Глава VII. Тоталитаризм: политический аспект

По вполне понятным причинам у нас проблемы, связанные с тоталитаризмом, вплоть до недавнего времени как бы находились под запретом и стали предметом систематического внимания и интереса обществоведов лишь в последние годы. В этом плане больше повезло авторитаризму, который у нас ассоциировался с правыми диктаторскими режимами преимущественно в странах "третьего мира" и лишь отчасти в развитых странах. В целом авторитаризм и тоталитаризм - это две основные модели политической системы и политической культуры диктаторского типа, между которыми есть существенные различия по целому ряду основополагающих характеристик. Например, если тоталитаризм, как будет показано ниже, предполагает полное подчинение всех сфер жизни государственному началу, то авторитарный режим в целом оставляет на усмотрение самих частных лиц вопросы отправления религиозной веры, экономической деятельности, семейной жизни и т.д., если это не противоречит интересам сохранения существующей системы. Он в принципе не затрагивает существующую социально-классовую стратификацию, иерархию властных структур, привычные ритмы труда и отдыха, формы семейных и личных отношений и т.д.
Но при всем том между тоталитаризмом и авторитаризмом много общего, что зачастую делает линию разграничения между ними весьма условной. Например, авторитаризм, в частности, означает неограниченное господство в государстве какого-либо отдельного лица, клики или какой-либо иной группы людей, узурпировавших власть парламентскими или насильственными (переворот, путч) методами. Этот же принцип с теми или иными нюансами характерен и для тоталитаризма. Например, нацистский режим в Германии невозможно представить себе без фюрера А. Гитлера, а большевистский режим в СССР - без вождя всех народов И.В. Сталина. Вместе с тем более или менее жизнеспособная авторитарная система предполагает определенный пласт тоталитарной инфраструктуры. Поэтому не случайно, что до сих пор не прекращаются споры относительно того, какой был режим во франкистской Испании и салазаровской Португалии - авторитарный или тоталитарный? Подобных примеров можно привести много. Учитывая этот факт и руководствуясь соображениями экономии места, здесь главное внимание уделяется анализу политологических аспектов тоталитаризма.
Понятие "тоталитаризм" вошло в обиход в научной литературе Запада в конце 30-х гг. нашего века. Агрессивная политика гитлеровского рейха и особенно вторжение германских войск в Польшу заставили западных интеллектуалов пересмотреть оценку фашизма как меньшего зла по сравнению с большевизмом.
Нападение же Германии на Советский Союз заставило советских политиков и обществоведов отказаться от определения нацизма как новой стадии капитализма и характеристики войны как войны исключительно между капиталистическими странами. Во время войны фашизм мог служить в качестве обобщающего понятия, пригодного для характеристики итальянского, германского и испанского режимов и разграничения этих последних от советского социализма. Только после войны на Западе снова стали проводить аналогию между коммунизмом и нацизмом, ГУЛАГом и нацистскими концентрационными лагерями. А советские теоретики марксизма, в свою очередь, вспомнили, что нацизм - проявление новой фазы капитализма в кризисе.
Создана обширная литература Запада, посвященная различным аспектам авторитаризма и тоталитаризма. Здесь достаточно упомянуть работы X. Арендт, Б. Мура, 3. Бжезинского и К. Фридриха, Ж-Ж. Ревеля, Дж. Гольдфарба и др. Среди них заметно выделяется ставшая в некотором роде классикой монография X. Арендт "Происхождение тоталитаризма".В настоящее время у нас в данной сфере делаются лишь первые шаги, и поэтому рано говорить о профессионализации и каком бы то ни было консенсусе в анализе и трактовке тоталитаризма. Одни считают его вечным атрибутом человеческой истории, другие - достоянием индустриальной эпохи, а третьи - феноменом исключительно XX в. Естественно, в данной главе излагается собственная позиция автора. В ней главное внимание уделяется концептуальным и типологическим аспектам тоталитаризма путем сравнительного анализа основных компонентов и характеристик, условно говоря, левого, или большевистского, и правого, или фашистского, его вариантов. Несомненно, между этими двумя вариантами много различий, порой существенных, которые при традиционной типологизации располагаются по двум крайним полюсам идейно-политического спектра. Здесь достаточно упомянуть такие дихотомические пары, как интернационализм-национализм, теория классовой борьбы - национально-расовая идея, материализм - идеализм и т.д., с помощью которых определяется противостояние марксизма-ленинизма и фашизма. Если марксизм-ленинизм возник в качестве реакции на буржуазно-либеральную демократию, то фашизм возник против как этой последней, так и марксистско-ленинского интернационализма. Подобных различий можно было бы привести множество. Но все же я исхожу из постулата, что при всех этих и других видимых невооруженным глазом различиях с точки зрения методологии и основополагающих сущностных характеристик оба они представляют проявления одного и того же общественно-исторического феномена - тоталитаризма, и в этом качестве они имеют много общего.

