци-онный иск давался в силу одного факта неосновательно­го обогащения за чужой счет без ближайшего определе­ния условий иска.

Примеры подобного рода, относящиеся к классиче­скому праву, можно обобщить следующим образом: кон-дикция дается в тех случаях, когда вещи одного лица фактически потреблены другим лицом или стали при­надлежать ему на праве собственности без юридического на то основания (чужие деньги смешаны с собственными деньгами данного лица), так что собственник вещей ут­рачивал возможность предъявить виндикационный иск для истребования вещей. Тогда на место утраченной виндикации давалась кондикция,

Разновидность condictio sine causa представлял слу­чай, когда денежная сумма или иные вещи поступили в имущество данного лица на законном основании, но за­тем основание отпало (causa finita); например, в обеспе­чение обязательства был дан задаток; обязательство ис­полнено, а задаток продолжает оставаться у кредитора, хотя основание дачи задатка кончилось; давалась condic­tio sine causa для истребования в этом случае задатка; другой пример: condictio sine causa давалась для истребо­вания расписки должника, оставшейся у кредитора, не­смотря на погашение долга.