Глава IX. Мировоззренческое измерение политики и смена общественно-политических парадигм

§ 1. Политическая философия и теория
§ 2. Соотношение политики и идеологии
§ 3. Общественно-политическая парадигма: понятие и основные характеристики
§ 4. Парадигма капитализма и ее важнейшие разновидности
§ 5. Консенсус как сущностная характеристика парадигмы

§ 1. Политическая философия и теория

В политическую философию входят онтология, эпистомология, аксиология, логика мира политического и методология его изучения. Политическая философия является частью общей философии и призвана ответить на вопрос, реален или идеален мир политического. Концентрируя внимание преимущественно на мире политического, политическая философия представляет собой самостоятельную сферу, составляющую одновременно и особую дисциплину, и часть политологии. Она определяет предпосылки и условия деятельности частных политических дисциплин и объединяет результаты их исследований в мировоззренческой системе.
Касаясь взаимосвязи политической философии с политической реальностью, немецкий исследователь П. Ноак писал: "Политика и философия так тесно переплетаются друг с другом, что нельзя с точностью утверждать, то ли теория оказывает влияние на действительность, то ли действительность создает теорию. Политическая философия является составной частью политической действительности". Любой политический режим нуждается в философии оправдания. Она находит, в частности, отражение в различных идейно-политических течениях: либерализме, консерватизме, марксизме, социал-демократизме и т.д.
Политическая философия относится к политике как бы со стороны, абстрактно, выделяя в ней универсальное и общезначимое. Для политической философии социальная реальность служит в качестве источника для изучения таких проблем, как порядок, справедливость, свобода, равенство и т.д. В этом контексте политическая философия занимается гносеологическими и эпистомологическими проблемами мира политического. Политическая философия как комплекс политических теорий, концепций, идей имеет дело со знанием легитимно существующего политического порядка. Одна из важнейших целей политической философии состоит в том, чтобы определить истинность общепризнанных политических ценностей, поэтому она всегда ставит под сомнение господствующие концепции политического порядка. При этом она призвана определить некую магистральную линию политического развития.
В целом политическая философия занимается проблемами, связанными с сущностью власти и властных отношений, государством, его предназначением, целями и т.д. Во многом ее суть можно разъяснить на следующем примере. Президент США А. Линкольн во время Гражданской войны говорил о "правлении народа, для народа и осуществляемом народом". Это выражение, как правило, считается определением демократии. Но философ смотрит на это несколько иначе, он должен вникнуть в сущность этого выражения и дать ответы на следующие вопросы: для чего нам нужно правление, осуществляемое народом? Чем оно должно править? Каким образом люди могут править самими собой?
Как считал Э. Берк, "дело теоретика-философа - указать истинные цели государства; дело же политика-практика - найти соответствующие средства для достижения этих целей и успешно пользоваться этими средствами". Поэтому естественно, что в политологии много специальных или частных теорий, например теории политической социализации, конфликта и консенсуса, власти и властных отношений и т.д. Необходимо также сформулировать общую теорию, призванную объяснить мир политического, политическое сообщество как таковые. Это задача одновременно и политической философии, и политологии. С этой точки зрения политическая философия многими своими аспектами включается в политологию. Философский подход, например, к власти, позволяет глубже раскрыть функциональные особенности ее в политике, экономике, праве, их взаимосвязь, показать все богатство властных отношений в обществе. Учитывая этот момент, X. Арендт даже считала, что политика должна быть объектом философского, а не строго научного исследования. Политическая философия имеет дело не только с сущим, но и должным, она оперирует гипотетико-дедуктивными категориями по формуле "что было бы, если бы", категориями добра и зла, реального и идеального и т.д. Она отдает предпочтение той или иной политической системе, например демократии перед тоталитаризмом, или, наоборот, может предлагать свои модели политического развития в качестве наиболее совершенной альтернативы и т.д. Очевидно, что политическая философия пронизана морально-этическим началом, трактующим факты в контексте определенных ценностей. Разумеется, позитивизм, проводящий резкое разграничение между фактами и ценностями, не мог принять политическую философию как инструмент политического анализа.
Очевидно, что рассуждения вроде "свобода предпочтительнее равенства", "государственное состояние лучше анархии" и т.д., предполагающие определенную позицию оратора, неприемлемы для позитивиста, поскольку их нельзя квантифицировать и верифицировать математическими или иными сциентистскими методами. При этом нельзя сказать, что позитивизм вовсе отвергал политическую теорию, взятую саму по себе, поскольку он признавал возможность логического анализа концепций. Для этого, по мнению позитивистов, теории и концепции необходимо разложить и свести к определенному комплексу предложений, высказываний, лишенных оценочного содержания. Как писал, например, П. Оппенгейм, "для целей научного изучения политики мы должны стремиться к тому, чтобы обеспечить базовые политические концепции объяснениями, приемлемыми для любого, независимо от его нормативных или идеологических приверженностей, так что верность или ложность выражений, в которых эти концепции сформулированы, зависит исключительно от интерсубъективно вычленимого доказательства".
Политическая философия витает в сфере абстракций, она стоит выше и конкретного мира политического, и теории политики, призванной изучать механизмы и условия функционирования политического. Она занимается вопросами, связанными с определением места подсистемы политического в человеческом социуме в целом, ее места по отношению к конечным целям человека. Политические теории являются как бы продолжением политической философии. В целом политическая теория призвана понять и объяснить политическую игру, сформулировать основные модели и принципы политического поведения, концентрируя внимание на различных аспектах политической жизни. Что касается политической философии, то она берет явления в их целостности, выделив универсальный принцип. Она ставит своей целью понять политическую действительность в ее фундаментальных аспектах.
Как выше указывалось, политические феномены, их функционирование невозможно понять в отрыве от политической мысли, поскольку мысль и действие пронизывают друг друга. Мысли о политическом действии могут принимать различные формы, но реальное воплощение они получают в политической теории. В основе теории есть мысль, отличная от практики или действия. Но не всякую мысль можно считать теорией. Первоначально греческое слово "теория" понималось как сконцентрированный взгляд на что-либо в состоянии размышления с целью понять это что-то. В этом смысле оно покрывало бытие (онтологию), равно как и объяснение причинно-следственных связей в его религиозном или философском выражении, а также эмпирическую и логическую мысль. В настоящее время можно выделить два толкования этого термина.
Первоначальное широкое толкование охватывает все учение того или иного мыслителя определенной темы, включая описание фактов, объясняя, будь то религиозные, философские или эмпирические, его концепцию истории, ценностные доводы, предложения относительно целей, политики и принципов. Но оно употребляется также в более узком смысле, охватывая прежде всего "объяснительные" аспекты мысли. В таком понимании теория - это тот или иной комплекс аргументов, используемых для объяснения тех или иных феноменов. Простое описание или предложение целей политики и оценок нельзя считать теорией. Теория обязательно предполагает объяснение. В то же время она включает некоторый прогноз, если последний вытекает из системы аргументации. В целом теория представляет собой способ видения, организации, объяснения и изменения мира. Отличия между различными теориями вытекают из подходов к этим аспектам.
Политическая теория имеет дело как со средствами достижения обществом поставленных перед ним целей, так и самими целями. Сюда относятся содержание политических целей, возможность или невозможность их достижения, результаты, рамки, связанные с их реализацией. Для теории ключевое значение имеют такие категории, как власть, контроль и влияние, социальное действие, выбор и принятие решений, функция и дисфункция, консенсус и конфликт и т.д. Дееспособная политическая теория не может игнорировать такие феномены, как справедливость и несправедливость; свобода и рабство; равенство и неравенство и т.д.
Теории могут изменяться, реагируя на изменения в реальном положении вещей, но они могут быть и результатом разного видения одних и тех же реалий. Теории являются также результатом накопления новых фактов об одной и той же реальности. Вместе с тем возникает вопрос: что может дать современному человеку изучение политической теории и истории политических теорий и учений? Вопрос этот приобретает особую актуальность в свете проявляющихся всякого рода "возрождений" и "ренессансов" вроде "веберовского", "шумпетеровского". Сами по себе такие "возрождения" - естественное явление и приемлемый путь обогащения идейно-теоретического арсенала посредством интегрирования в новые социально-философские и идейно-политические системы всего того ценного, что выдвинули наши предшественники, что в их учениях выдержало испытание временем. Но совершенно иное дело, когда реальности современного мира пытаются вместить в прокрустово ложе модели, сформулированные в иных исторических условиях, какими бы привлекательными и красивыми эти модели ни были. Это касается и систем, и конструкций таких гигантов общественно-политической мысли, как Г.Ф. Гегель, К. Маркс, М. Вебер и др. Разумеется, мы не должны покидать тот фундамент, который они возвели под современным обществознанием, должны возвращаться к ним. Однако мы окажемся плохими учениками, если будем безоглядно следовать за ними, повторять их, забыв о том, что они создали свои теории, идеи, конструкции в совершенно иной общественно-исторической действительности.