§ 1. Аннигиляция традиции
§ 2. Тоталитарные перевоплощения интернационализма и национализма
§ 3. Тоталитарный человек в тоталитарном государстве
§ 4. Идеологический монизм и закрытость системы
§ 5. Террор как сущностная характеристика тоталитаризма
§ 6. Общие выводы

§ 1. Аннигиляция традиции

Существует весьма популярное и довольно устойчивое мнение, согласно которому советская коммунистическая империя на Востоке и нацистский Третий рейх на Западе коренились в национально-исторических традициях России и Германии и, в сущности, представляли собой продолжение истории этих стран в новых условиях. Как можно убедиться из последующего изложения, такое мнение верно лишь отчасти, поскольку в ряде ключевых аспектов обе империи были построены на разрыве исторической преемственности и в чем-то даже отказе от некоторых ключевых элементов национально-исторической традиции. Разумеется, у приверженцев обеих разновидностей тоталитаризма не было недостатка в заверениях о своей приверженности историческому началу, более того, именно себя они выдавали как истинных наследников и продолжателей дела наиболее достойных, на их взгляд, предков и радетелей национальной культуры, величия и традиций. Более того, Гитлер и его приспешники любили выставлять свои идеи и планы как возврат к истории, как восстановление прерванной цепи времен. При всем этом оба варианта тоталитаризма настаивали на всемерно быстром формировании и форсировании создания нового общества за счет полного разрушения существующего мира "до основания" и построения на его обломках нового мира в соответствии со своими искусственно сконструированными моделями. С этой точки зрения и советский большевизм, и фашизм носили антиисторический характер.
Сущностной характеристикой тоталитарной системы является ориентация на слитность, тотальное единство всех без исключения сфер жизни общества. Человек - это абстракция, некая умственная конструкция того, что останется, если от него отнять характеристики расы, пола, возраста, нации, культуры, веры и т.д. Не случайно идеологи и вожди тоталитаризма поставили своей целью трансформацию экономических, социальных, социокультурных, духовных отношений, убеждений, ценностей, установок людей. Более того, ставилась задача сознательной и целенаправленной переделки самой человеческой онтологии. С этой точки зрения тоталитаризм, в отличие от всех форм традиционного деспотизма, абсолютизма и авторитаризма, является феноменом XX столетия. Для последних при всех их различиях было характерно господство традиции, обычая, предания и т.д., власть занимала подчиненное по отношению к ним положение. Более того, власть основывалась на традиции. Единство в традиционном обществе зиждилось на таких общественных структурах, как семья, община, родственные связи; племя, этнонациональное сообщество, церковь и т.д. Показательно, что люди, порой занимая чуть ли не рабское положение по отношению к власть имущим, все же находили опору в этих структурах.
Тоталитаризм строится на уничтожении всех естественных корней, связывающих отдельного человека с общественным организмом, всех опор, служащих для человека своеобразными референтными группами, как, например, нация, соседняя родственная община, церковь, реальные, а не официальные организации, союзы, ассоциации, сословия, классы и т.д., на предельной унификации всех связей человека, отношений и выставлении на всеобщее обозрение самых неприкосновенных аспектов частной жизни. Единственной основой для отдельного человека остается государство. Здесь, пожалуй, в наиболее наглядной форме и во вселенских масштабах был реализован принцип "разделяй и властвуй".
Идеологи и вожди тоталитаризма сделали все для того, чтобы фрагментировать и атомизировать общество, лишить человека унаследованных от прошлого социальных и иных связей и тем самым изолировать людей друг от друга. В результате каждый отдельно взятый индивид остается один на один с огромным всесильным аппаратом принуждения. Исчезает разделение между государством и гражданским обществом. Государство тотально доминирует над обществом. Сущностной характеристикой тоталитаризма является ориентация на слитность, тотальное единство всех без исключения сфер жизни общества: идеологической, политической, экономической, социальной. Это, в частности, проявилось в отрицании тоталитаризмом важнейшего, центрального элемента современной западной цивилизации - гражданского общества и его институтов, составляющих фундаментальные аспекты человеческого бытия.

§ 2. Тоталитарные перевоплощения интернационализма и национализма

Как известно, одной из важнейших традиционных основ, на которые опирается личность, является нация. Симптоматично, что правый и левый варианты тоталитаризма, подойдя к этой проблеме, казалось бы, с прямо противоположных позиций, сумели использовать ее каждый по-своему для утверждения тотального господства государства.
С определенными оговорками можно сказать, что марксизм является ровесником национальной идеи и понимаемого широко (а не только сугубо негативно) национализма. В этом контексте он представлял собой не только вызов классической политической экономии, не только критику капиталистических производственных отношений, но и критику национализма и религии. Будучи программой освобождения людей от промежуточных образований, мешающих превращению отдельного индивида во "всемирную историческую личность", марксизм постулировал образование пролетариата в качестве силы, действующей на наднациональном уровне. Чтобы подчинить людей выполнению этой цели, ставилась задача подорвать национально-культурные традиции и ценности, оторвать их от национальных корней. Поэтому естественно, что с самого начала марксизм рассматривал национализм, равно как и религию, как противника и врага, с которыми необходимо вести решительную и бескомпромиссную борьбу.
Оценивая национальный вопрос всецело с точки зрения целей классовой борьбы пролетариата, основоположники марксизма исходили из постулата, согласно которому любое общество строится на горизонтальных классовых различиях, пересекающих национальные границы и приверженности, и поэтому классовые различия играют более фундаментальную роль по сравнению со всеми другими различиями, в том числе и национально-этническими. Была сформулирована идея, согласно которой национализм представляет собой прочный побочный продукт капиталистического развития, и ему суждено исчезнуть с исчезновением капитализма. К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что освобождение пролетариата от капиталистического ига приведет к ускоренному исчезновению национальных различий и антагонизмов. Предполагалось, что с установлением господства пролетариата и по мере утверждения принципов социализма разделение людей по национальному принципу потеряет всякий смысл и оно будет полностью заменено классовым разделением. При этом особо подчеркивалась мысль о том, что только пролетариат способен стать той силой, которая может выполнить историческую задачу объединения народов в единое целое.
Следует отметить, что среди марксистов, в том числе в русском марксизме, шли ожесточенные споры о будущем наций и национальных отношений в условиях перехода к социализму и в ходе социалистического строительства. Но при всех спорах о федерализме, автономизации, реализации права наций на самоопределение, вплоть до полного отделения, В.И. Ленин и его сподвижники в целом сохраняли убежденность в том, что в процессе социалистического строительства социально-экономические и национально-культурные различия между регионами, национально-государственными образованиями постепенно будут сглажены и в конечном счете преодолены, что создаст условия для победы интернационального начала над национальным началом.
Идея интернационализма, лежащая в основе коммунистической эсхатологии, была бескомпромиссно противопоставлена национальной идее. Первая подмяла под себя, полностью подавила вторую. Марксизм-ленинизм, руководствующийся фундаментальной установкой на разрушение до основания старого мира и построение на его обломках новой общественной системы, по самой своей сути не мог принять национальную идею, национальное начало, тем более национализм, поскольку они рассматривались (собственно, и были таковыми) как важнейшее препятствие на пути интернационального единения народов на принципах классовой солидарности и классовой борьбы. Тем более подавление национального начала входило интегральной частью в социальную, социокультурную и политическую программу тоталитаризации и культуру тоталитаризма, взятые на вооружение руководством СССР в процессе социалистического строительства.
Поэтому неудивительно, что предложенная коммунистами программа имела своей целью, по сути дела, сознательную, принудительную систематическую переделку самой природы этноса, этнонационального. Такая цель вытекала, собственно говоря, из самой установки на большевизацию и советизацию всех аспектов жизни огромной многоликой империи, ее государственно-административной системы, культуры, социальной сферы и т.д., даже реалий быта. Как известно, правители Российской империи довольно терпимо относились (либо смотрели на это сквозь пальцы) к сохранению во многих этнонациональных образованиях традиционных форм и органов управления, вероисповедания и т.д. Большевизация и советизация предполагали уничтожение всего этого и жесткую унификацию и стандартизацию всего и вся по меркам, составленным в центре. Сейсмические волны от взрыва храма Христа Спасителя, прокатившиеся по необъятным просторам великой страны (волны, начавшиеся еще до самого этого взрыва), смели собой не только православные храмы и церкви, но также множество и множество костелов, мечетей, синагог и т.д.
С этой точки зрения все нации и народности оказались действительно равны. Как бы издеваясь над законами социально-исторического развития, предписывающими каждому народу свой собственный путь и собственное место в обществе, называемом человечеством, была поставлена задача осчастливить многие народы, оставшиеся при феодализме, путем их перенесения в социализм, минуя капитализм, а те народы, которые "застряли" в родо-племенных отношениях, приобщить к благам социализма, минуя и феодализм, и капитализм. Широкомасштабное репрессирование и выселение наиболее трудолюбивой прослойки населения из деревни под лозунгом ликвидации кулачества как класса, вынужденное переселение людей в города и другие, зачастую отдаленные, регионы страны вели к подрыву питательных корней, вековых устоев национального образа жизни, ослаблению приверженности к труду, к родному очагу, к национальной истории. В итоге советские люди были объявлены членами совершенно невероятного и парадоксального образования - интернационального народа, безнациональной нации - "новой исторической общности" в лице советского народа.