§ 2. Соотношение политики и идеологии

В мировоззренческом измерении политики немаловажное место занимает идеология. Хотя соотношение идеологии и политики сложный и многоаспектный вопрос, требующий самостоятельного рассмотрения, здесь затронем лишь один из его аспектов, касающихся мировоззрения и, соответственно, политической философии. Тем более что порой идеологические и политико-философские подходы, по сути дела, отождествляются. Как считает, например, Дж. Паломбара, "идеология включает философию истории, видение нынешнего положения человека в ней, некоторые оценки возможных направлений будущего развития и комплекс предписаний, предусматривающих ускорение, замедление и/или модификацию того или иного направления развития".
Разумеется, это определение можно оспорить, но, как бы то ни было, политическая идеология в целом имеет следующие основные структурные элементы: 1) связь с общей мировоззренческой системой эпохи; 2) программные установки, сформулированные на основе тех или иных положений этой системы; 3) стратегия реализации программных установок; 4) пропаганда; 5) конкретные шаги по реализации программы. Идеология неразрывно связана с проблемами, касающимися авторитета власти, властных отношений и т.д. Все идеологии, независимо от направленности, основываются на признании определенной концепции общества и политической системы, путей и средств практической реализации этой концепции. Идеология выполняет одновременно интегративную и разграничительную функции: первую, скажем, для сплачивания членов той или иной партии, а вторую - для отграничения этой партии от других партий. В отличие от политической философии, идеология ориентирована на непосредственные политические реалии и действия, на политический процесс и руководствуется соображениями привлечения возможно большей поддержки. Поэтому, естественно, она носит более ярко выраженный тенденциозный характер.
Идеология призвана придавать значимость институциональным отношениям между людьми как субъектами политики, объяснить, обосновать, оправдать или отвергать политические реальности в конкретных общественно-исторических условиях. С этой точки зрения политика представляет собой арену столкновения различных идеологических систем, идейно-политических течений и направлений. Однако констатация этого положения сама по себе еще мало что объясняет. Дело в том, что при всей ее верности знаменитая формула "политика есть искусство возможного" сохраняет правомерность и в современных условиях. С одной стороны, "искусство возможного" ставит определенные пределы идеологизации политики, с другой - идеология, в свою очередь, определяет возможные пределы, за которые та или иная политическая партия или правительство при проведении своего политического курса может выйти без ущерба основополагающим принципам своей политической программы.
Политология сама по себе как самостоятельная обществоведческая дисциплина имеет идеологическое или идейно-политическое измерение. Поэтому естественно, что одним из важных объектов политологического анализа является соотношение политики и идеологии. Это лишь одна сторона вопроса. Немаловажное значение имеет и то, что любой исследователь в той или иной форме и степени подвержен влиянию идеологических пристрастий, споров и дискуссий и, соответственно, не может быть полностью свободным от определенной тенденциозности и идейно-политической ангажированности в трактовке важнейших политических реалий. Не секрет, что подход исследователя в трактовке любого сколько-нибудь значимого феномена в значительной мере определяется его идейно-политическими и социально-философскими установками и ориентациями - эти последние не могут не отражаться на характере и структуре понимания им исследуемого предмета. Здесь весь вопрос состоит в степени и масштабах такой тенденциозности. Конечно, идеален тот случай, когда политология, как наука, беспристрастна и преследует цель найти истину независимо от того, кому результаты ее изысканий выгодны. Идеология же пристрастна и предвзята, поскольку она выражает интересы какого-либо класса или социальной группы. Подстраивание любой науки, особенно политологии, к чьим бы то ни было вкусам и интересам неизбежно чревато ее выхолащиванием и вырождением. Наглядный пример этого - политизация и предельная идеологизация всего обществознания в недалеком прошлом в нашей стране. Вряд ли есть смысл говорить здесь о том, к каким плачевным результатам все это привело.
Но нельзя не отметить стремления многих наших исследователей к полной деидеологизации обществоведческих дисциплин, прежде всего политологии. Опыт почти всех развитых стран Запада, особенно стран с либерально-демократическими политическими системами, убедительно доказывает, что научный анализ политических феноменов нередко вполне уживается с теми или иными идейными или идеологическими позициями исследователя. В данной связи нельзя не обратить внимания на тот факт, что многие западные обществоведы, которые в 60-е гг. выступали инициаторами концепции о конце идеологии, в 70-80-е гг. заговорили о необходимости деидеологизации. Так, известный французский социолог Р. Арон, провозгласив "бессмертие идеологий", в частности, писал: "Идеологические дискуссии не приходят в современном мире к концу, так как все социальные группы выражают свои чаяния и надежды на неожиданном и непонятном социоэкономическом языке, принятом в так называемых научных дискуссиях, поскольку они неразрывно связали в своих доктринах анализ действительности с морально-политическими оценками. При этом понятийные рамки анализа более или менее открыто несут в себе партийные импликации". Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что большинство западных политологов при всех возможных в таком вопросе оговорках так или иначе по своим подходам, установкам, симпатиям, антипатиям и т.д. характеризуются как либералы, консерваторы, социал-демократы, марксисты и т.д. В основе такой классификации, несомненно, лежит и момент идеологической оценки. Поэтому речь у нас должна идти, как представляется, не о новой деидеологизации, а об утверждении плюрализма идейно-политических течений, подходов, методологических принципов, их сосуществования, терпимости друг к другу и открытости в отношении друг друга. А это, в свою очередь, предполагает, что, хотя научный подход и отвергает идеологию в качестве инструмента или исходной посылки исследования, необходимость изучения идеологии, как неотъемлемого элемента мира политического, не отпадает. В обоснованности этого суждения можно убедиться, проанализировав сущность общественно-политических парадигм и путей их периодической смены.
Широкомасштабные и глубокие изменения последнего десятилетия, приведшие к коренным изменениям в геополитических структурах мирового сообщества и трансформации конфигурации социально-политических систем, дают основание говорить о переживаемой нами в настоящее время смене эпох, завершении одного исторического периода и вступлении современного мира в качественно новую фазу своего развития. Соответственно подвергается коренному переосмыслению и трансформации господствующая общественно-политическая парадигма. Можно сказать больше: идет процесс формирования новой парадигмы, сущностные характеристики которой одновременно отражают и конструируют новые социально-экономические, политические, духовные и иные реальности как на западе, так и на востоке, как на севере, так и на юге планеты. Эти изменения и процессы позволяют во многом переосмыслить и по-новому проанализировать закономерности и важнейшие .вехи формирования и эволюции тех общественно-политических парадигм, которые определяли контуры основных этапов развития капитализма, и выявить особенности новой парадигмы, которая в той или иной степени стала адекватна реальностям не только Запада, но и ведущих стран других регионов земного шара. Такой анализ, который в предельно сжатой тезисной форме предложен ниже, как представляется, даст возможность лучше вникнуть в сущность и характер переживаемых нами перемен как на уровне нашей страны, так и в контексте мирового сообщества.

§ 3. Общественно-политическая парадигма: понятие и основные характеристики

Особенность любой более или менее жизнеспособной общественно-политической системы состоит в ее сущностном единстве, в том, что она есть совокупность не только однопорядковых, сходных между собой элементов составляющих ее людей, социальных групп, отношений, установок, но также их различий, многообразия, плюрализма. Сущностное единство общественно-политической системы состоит в одновременном сосуществовании разнородных социально-политических сил. В них отражаются интересы и потребности, ценности и морально-этические нормы, установки и ориентации, социально-философские и идейно-политические течения общества.
С этой точки зрения консерватизм, либерализм, социал-демократизм и марксизм, выражающие интересы важнейших блоков социально-политических сил, представляют собой, по сути дела, своего рода идеальные типы, необходимость вычленения которых во многом определяется эпистемологическими соображениями. В постоянных противоречиях и конфликтах между собой, взаимодействуя и взаимоопределяясь, все они без исключения испытывают на себе влияние друг друга и составляют стержень общественно-исторического развития.
Законы общественного развития, которые значительно менее устойчивы, нежели естественные законы, проявляются в разных институциональных рамках, раскладе социальных и политических сил, стечении обстоятельств и т.д. по-разному. Каждая конкретная общественно-историческая данность имеет собственные социальные и политические реальности и собственную систему детерминаций, приоритетов, предпочтений. Будучи переменными образованиями или величинами, они находятся в состоянии постоянного изменения и обновления. Наступает такой более или менее длительный исторический период, когда эти реалии, затрагивая (будь то в позитивном или негативном аспектах) большинство членов данного сообщества, естественно, непосредственно или опосредованно отражаются на всем мировоззрении, системе общественных, морально-этических, политических принципах, ориентации, установках отдельных людей и социальных групп. Поэтому возможности развития отнюдь нельзя представлять как самодовлеющие прямые линии, обозначающие либерализм, консерватизм, социал-демократизм и марксизм, способные двигаться каждый самостоятельно по своему собственному пути.
Здесь действует принцип своего рода дополнительности, согласно которому существуют разные линии и направления развития, которые как бы дополняют друг друга и стимулируют друг друга (например, по схеме, не будь идеализма, не было бы и материализма и т.д.), и гегелевской концепции диалектического снятия, согласно которой каждая последующая система вбирает в себя все ценное из прошлых философских систем. Это не просто отрицание в смысле уничтожения, а преодоление, снятие, то, что Гегель и Маркс именовали Aufhebung, вбирающее, ассимилирующее все "добротное", долговечное - как положительное, так и отрицательное (понимаемые, разумеется, относительно). Истинное снятие означает не только отрицание действительно устаревших идей, но и творческое интегрирование идей, которые в целом еще не утратили своей актуальности. Чем квалифицированнее снятие, тем глубже и основательнее вбирание, ассимиляция, подчеркиваю, и положительного, и отрицательного. Поэтому нельзя представить себе развитие как движение, прогресс вперед и вверх в смысле преодоления всякого предела-ограничения, оставляя позади все отрицательное и беря в будущее только позитивное. Необходимо учесть, что общественно-исторический процесс имеет двойственную природу. Это, с одной стороны, эволюция, развитие и отрицание старого, разрыв с прошлым и творение нового, а с другой - он сохраняет и переносит из прошлого в настоящее и будущее все жизнеспособное, непреходящее, общечеловеческое. Общественно-историческое не может существовать неподвижно, оно не покоится, но живет и действует, оно раскрывается в становлении. Любая общественно-политическая система может трансформироваться во многих своих аспектах, в то же время сохраняя преемственность от других систем. Иначе говоря, лишь при наличии взаимодействия и тесного переплетения двух начал: развития и творения нового, с одной стороны, и сохранения преемственности с прошлым - с другой, можно говорить об истории и общественно-историческом процессе.
Поэтому естественно, что любая социально-философская или идейно-политическая модель, претендующая на переустройство существующей общественно-политической системы или ее более или менее значительную корректировку, должна учитывать оба этих начала. В противном случае либо она нежизнеспособна, либо попытки ее реализации чреваты непредсказуемыми последствиями, представляющими угрозу самим основополагающим моральным, этническим, гуманистическим и иным принципам и ценностям общественного устройства.
Так, достигнув определенной свободы от природы в процессе освоения и преобразования естественной среды, человек возомнил себя ее безраздельным господином. Руководствуясь известным постулатом: "Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее наша задача", человек предпринял сознательное широкомасштабное вмешательство в ее деятельность, зачастую вопреки ее основополагающим законам, что, в свою очередь, привело к разрушению экосистемы, поставив тем самым под вопрос само существование человечества как биологического вида. Обнаружилось, что за игнорирование законов своей жизнедеятельности и самовоспроизводства природа жестоко мстит людям, выдвигая перед ними новые, вселенского масштаба, проблемы, решение которых невозможно без возвращения к законам самой природы, где человеку, как и всем другим ее феноменам, отведена своя особая ниша, произвольный выход из которой чреват непредсказуемыми последствиями для всей экосистемы.