Еще более парадоксальным представляется то, что идеология интернационализма приобрела уже в своеобразно перевернутой форме функции идеологии национализма. Этому в значительной степени способствовали интересы и потребности сохранения России как единого государства в условиях возрождения сепаратистских устремлений отдельных национальных регионов внутри страны и постоянной угрозы внешней интервенции, создавшей атмосферу осажденной крепости. Идеология интернационализма, по сути дела, оказалась поставленной на службу государственных имперских интересов. Получилось нечто вроде "сердечного согласия", а то и полного слияния между коммунизмом и имперским национализмом. Иначе говоря, идеология интернационализма стала выполнять функции, аналогичные тем, которые национализм играл в идеологии германского нацизма. Не случайно понятия "антикоммунизм" и "антисоветизм" стали в некотором роде синонимами, а ключевым элементом пролетарского интернационализма считалась поддержка политики Советского Союза.
Что касается фашизма, то в нем произошло органическое слияние социализма и национализма, что в итоге и дало основание Гитлеру и его сподвижникам говорить о национал-социализме. С этой точки зрения интерес представляет определение социалиста, которое Гитлер дал в одном из выступлений в 1922 г.: "Тот, кто готов рассматривать цели нации как свои собственные в той мере, когда для него нет более высокого идеала, чем благосостояние нации; тот, кто понимает наш государственный гимн "Германия превыше всего" в том смысле, что для него нет в мире ничего выше его Германии, народа и земли, тот является социалистом".
Очевидно, что в рассматриваемом аспекте марксизм-ленинизм и фашизм придерживались диаметрально противоположных позиций. Воинствующий расизм и национализм последнего общеизвестны. Здесь укажем лишь на то, что в, так сказать, методическом плане в деле утверждения тоталитарных структур и ментальности они сыграли роль, аналогичную той, которую теория классовой борьбы и идея интернационализма - в марксизме-ленинизме. Подобным же образом расизм и национализм были превращены в универсальные системообразующие установки, определяющие весь строй действий и мыслей всех членов общества. С самого начала фашизм рассматривал нацию как высший синтез всех без исключения материальных и духовных ценностей, пользующихся приоритетом перед отдельным индивидом, группами, слоями, классами. Как утверждал Гитлер в своем выступлении перед промышленниками в 1932 г., определяющее значение имеет "осуществление волеизъявления нации, ибо только это волеизъявление может быть исходной точкой для политических выступлений. Если имеется гарантия такого волеизъявления в смысле готовности жертвовать решительно всем в пользу общенациональной цели, то правительство, опираясь на такое волеизъявление, может избрать пути, которые должны привести к успеху".
Важное место в фашизме отводилось уничтожению всех классов, но в отличие от марксизма-ленинизма, предполагавшего осуществить это на путях пролетарского интернационализма, приверженцы фашизма предусматривали достичь эту цель путем подчинения всего и вся сугубо национальному началу. Идея национал-социалистического "народного государства" оценивает "значение человечества в его базовых расовых терминах". Поэтому она отвергает равноправие рас и, признавая существование высших и низших рас, считает необходимым содействовать торжеству первых. Краеугольным камнем Третьего рейха являлась идея сохранения чистоты арийской расы, а "нового порядка" для остального мира - идея господства арийской расы. Деятельность основополагающих общественных институтов всецело подчинялась этой универсальной задаче. Важной характеристикой фашистской идейно-политической конструкции стало отождествление, органическое слияние понятий нации и национального государства, в силу которого государство рассматривалось как юридическое воплощение нации, наделенное ответственностью за определенные периоды развития природы, цели и интересы нации в каждый конкретный исторический период.
С рассматриваемой точки зрения фашистская концепция государства имеет общие корни в социологической традиции Гумпиловича, Моски, Парето и Михельса, которые в тех или иных формах проповедовали различные версии органической теории общества. По мнению фашистских идеологов, интересы отдельных индивидов, групп и классов можно рассматривать как законные постольку, поскольку они совместимы с высшими интересами нации. Причем государство, как суверен, ответственно за обеспечение нормального нормативного порядка, вне которого индивидуальная жизнь лишена смысла. Общество, представляющее собой историческую общину, составляет содержание, а государство - форму политической жизни. Получалось, что государство, как верховный суверен, неизмеримо выше как отдельно взятых индивидов, так и организаций, из которых национальная община состоит. В результате фашизм "отождествлял общество с нацией, нацию - с государством, экономическую деятельность - с политической деятельностью".
Таким образом, начиная, казалось бы, с прямо противоположных позиций, Гитлер и его сподвижники, по сути дела, пришли к выводу, по своему функциональному значению близкому позиции большевиков. Только если у последних в качестве субъектов смертельной схватки выступали классы, то у нацистов демаркационная линия проходила между немцами и немецким народом, с одной стороны, и остальным миром - с другой. Как верно подметил В.В. Ильин, "языческий национализм и красный интернационализм", при всех необходимых здесь оговорках, оказались поставленными на службу идентичных друг другу целей, обоснования и идеологического обслуживания тоталитарных империй фашистского и коммунистического толка.