В данной связи небезынтересно отметить, что уже в конце XIX -начале XX в. высказывалось суждение о том, что в своей эволюционной теории Ч. Дарвин имел в виду в большей степени видовые приспособления к природной среде, нежели происхождение новых видов. Это говорит в пользу того, чтобы заменить ставшие привычными максимы "человек - властелин природы" и "задача человека - овладеть природой" максимой "человек - органическая часть природы", и его цель должна состоять не в преобразовании природы, нарушая ее основополагающие реальности и закономерности, а приспосабливаться к ней, опираясь на эти реальные закономерности. По только что изложенному образцу, человек, возомнивший себя творцом социальной вселенной, навязав закономерностям общественно-исторического развития искусственно сконструированные модели, тем самым, по сути дела, санкционировал вмешательство в ^естественный ход вещей в качестве категорического императива. Эта линия, нашедшая свое наиболее завершенное воплощение в различных вариантах тоталитаризма, стала чревата угрозой самому существованию социальной вселенной. Тотальное отрицание наличного в каждый данный исторический период образа жизни и системы ценностей не может привести к их подлинному преодолению. В действительности путь к новому пролегает не через разрушение, а через созидание. Путь тотального разрушения существующего зачастую может привести не к сияющим вершинам храма светлого будущего, а в зияющий котлован преисподней.
Сущностное единство общественно-политической системы отнюдь не исключает, а, наоборот, предполагает многообразие альтернативных вариантов, или моделей, которое питает многовариантность общественно-исторического развития. Как отмечал Л. Гумилев, упрощение, единообразие ведут к регрессу и умиранию человеческих сообществ, а многообразие - залог их прогресса и расцвета, ручательство их жизненности.
С этой точки зрения основополагающая функция политики состоит в том, чтобы определить отношение реальной политики к идеалу, возможные пути и пределы компромисса между разнообразными социальными силами, что, естественно, предполагает диалог. Компромисс, прагматизм и диалог немыслимы друг без друга. Именно в процессе диалога достигается взаимопонимание участвующих в нем сторон, учет ими интересов друг друга и заключение между ними взаимоприемлемого компромисса. Более того, диалог является необходимым условием достижения самой истины. Ф. Ницше как-то говорил, что каждый человек сам по себе всегда не прав, а истина начинается с двоих. И действительно, как правильно отмечал М.М. Бахтин, "истина не рождается и не находится в голове отдельного человека, она рождается между людьми, совместно ищущими истину, в процессе их диалогического мышления".
Диалог, предполагая свободу выбора, в то же время дает возможность поисков общих точек соприкосновения между людьми. Споры, дискуссии, сопряженные с диалогом, обеспечивают выбор наиболее эффективного политического курса и наиболее достойного для его осуществления политического лидера. Ведь не зря апостол Павел говорил одной из христианских общин: а то, что вы спорите между собой, не должно смущать, ибо если не будет споров - как же выдвинется достойнейший? Поэтому очевидно, что важнейшим условием жизнеспособности любой социально-философской или идейно-политической конструкции является открытость, способность интегрировать все то позитивное в объяснении современного мира, что выработали ведущие направления и школы обществознания. Это обеспечивает основу единства в многообразии.
Еще Сенека сказал: нет попутного ветра для того, кто не знает, в какую гавань плывет. Поэтому для любой цивилизации характерны свой особый идеал, присущая только ей или лежащая в ее основе центральная, осевая идея. Когда эта идея, или идеал, подвергается эрозии или подрывается, цивилизация обречена на постепенное вымирание. Касаясь вопроса о том, что всякий строй и всякое движение, сколь разрушительны и бессмысленны, сколь истинны или ложны они бы ни были, всегда опираются на сверхличные духовные силы, Л.С. Франк писал: "Всякий строй возникает из веры в него и держится до тех пор, пока хотя бы в меньшинстве его участников сохраняется эта вера, пока есть хотя бы относительно небольшое число "праведников" (в субъективном смысле слова), которые бескорыстно в него веруют и самоотверженно ему служат". При этом очевидно и то, что любые идеи, будь то истинные или ложные, овладевают массами в соответствующей благоприятствующей им историко-культурной, социальной и духовно-нравственной сфере.
Социальные рамки, будь то национальное государство, деревня или что-либо другое, подпадающее под эту категорию, не просто обеспечивают нас средствами для удовлетворения материальных потребностей и гарантируют личную безопасность, но и придают определенный порядок жизни, устанавливают моральные нормы, обычаи, формы поведения и т.д. При всей множественности последних люди, живущие в едином социокультурном и политико-культурном измерении, нуждаются в некоем комплексе общих для всей системы ценностей, норм, установок и т.д., которые в совокупности обеспечивают modus vivendi всех членов общества. Этот комплекс, определяющий содержание и направленность общественного сознания и общественно-политической мысли, я называю парадигмой. Под парадигмой понимаются не та или иная социально-философская или иная теория или течение, а фундаментальная картина социального, включающая комплекс основополагающих представлений об обществе и индивиде, гражданском обществе и государстве, сакральном и мирском и т.д., комплекс, составляющий как бы субстрат важнейших концепций, теорий, течений данного исторического периода. Парадигма суть модель "законной" общественно-политической системы, форм, целей и средств ее существования. При оценке реального содержания, значения и роли парадигмы, как важнейшей доминанты сознания, следует иметь в виду следующие соображения. Бытие и сознание в общественно-исторической действительности не есть некие самодовлеющие образования. Говорить о том, что бытие определяет сознание или, наоборот, сознание определяет бытие, можно лишь условно, образно, поскольку они пронизывают друг друга и немыслимы друг без друга. Бытие без сознания или сознание без бытия есть нонсенс, сознание определяет бытие в такой же степени, как бытие определяет сознание. Сознание - это по своей сущности не что иное, как осознанное бытие, а бытие, в свою очередь, получает определенность благодаря сознанию. Здесь мы имеем по своей сути тот же старый, как мир, спор о том, что было раньше - слово или дело. Естественно, именно потребности реальной жизни, потребности реализации жизнедеятельности, проявляющейся в деле, в конечном итоге заставили человека говорить, но все же человеком в истинном смысле этого слова он стал лишь тогда, когда увидел в своем соплеменнике свое зеркальное отражение и сказал: "се человек", экстраполировав это название и на себя: "я есмь человек".