§ 3. Тоталитарный человек в тоталитарном государстве

Антропологический компонент тоталитаризма состоит в стремлении к полной переделке и трансформации человека в соответствии со своими идеологическими установками. Важное место в комплексе идей и механизмов, направленных на изменение человеческой онтологии, занимает жесткий контроль над сознанием человека, его мыслями, помыслами, внутренним миром. Более того, ставится задача полной трансформации человека, конструирования нового типа личности с особым психическим складом, особой ментальностью, мыслительными и поведенческими характеристиками путем стандартизации, унификации индивидуального начала, его растворения в массе, сведения всех индивидов к некоему среднестатистическому знаменателю, стерилизации или, во всяком случае, подавления индивидуального, личностного начала в человеке.
Пожалуй, предельно ясно позицию марксизма-ленинизма по этому вопросу сформулировал В. Маяковский, который декларировал в поэме "Владимир Ильич Ленин": "Единица, кому она нужна? Голос единицы тоньше писка. Кто ее услышит? Разве жена... Единица вздор, единица ноль". На смену индивидуальности, предполагающей разнообразие, оригинальность отдельной личности, приходит тип человека с его однообразием, однозначностью, без индивидуальных особенностей. Поэтому неудивительно, что наиболее завершенный вариант - "новый советский человек", каким он предстает в художественной литературе и искусстве, по сути дела лишенный национальной основы, национальных корней; он представитель безнациональной исторической общности - советского народа. Если отсутствует разделение между государством и гражданским обществом, нет общественных институтов, способных защищать человека, то последний становится простым винтиком в огромной партийно-государственной машине. В тосте на приеме в Кремле, устроенном в честь участников Парада Победы, И.В. Сталин в нескольких предложениях трижды назвал человека винтиком победы. Для советской литературы послевоенного периода этот тезис, предполагающий обезличение личности с одновременным обновлением личности, стал как бы установочным ориентиром.
Усредненный, предельно абстрагированный представитель рабочего класса рассматривался высшим человеческим типом. В культуре поощрялись якобы пролетарские, социалистические, интернационалистские характеристики, сводя национальное начало лишь к отдельным этнографическим атрибутам в чертах персонажей произведений, в описании бытовых сцен и т.д.
Тезис о тотальности и слитности индивида с обществом с особой тщательностью и откровенностью был разработан идеологами фашизма. Так, еще министр юстиции в фашистском правительстве Италии в 1925 г. Г. Рокко характеризовал социальное и политическое мировоззрение фашизма как "интегральную доктрину социальности".
Фашистские теоретики исходили из того, что любая форма организованной, автономно ассоциированной жизни воодушевляется государством. Формальным элементом в государстве является его суверенная политическая и юридическая власть. Они признавали, что организованные ассоциации в рамках государства могут формулировать правила регулирования взаимоотношений между своими членами, но эти правила будут эффективны лишь в том случае, если они санкционированы государством. Все ассоциации и организации в государстве пользуются автономией постольку, поскольку они способны управлять своими внутренними делами. Но тем не менее государство является единственным и конечным источником власти, поскольку оно обладает исключительным правом использования насилия. Тем самым фашисты, по сути дела, отвергали какие бы то ни было ограничения на политический и юридический суверенитет государства. Государство по своей сущности интегрально и тоталитарно, в его рамках нет места частному в отрыве от публичного. Эта идея нашла доктринальное выражение в следующем афоризме Муссолини: "Все внутри государства, ничего