Точно так же человек, как представитель определенной исторической эпохи, имеет свои особые личностные параметры и характеристики, и именно через них он воспринимает остальных членов общества как своих современников и партнеров по общению и жизнедеятельности. Эти параметры и характеристики соответствующим образом интегрируются в общественно-политическую парадигму. Главное предназначение парадигмы - интерпретация значимых для субъекта реалий социальной действительности, их оценка и ориентация в этой действительности. Формируясь и существуя в системе реальных общественных отношений, парадигма приобретает в определенной степени функции своего рода регулятора и координатора деятельности людей. Воспроизведение внешней действительности (как природной, так и общественной) в сознании субъекта - будь то отдельного индивида, отдельной социальной группы или же общества в целом - осуществляется в процессе сопоставления непосредственно воспринимаемого чувственного образа с основными параметрами парадигмы, уже сложившейся у познающего субъекта в процессе его социализации.
Сформировавшаяся и утвердившаяся в данном сообществе в конкретный исторический период, парадигма включает в себя признанный всеми или большинством интеллектуальных и социально-политических сил понятийно-категориальный аппарат, важнейшие элементы которого более или менее адекватно отражают и интерпретируют существующие экономические, социальные, политические и иные реалии. Парадигма формируется и развивается путем выдвижения альтернативных гипотез и теорий, концепций и идей, преодоления одних и синтеза других основоположений. Идеи, как правило, начинаются с тех или иных умозрительных догадок отдельных одаренных личностей. Они, постепенно выкристаллизовываясь, становятся в ряд уже существующих идей и понятий и рано или поздно в соответствующих благоприятных условиях начнут оказывать воздействие на привычные устои общества. В целом, как подчеркивал Уайтхед, "в общей идее всегда кроется опасность для существующего порядка. Совокупность ее возможных частных воплощений в различных общественных начинаниях постепенно образует программу реформ. И вот в какой-то момент тлеющий огонек, зажженный человеческими страданиями, охватывает пламенем эту программу: наступает период быстрых перемен, освещенный пламенем этих идей".
Поэтому естественно, что утвердившаяся общепризнанная и общепринятая парадигма всячески защищает себя, отвергая или подавляя новшества, способные подрывать ее основополагающие установки. Естественно, эти новшества не могут подавляться слишком долго, если они вызваны изменившимися условиями и реалиями, которые по мере своего вызревания и проникновения в новые ниши не будут заявлять о себе все настойчивее. И так до тех пор, пока официальная парадигма воочию не продемонстрирует свою неспособность служить в качестве нормального и дееспособного инструмента объяснения наличного социального бытия. Новшество для официальной парадигмы представляет собой своего рода аномалию, и если эта последняя, не исчезая и, более того, повторяясь, демонстрирует свою устойчивость и претензию на право на существование, парадигма как бы сбивается с нормальной колеи и оказывается перед необходимостью перестроиться и переструктурироваться, чтобы интегрировать аномалию или аномалии. Этот процесс, который сопряжен с отбрасыванием некоторых ставших общепринятыми и стандартными убеждений и их заменой новыми, продолжается до тех пор, пока парадигма не приобретет новую конфигурацию и не наполнится новым содержанием.
Известный американский исследователь Т. Кун, проследивший этот феномен в истории науки, пришел к выводу, что научное "открытие начинается с осознания аномалии, то есть с установления того факта, что природа каким-то образом нарушила навеянные парадигмой ожидания, направляющие развитие нормальной науки. Это приводит затем к более или менее расширенному исследованию области аномалии. И этот процесс завершается только тогда, когда парадигмальная теория приспосабливается к новым обстоятельствам таким образом, что аномалии сами становятся ожидаемыми. Усвоение теорией нового вида фактов требует чего-то большего, нежели просто дополнительного приспособления теории; до тех пор пока это приспособление не будет полностью завершено, то есть пока ученый не научится видеть природу в ином свете, новый факт не может считаться вообще фактом вполне научным". Это в полной мере применимо и к общественно-историческим феноменам. Открытие любого социального или политического факта, идеала, ценности, установки и т.д. нельзя считать единичным актом. Это более или менее длительный процесс проб и ошибок, прецедентов и отказов признать эти прецеденты и т.д. Проект парадигмы или модели созревает медленно. Поэтому бывает весьма трудно устанавливать подлинность авторства конкретного мыслителя, поскольку он при всей значимости его вклада, создавая >свою систему, систематизирует и интегрирует в нее идеи и мысли своих предшественников, которые так или иначе затрагивали развиваемые им темы.
Итогом всех этих трансформаций является смена господствовавшей парадигмы новой. Эпоха, когда та или иная парадигма со своими социально-философскими и идейно-политическими конструкциями занимает господствующие позиции, приходит к концу, открывая путь новой парадигме.