вне государства, ничего вне государства и ничего против государства". С этой точки зрения интерес представляют меры, предпринятые Гитлером уже на первом году своего пребывания у власти. Так, 4 апреля 1933 г. был введен запрет на свободный выезд граждан из страны, а также выездные визы; 11 апреля - 1 мая объявлено "Праздником национального труда"; 14 апреля - изгнание 15% профессоров из университетов и других учебных заведений; 7 мая - "чистка" среди писателей и художников и опубликование черных списков "не (истинно) немецких писателей"; 22 сентября - издание закона об "имперских культурных гильдиях" писателей, художников, музыкантов, который предусматривал фактический запрет на издание, исполнение, выставки всех тех, кто не является членом гильдии; 1 декабря - издание закона "об обеспечении единства партии и государства" и т.д.
Нечто подобное было целенаправленно осуществлено и у нас в стране. Очевидно, что в обоих случаях имеют место абсолютная власть государства над человеком, целенаправленная и всеохватывающая система духовного контроля и идеолого-пропагандистская машина, мифология и принципиальная аморальность или полное отрицание морального начала. В итоге характерным для обоих главных вариантов тоталитаризма было тотальное доминирование государства над обществом, уничтожение различий между государством и обществом. Более того, и общество и государство были фактически поглощены одной господствующей партией. При монопартийной системе первоначально происходит совмещение или фактическое слияние высших органов партии н высших органов государственной власти. Логическим завершением этой тенденции является превращение партии в решающий, стержневой элемент государственной структуры. Показательно, что, отвергая саму возможность примирения с существованием каких бы то ни было "марксистско-демократических центровых" или иных партий, А. Гитлер и другие руководители Третьего рейха исходили из того, что именно партии со своими особыми, конфликтующими друг с другом программами и стратегиями повинны в развале Германии и, естественно, не могут стать фактором ее возрождения. Отсюда Гитлер делал вывод: "Пока будет существовать национал-социалистическое государство, будет существовать национал-социалистическая партия. Пока будет существовать национал-социалистическая партия, не может быть ничего иного в Германии, кроме национал-социалистического государства". Симптоматично, что, провозгласив "вечность" своей партии, Гитлер декларировал в 1935 г.: "Партия есть моя частица, а я - часть партии".
"Мы говорим Ленин, подразумеваем - партия, мы говорим партия, подразумеваем - Ленин". Кому из нас до боли не знакомы эти слова. Но вслед за известным поэтом мы могли бы с равным основанием сказать: "Мы говорим партия, подразумеваем - государство, мы говорим государство, подразумеваем - партия". Не случайно ведь в Конституции СССР было зафиксировано положение, сформулированное в ее шестой статье, согласно которой КПСС является ядром политической системы СССР. Нельзя не отметить, что как фашизм (предельно откровенно), так и большевизм (в более завуалированной форме) в дополнение и осуществление партийно-государственной диктатуры проповедовали и широко практиковали авторитарную власть фюрера-вождя. Этот принцип в качестве руководства для себя недвусмысленно сформулировал Гитлер в "Майн кампф": "...власть начальника над подчиненными и подчинение нижестоящих вышестоящим".
На X съезде ВКП(б) В.И. Ленин проводил мысль о том, что диктатура пролетариата слишком серьезная вещь, чтобы ее можно было доверить самому пролетариату. Он, в частности, говорил, что "диктатура пролетариата невозможна иначе, как через коммунистическую партию большевиков". Поэтому не случайно, что 3. Бжезинский и К. Фридрих называют тоталитарную диктатуру "автократией, основанной на современной технологии и массовой легитимизации".