§ 4. Парадигма капитализма и ее важнейшие разновидности

Каждая общественно-историческая эпоха вырабатывает собственную, характерную только ей парадигму. Здесь как нельзя лучше подходит постулат О. Шпенглера, который гласит: Нет вечных истин. Каждая философия есть выражение своего и только своего времени, и нет двух эпох, которые имели бы одинаковые философские устремления, если только мы говорим о настоящей философии, а не о каких-нибудь академических общих местах. Различие не в том, вечно или нет данное явление, а в том, жизненное ли это учение на некоторое время или мертворожденное. Суть в том, какой человек нашел в них свой образ. При этом следует отметить, что смена парадигм случается редко, при крайней необходимости, при действительно крупных передвижках в общественно-историческом бытии, истощении господствующих принципов и идеалов. При этом необходимо делать различие между сменой всей системы миропонимания при переходе от одной эпохи к другой, например от рабовладельческой к феодальной или от феодальной к капиталистической, и сменой парадигм в рамках одной и той же эпохи.
Великая трансформация, приведшая к формированию капиталистической системы и ее приходу на смену феодализму, естественно, имела своим следствием возникновение и утверждение новой системы миропонимания или той, которая перевернула все представления о человеке, обществе, государстве, об их сущности и взаимоотношениях. Эта система первоначально получила импульс и формировалась на территории бывшей Западной Римской империи с охватом англосаксонского мира на Североамериканском континенте. Ее основу составили западное христианство, ренессанская и реформационная культурная традиция, Просвещение и связанные с ним социально-философские и общественно-политические учения. Эта система в процессе своего формирования вобрала в себя самые разнородные и зачастую, казалось бы, несовместимые друг с другом элементы: переработанные в свете научных достижений конца средневековья и Нового времени идеи античного и средневекового республиканизма, естественного права, рационализма, laissez faire, принципы рыночных отношений и т.д., и т.п. Весь комплекс принципов, установок, ценностей и ориентации, в более или менее законченной форме оформившихся в конце XVIII -первые десятилетия XIX в. и составивших основу миропонимания капиталистической общественно-политической системы, в своей эволюции прошел ряд этапов, соответствующих основным этапам развития самой капиталистической системы на протяжении XIX-XX вв. Важнейшие параметры каждого из трех, на мой взгляд, основных этапов развития капитализма на Западе или, если взять более широко, всего западного общества в целом воплощались и легитимизировались особыми, характерными для каждого из этих этапов, общественно-политическими парадигмами, которые за неимением подходящих названий я называю "либеральной", "социал-демократической" и "неоконсервативной". Условность этих названий станет очевидна из последующего изложения. Здесь отметим лишь, что либеральная парадигма соответствовала периоду свободнопредпринимательского капитализма, социал-демократическая - периоду, который у нас именуется государственно-монополистическим, а неоконсервативная - знаменует собой вступление капитализма в качественно новую фазу своего развития, начавшуюся с середины 70-х гг.
Стержень либеральной парадигмы составляет идея прирожденных, неотчуждаемых прав каждого человека на жизнь, свободу и частную собственность. Неразрывная взаимосвязь этой триады выражается в убеждении, что частная собственность - основа индивидуальной свободы, которая, в свою очередь, рассматривается в качестве необходимого условия самореализации отдельного индивида, выполнения главного предназначения его жизни. Отсюда атомистическая трактовка общества, понимаемого как совокупность равноценных и равновеликих друг перед другом личностей. На этой основе с самого начала в либеральной парадигме проводилось разграничение между гражданским обществом и государством, были сформулированы понятия гражданского общества и, соответственно, гражданина. Важным составным элементом либеральной парадигмы стала идея плюрализма, признающая господство во всех сферах общественной жизни принципа многообразия: в социальной сфере - различных классов, слоев, заинтересованных групп и т.д.; культурной - разнообразия этнических, региональных или иных культур, культурных типов и течений, средств массовой информации, отделения церкви от государства, различных конфессий, церковных деноминаций, вероисповеданий и т.д.; политической - политических сил, партий, организаций, группировок, клубов и т.д.
Такой подход предполагает для всех составляющих данный социум индивидов и группировок равные возможности самореализации и равные права в достижении своих целей и интересов. Отсюда - принцип laissez faire, laissez passer, свободного рынка и свободной конкуренции в социальной и экономической сферах. В политической сфере этот принцип выражается в равенстве всех перед законом, инструментом реализации которого выступает правовое государство. Социал-демократическая парадигма. Здесь сохраняются все элементы либеральной парадигмы с соответствующей модификацией. Прежде всего идея негативной свободы дополняется идеей позитивной свободы, а классический индивидуализм - новым индивидуализмом. Для корректировки негативных аспектов и нежелательных последствий свободного рынка и свободной конкуренции разработана и во все более растущих масштабах используется система государственного регулирования экономики.
Политические права дополняются социальными правами, предусматривающими предоставление всем членам общества принятого в данном обществе минимума материальных благ. Вводится принцип социальной ответственности как частных корпораций, так и государства. Социальные программы становятся неотъемлемой частью правового государства. Более того, правовое государство приобретает форму государства благосостояния. На этой основе происходит расширение функций государства, во многом дополняющих, а в ряде случаев и заменяющих функции гражданского общества. Сближение прерогатив и функций сфер гражданского общества и государства нашло свое наиболее далеко идущее выражение в расширении масштабов деятельности неокорпоративизма. Произошла дальнейшая демократизация либерально-демократических институтов, охватив все основные категории граждан. В послевоенные десятилетия в ведущих капиталистических странах они приобрели подлинно всеобщий характер. Одновременно имело место беспрецедентное расширение масштабов и прерогатив бюрократических и неокорпоративистских институтов, что, в свою очередь, привело к увеличению полномочий исполнительной власти за счет законодательной, сужению сферы деятельности выборных органов и должностных лиц в пользу назначаемых. Во многих аспектах государство приобрело имперские атрибуты, которые в конечном итоге привели к его перегрузке.