§ 4. Идеологический монизм и закрытость системы

Партийному монизму соответствует монизм идеологический, который пронизывает всю иерархию властных отношений от главы государства и партии вплоть до самых низших звеньев власти и ячеек общества. Так, в сталинском варианте тоталитаризма мифологизированный марксизм стал идеологической основой партийно-государственного тоталитарного режима. Этот марксизм обосновал миф, согласно которому коммунистическая партия, возглавившая классовую борьбу трудящихся и угнетенных, начала и совершила пролетарскую революцию и встала на рельсы социалистического строительства, тем самым проложив путь к светлому будущему - коммунизму. Следовательно, именно ей должна принадлежать вся полнота государственной власти. В данном вопросе мало чем отличалась позиция руководителей и идеологов фашизма, которые считали, что только исключительно национал-социалистическая партия вправе быть единственным носителем власти и вершителем судеб Германии.
В обеих главных разновидностях тоталитаризма все без исключения ресурсы, будь то материальные, человеческие или интеллектуальные, направлены на достижение одной универсальной цели: тысячелетнего рейха в одном случае и светло-голубого коммунистического царства всеобщего счастья - в другом. В отличие от традиционных систем, ориентированных в прошлое, тоталитаризм устремлен в будущее. Единая универсальная цель обусловливает единую моноидеологию в лице государственной идеологии, и сконструированные на ее основе политические ориентации, установки, принципы, которые с помощью разветвленной сети средств массовой информации и пропаганды, семьи, школы, церкви и т.д. настойчиво внедряются в сознание широких масс, призваны обосновать и объяснить реальную действительность в соответствующих терминах, преодолеть препятствия, стоящие на пути достижения этой цели, для чего используются все средства. Все, что не согласуется с единомыслием в отношении данной цели, предается анафеме и ликвидируется. В результате все разногласия в обществе расцениваются как зло, которое следует вырывать с корнем. В силу своей органической связи с политической борьбой споры тоталитаризма с другими философскими школами, идейными течениями и обществоведческими направлениями неизменно приобретали политическое содержание. Это определяло нетерпимость приверженцев тоталитаризма к позициям и аргументам оппонентов - представителей других течений и направлений, фанатичность в отстаивании собственных позиций и принципов. Отсюда провозглашенный большевиками принцип "кто не с нами - тот против нас" или "если враг не сдается, его уничтожают". В подобном же духе в одном из своих выступлений в 1925 г. Гитлер говорил о том, что в борьбе возможен только один исход: либо враг пройдет по нашим трупам, либо мы пройдем по его.
Тоталитарное государство использовало всю свою мощь для утверждения мифологизированной версии своей идеологии в качестве единственно возможного мировоззрения. Она была превращена, по сути дела, в своего рода государственную религию со своими догмами, со священными книгами, святыми, апостолами, со своими богочеловеками (в лице вождей, фюреров, дуче и т.д.), литургией и т.д. Здесь государство представляет собой чуть ли не систему теократического правления, где верховный жрец-идеолог одновременно является и верховным правителем. Это, по удачному выражению Н. Бердяева, "обратная теократия". Здесь все сводится к тому, чтобы добиться единства человека-массы, общества, государства, партии, слитности всех структур общественного бытия.
Тоталитарный вариант утопической политической философии постулирует идентичность индивидуальных и коллективных целей. Обещая, что моральные цели индивидуальных людей будут выполнены по мере выполнения целей народа, нации, страны, государства и т.д., "совершенному обществу, - писал П.И. Новгородцев, - прописывается значение высшей нравственной основы, которая дает человеку и полноту бытия, и смысл существования. Общественное начало получает абсолютный характер. Преданность обществу заменяет религиозные стремления, обетование земного рая ставится на место религиозных чаяний". Отсюда — моральное совершенствование людей неразрывно связано с совершенствованием общества. Поскольку как индивидуальные, так и коллективные цели носят теологический характер, мораль состоит в выполнении целей, коренящихся в природе самого субъекта, как она определена соответствующей идеологией. Подобно средневековым законам индивидуальные цели должны быть найдены, а не сконструированы. Цели отдельного индивида даны в структуре общества, человека, истории. Индивид не может изменить их, он может лишь приспосабливаться к ним. Тоталитаризм коренится в той или иной разновидности утопической политической философии, преследующей цель морального реформирования с помощью политических или иных средств.
Абсолютизация некоторых основополагающих постулатов, сформулированных на основе капиталистических реальностей середины XIX в., их экстраполяция на всю предшествующую историю человечества и на его будущее предопределили ряд серьезных просчетов и сущностных ошибок при реализации марксистской модели. К тому же нужно отметить, что заземление, массовизация, "демократизация" любой идеи ведут к потере ее способности саморазвиваться, к приспособлению к усредненной психологии массы, энтропии познавательных потенций, прогрессирующей потере научности и достоверности. Пропорционально растут нетерпимость и закрытость этой системы, она во все более растущей степени становится достоянием жрецов, существующих благодаря ей и за ее счет. Марксизм, по сути дела рассматриваемый как завершение всей мировой философии, был выведен из-под критики, а его положения сделаны критериями оценки всех остальных философских систем. Уже Ф. Энгельс и тем более наиболее преданные последователи основоположников марксизма заложили прочный фундамент позиции, ставящей К. Маркса вне критики и тем самым - в неприкосновенного пророка нового учения. "Маркс, - писал, например, Ф. Энгельс, - настолько превосходит всех нас своей гениальностью, своей чуть ли не чрезмерной научной добросовестностью и своей баснословной ученостью, что если бы кто-либо попытался критиковать его открытия, он только обжегся бы при этом. Это возможно будет только для людей более развитой эпохи". Тем самым Маркс приобретал как бы статус святого отца "церкви", а его произведения - статус священного писания, не подпадающего под общепринятые правила и нормы рационального критического анализа. Что касается марксизма-ленинизма советского периода, то он приобрел атрибуты фундаментализма с его фанатизмом, буквализмом и эсхатологизмом.
Статус религиозной веры с существенными элементами мистицизма и даже спиритуализма приобрела фашистская идеология, особенно в ее нацистской ипостаси. Ее священными книгами стали работа X. Чемберлена "Основы девятнадцатого века", которую гитлеровская газета "Фелькишер беобахтер" в 1925 г. назвала "евангелием нацистского движения", "Миф двадцатого века" А. Розенберга и др. Разумеется, над всеми ними стояла "Майн кампф" А. Гитлера, предлагавшаяся в качестве идейно-политической платформы "тысячелетнего рейха". Показательно, что почти во всех немецких семьях она выставлялась на почетное место в доме; считалось почти обязательным дарить ее жениху и невесте к свадьбе и школьнику после окончания школы.