Неоконсервативная парадигма интегрирует в себя важнейшие ценности, институты и постулаты либерально-демократической и социал-демократической парадигм с соответствующей их модификацией. Центральное значение в этой парадигме приобретают установки и ориентации на индивидуализацию в экономической, социальной и политической сферах, ударение переносится на приватизацию и частную жизнь, с количественных на качественные параметры, на смену уровню жизни приходит качество жизни, материальным ценностям - так называемые постматериальные ценности. Лозунгом дня становится "меньше - это лучше". Провозглашается своего рода "психологическая революция", призванная выдвинуть в центр внимания человека, заменить характерный для предшествующей эпохи "машиноцентризм" "человекоцентризмом". Защита прав человека приобретает статус одного из основополагающих проблем государственной и международной политики. Появляется тенденция к постепенному сокращению роли государства в экономике, увеличению децентрализации и роли частной инициативы, возрождению значения промежуточных институтов. А в социальной сфере наблюдается тенденция к замене или дополнению государства благосостояния обществом благосостояния, при котором всевозрастающую роль в реализации социальных программ отводят частным, общественным институтам, организациям, группам.
Одновременно происходит дальнейшая демократизация либеральной демократии. Масштабное введение в повседневную жизнь информационной и телекоммуникационной технологии привело к усилению позиций плебисцитарной и партисипаторной форм демократии, утверждению так называемой "теледемократии" и "электронной демократии". Важным компонентом этой парадигмы является признание факта формирования подлинно всемирной цивилизации и установки на наполнение демократии общечеловеческим содержанием.
Не составит особого труда доказать, что размежевание основных социальных и политических сил по идейно-политическому, идеологическому признаку и, соответственно, с точки зрения политической стратегии на каждом из этапов при всех необходимых оговорках шло в основном в рамках этих парадигм. Так, анализ перипетий эволюции основных течений общественно-политической мысли со всей очевидностью показывает, что, например, консервативные течения, которые первоначально решительно отвергали те или иные новые ценности и принципы, выдвигавшиеся другими течениями, например либерализмом и марксизмом, в конечном счете заканчивали их частичным или полным признанием и интегрированием в свои конструкции. Наиболее дальновидные представители консервативного лагеря нередко шли на далеко идущие уступки в сфере политики, сохраняя приверженность отдельным основополагающим принципам консерватизма в других сферах. Истинный консерватизм, призванный защищать статус-кво, обосновывать необходимость его сохранения, должен учесть существующие в мире реальности и приспосабливаться к ним. Поскольку же мир динамичен и подвержен постоянным изменениям, консерватизм не может отвергать все без исключения изменения. Показательно, что начиная со второй половины XIX в., особенно в XX в. (в ряде случаев после второй мировой войны), приспосабливаясь к социально-экономическим и общественно-политическим изменениям, консерваторы приняли многие важнейшие идеи и принципы, которые ими раньше отвергались, такие, например, как свободнорыночные отношения, конституционализм, система представительства и выборности органов власти, парламентаризм, политический и идеологический плюрализм и т.д. При всей своей приверженности религиозной вере после второй мировой войны большинство консерваторов приняли рационализм и технократизм.Такое же положение вещей наблюдается и в отношении социал-демократии, которая прошла длительный путь трансформации от ревизии отдельных основополагающих постулатов марксизма до полного отказа от него. Если марксисты ленинского толка выдвигали свои концепции социализма как сознательную антитезу либерализму, то Э. Бернштейн и его сторонники, выделяя в либерализме различные уровни, рассматривали свои программы как своеобразный синтез с либерализмом. Как утверждал Бернштейн, социализм есть "организаторский либерализм", если подразумевать под либерализмом не узкое партийно-политическое учение, а всемирно-историческое освободительное движение, общеприемлемые, распространяющиеся на всех требования и соответствующие им институты которого сохраняют свою силу и при социализме. В конце XIX- начале XX в. немецкая социал-демократия стала строить свою политику не на идеях непримиримой классовой борьбы и уничтожения существующей государственно-политической системы, а на признании правового государства как реальной почвы для постепенного врастания в социалистическое государство. Эволюция в этом направлении завершилась полным отказом в Годесбергской программе СДПГ от марксизма и, соответственно, от теории классов и классовой борьбы. Аналогичную эволюцию претерпели и остальные национальные отряды социал-демократии Запада. Поэтому было бы явным преувеличением, явной передержкой фактов утверждение о том, что существующая ныне на Западе общественно-политическая система является результатом победы идеалов и установок какого-либо одного идейно-политического течения, реализации одной альтернативы, оттеснившей или победившей все остальные альтернативы. Я исхожу из того основополагающего постулата, что в ней зримо или незримо, в большей или меньшей мере, в тех или иных комбинациях и сочетаниях присутствуют элементы всех важнейших альтернатив: либерализма, консерватизма, марксизма и его детищ в лице социал-демократии и марксизма-ленинизма. Например, в формулировании и реализации концепции государства благосостояния, без которого невозможно представить себе современную западную общественно-политическую систему, свой вклад внесли как либералы, так и консерваторы и особенно социал-демократы. Несомненно и то, что в число основателей государства благосостояния входят столпы консерватизма, такие как О. Бисмарк, Б. Дизраэли и др. Известно и то, что Р. Дарендорф не без оснований называл двадцатый век "социал-демократическим веком", имея в виду реализацию в государстве благосостояния важнейших постулатов, сформулированных западноевропейской социал-демократией.
Прослеживается своеобразная закономерность убывающей радикальности идейно-политических течений и отдельных составляющих их идей и установок. На первом, своего рода романтическом или "героическом", этапе они выдвигаются на общественно-политическую авансцену чуть ли не агрессивно, с вызовом, формулируя свои позиции и установки выпукло, жестко, упрощенно. Так было и с классическим либерализмом, и с марксизмом, и с неоконсерватизмом. Каждое из них закладывало основу новой парадигмы, но в возведении той или иной конструкции и ее завершении участвовали все основные, а порой и маргинальные течения. В этом процессе первоначальные идеи и установки, жестко и упрощенно сформулированные представителями течения-зачинателя, во взаимодействии и конфликтах с компонентами других (и старых, и возникающих новых) течений существенно модифицировались, приспосабливаясь к последним и заимствуя у них те или иные элементы, в наибольшей мере отвечавшие сложившимся реальностям. В свою очередь, эти последние заимствуют у первого наиболее жизнеспособные элементы, приспосабливая их для выражения своих интересов, тем самым модифицируя и обогащая свой идейный арсенал.

§ 5. Консенсус как сущностная характеристика парадигмы

Идейно-политические течения, в совокупности составляющие общественно-политическую парадигму, - это по сути идеальные типы, которые не всегда и не в полной мере соответствуют реальному положению вещей в том смысле, что они никогда не были точным отражением практики. В них содержится значительная доля идеального, то есть не того, что есть в действительности, а того, что провозглашается в теории, или должное, и необходимость их вычленения определяется во многом эпистемологическими соображениями. Иначе говоря, общественно-политическое состояние, общественно-политическая система с ее институтами, ценностями, идеалами - не результат реализации положений какого-либо одного социально-философского учения, принципа, "изма", не торжество интересов какого-либо одного класса, слоя, группировки. Они - результат синтеза всех предшествующих течений в экономике, политике, религии, философии, столкновения интересов и противоречий, развязывания и разрешения завязываемых в процессе жизнедеятельности общества узлов и проблем. Очевидно, что тому или иному идейно-политическому течению может принадлежать приоритет в формулировании и выдвижении определенной идеи или комплекса идей. Но в историческом контексте их относительность и податливость более или менее существенным модификациям представляются неизбежными. В противном случае нарушается и извращается естественный ход событий, общественно-историческое развитие сворачивает на путь, чреватый непредсказуемыми, а возможно, и катастрофическими последствиями.
Поучителен здесь опыт реализации марксистско-ленинской модели переустройства общества, проникнутой духом одиннадцатого из "Тезисов о Фейербахе", который гласит: "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его". В "Интернационале", ставшем гимном всего пролетариата, эта мысль получила строго отчеканенную форму.
В соответствии с ней была поставлена задача разрушить существующий мир и на его обломках построить новый. С этой целью была сформулирована грандиозная, во многом умозрительная альтернативная модель, бескомпромиссно противопоставленная существующей системе. Тем самым, по сути дела, отрицалось сущностное единство общественно-политической системы и постулировалась возможность развития или реализации какого-либо одного ее отдельно взятого элемента вне связи с остальными элементами или вопреки им.
Поэтому неудивительно, что подавляющее большинство утопий, передовых по своему первоначальному замыслу, оказываются консервативными по своей социально-философской сути. Они замкнуты в системах, базирующихся на неподвижной основе и пытающихся втиснуть реальную жизнь в прокрустово ложе отвлеченных и искусственных конструкций. Здесь политика, по сути дела, превращается в религию, предусматривающую достижение высшей гармонии посредством органического слияния личной и общественной жизни.
С определенными оговорками можно сказать, что и марксизм, вложив в свой общественный идеал абсолютный смысл, по сути дела, перенес христианскую по своей сущности мессианскую идею на рабочий класс, отводя ему ту роль, которая в ветхозаветной мифологии принадлежала богоизбранному народу. Марксизм-ленинизм выработал принцип своеобразной "игры с нулевой суммой", суть которого В.И. Ленин сформулировал следующим образом: вопрос стоит так - буржуазная или социалистическая идеология. Середины тут нет (ибо никакой "третьей" идеологии не выработало человечество, да и вообще общество, раздираемое классовыми противоречиями, и не может быть никогда внеклассовой и надклассовой идеологии). Поэтому всякое отстранение от нее означает тем самым усиление идеологии буржуазной. Такому резкому противопоставлению, определенному обособлению марксизма, особенно в его ленинской интерпретации, во многом способствовал сам процесс его самоутверждения в качестве мировоззрения формировавшегося рабочего класса. Подобное отстранение, в свою очередь, привело в конечном счете к догматической канонизации марксизма, породившей пренебрежительное отношение ко всему философскому наследию прошлого.
Совершенно правомерно встает вопрос о роли революции как локомотива истории, разрушителя старого и демиурга новой общественно-политической системы. В свете вышеизложенного революцию, по-видимому, правильнее было бы рассматривать как насильственно проведенный рубеж, отделяющий старый порядок от новой, существующей только в проекте системы. Революция не всегда приводит к тем целям, для достижения которых она была задумана и осуществлена. Нередко в ней разрушительное начало превалирует над созидательным началом. Не без некоторого преувеличения этого момента С.Л. Франк характеризовал революцию как попытку "с помощью взрыва исправить недостатки паровой машины или с помощью землетрясения установить целесообразно распланировку города".
Как это ни покажется с первого взгляда парадоксальным, революция может играть роль инструмента перехода к новому качеству общества лишь в том случае, если за ней последует реставрация. Революция без реставрации имеет свою логику, суть которой состоит в сведении всего и вся к единому знаменателю, упрощению, унификации, в процессе которого с общественно-политической арены тем или иным способом удаляются один за другим все "лишние" элементы, классы, сословия, группы и т.д., круг которых прогрессивно сужается по мере "прогресса" революции. Постепенно ликвидируются любые возможности для каких бы то ни было споров, дискуссий, оппозиционных взглядов. Создается видимость разрешения всех противоречий и конфликтов. Наступает паралич социума, превратившегося в замкнутое пространство, не терпящее "возмущений" изнутри или извне. Допускается лишь движение, призванное воспроизвести официально разрешенные структуры. В конечном счете в силу присущей такой перманентной революции внутренней логики власть народа превращается во власть над народом. Именно к такому завершению пришла Великая французская революция конца XVIII в., к такому же завершению пришла и Октябрьская революция в России. В первом случае акт реставрации, возвратившей общество к реальному жизненному процессу, состоялся через несколько лет, а во втором случае затянулся на многие десятилетия. Очевидно, что парадигмы имеют важное значение для понимания мира политического в целом и различных политических феноменов и процессов в частности. Они составляют центральный стержень в мировоззренческом измерении политического. Вместе с тем необходимо еще раз подчеркнуть, что парадигмы имеют равновеликую значимость для большинства социально-политических сил в соответствующий исторический период.

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ

1. Что понимается под мировоззренческим измерением политики?
2. Что такое политическая философия и политическая теория? Как они соотносятся?
3. Какова взаимосвязь между политикой и идеологией?
4. Назовите сущностные характеристики общественно-политической парадигмы.
5. Назовите сущностные характеристики парадигмы капитализма.
6. Какие разновидности парадигмы капитализма вы знаете? Дайте их характеристику.
7. В чем состоит принцип дополнительности в развитии и функционировании социальных и политических феноменов?
8. В этом контексте в чем состоит особенность марксизма и марксизма-ленинизма?
9. Как можно трактовать роль революции в контексте концепции парадигмы?

ЛИТЕРАТУРА

Ананьин О. Экономическая теория: кризис парадигмы и судьба научного сообщества // Вопросы экономики. - 1992. - № 10;
Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. - М., 1972;
Гаджиев К.С. Размышления о конце евроцентристского мира и новой конфигурации геополитических сил // Социологические исследования. - 1993. -№ 4, 6;
Гаджиев К.С. От биполярной к новой конфигурации геополитических сил // Мировая экономика и международные отношения. -1993. - № 7;
Ленин В.И. Поли. собр. соч. - 5-е изд. - Т. 6. - С. 40;
Кун Т. Структура научных революций. - М., 1975;
Новгородцев П.И. Об общественном идеале. - Берлин, 1922;
Сорокин П. Человек, общество, цивилизация. - М., 1992;
Уайтхед А.Н. Избранные работы по философии. - М., 1989;
Шпенглер О. Закат Европы. - М., 1993;
Экономическая теория на пути к новой парадигме; методология подхода // Вопросы экономики. -1992. - № 10;
Ясперс К. Смысл и назначение истории. - М., 1992.