§ 5. Террор как сущностная характеристика тоталитаризма

Неизменным атрибутом тоталитаризма является тесная взаимосвязь между истиной и силой: здесь сила определяет истину. "Учение Маркса всесильно потому, что оно верно", - говорил В.И. Ленин. В аналогичном духе рассуждали о своем учении и идеологи нацизма. В действительности же идеологии и марксизма-ленинизма, и нацизма были верны, потому что они были всесильны, потому что они опирались на фундамент карательной террористической машины, мощного пропагандистского аппарата и все аксессуары тоталитарно-диктаторского государства. Нацистские лагеря смерти и советский ГУЛАГ составляют сущностную характеристику тоталитаризма. В качестве особых политических конструкций они уникальны в своей способности комбинировать жестокость с рационализмом, ненормальное с нормальным, злое начало с банальным.
Отличительная особенность тоталитарного режима состоит в том, что здесь террор и страх используются не только как инструмент уничтожения и запугивания действительных или воображаемых врагов и противников, но и как нормальный повседневно используемый инструмент управления массами. С этой целью постоянно культивируется и воспроизводится атмосфера гражданской войны. Террор развязывается без какой-либо видимой причины и предварительной провокации, его жертвы совершенно невиновны даже с точки зрения того, кто этот террор осуществляет. Так обстояло дело в нацистской Германии, где террор был развязан против евреев, то есть людей, объединенных определенными общими расово-этническими характеристиками, независимо от их поведения. В Советском Союзе же, в отличие от нацистской Германии, руководство никогда не признавало, что оно может использовать террор против безвинных людей. В то же время здесь террор не ограничивался расовыми признаками, и, отбросив расовые критерии, его объектом мог стать любой человек.
Тотальность тоталитарного режима в, так сказать, чистом виде состоит не только в том, что партия, какая-либо клика или фюрер-вождь устанавливают всеохватывающий контроль над всеми сферами общественной жизни и государством, как бы полностью поглощая их, но и в том, что подавляющая масса населения чуть ли не свято верит в основные цели, установки, ориентации, постулируемые партийным руководством или фюрер-вождем: обе стороны как бы слиты в тотальном единстве для достижения универсальной цели. С этой точки зрения чисто тоталитарными можно считать сталинский режим в нашей стране и национал-социализм - в Германии.
Следует особо подчеркнуть, что тоталитаризм как особый общественно-политический феномен невозможен без массовой базы, массовости как таковой, растворения отдельного индивида в массе, толпе. В отличие от всех остальных движений и общественных феноменов, тоталитаризм предполагает полную и безусловную лояльность индивидуального члена общества. Тоталитаризм открыл для себя средства господства и терроризирования людей изнутри. Здесь вождь-фюрер и массы слиты в неразрывном единстве: вождь-фюрер зависит от масс в такой же степени, в какой они зависят от него, без него они останутся аморфной толпой, лишенной внешнего представительства, в свою очередь, сам вождь-фюрер без масс - ничто.
Все это определяет другую важную характеристику тоталитаризма - крайний схематизм и редукционизм, сводящие все и вся к единственной идее. В целом тоталитарный подход основан на постулате, согласно которому в политике существует одна истина. Ее можно назвать политическим мессианством в том смысле, что она постулирует предопределенный, гармонический и совершенный порядок вещей, основанный на идее - истине. Здесь наука и искусство, экономика и политика, философия и промышленность, мораль и отношения между полами и многое другое направляются одной-единственной ключевой идеей. С этой точки зрения суть тоталитаризма - слитность, нерасчлененность, недифференцированность различных структур - социальных, экономических, политических, идеологических и т.д. Здесь биология и генетика, к примеру, перестают быть самостоятельными научно-исследовательскими дисциплинами. Наоборот, они объявляются средствами в руках буржуазии для порабощения пролетариата и подрыва исторического материализма (у большевиков) или даже орудием мирового еврейства и коммунизма для подрыва Третьего рейха (у нацистов). Поэтому неудивительно, что в тоталитарном государстве речь идет не просто о науке, а о "немецкой", "арийской", "социалистической", "марксистской" и иных разновидностях идеологической "науки".

§ 6. Общие выводы

Очевидно, что фашизм и большевизм, фашистская идеология и марксизм-ленинизм имели много близких друг другу и общих по своему функциональному и системообразующему назначению элементов. Разумеется, между ними существовало и немало различий. Так, если в марксизме-ленинизме в качестве главного теоретического и аналитического инструмента трактовки мировой истории брался класс, то в фашизме в качестве такового служила нация, первые отдавали моральный и теоретический приоритет концепции класса, а вторые - концепции нации. В результате место марксистских понятий "прибавочная стоимость" и "классовая борьба" в национал-социализме заняли понятия "кровь" и "раса". Если марксизм придерживается материалистической (а зачастую экономико-детерминистской) интерпретации истории, то для фашизма с этой точки зрения характерны антиматериализм, иррационализм, мистицизм и убеждение в том, что духовные начала, честь, слава и престиж составляют могущественные цели и мотивы человеческого поведения.
Но при всем том, как уже отмечалось в самом начале этой главы и как можно убедиться из вышеизложенного, фашизм и коммунизм были двумя самостоятельными проявлениями единого по своим сущностным, системообразующим характеристикам особого общественно-исторического феномена - тоталитаризма. Причем тоталитаризм, будучи порождением XX в., оказался жизнеспособен - с соответствующими национально-историческими, социокультурными и политико-культурными особенностями и нюансами - и на Востоке, как это было в Советском Союзе и ряде азиатских стран, и на Западе, как это было в Германии и Италии. Неоспорим факт близости и родства большевизма и фашизма по множеству важных параметров. С этой точки зрения поражает, в частности, почти полная синхронность появления на исторической арене фашизма и большевизма, правого и левого вариантов тоталитаризма, которые за короткий период из незначительных групп превратились во влиятельные общественно-политические движения, которые сумели подчинить своему господству сотни миллионов людей, многие страны и народы.

ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ

1. Какое содержание вкладывается в понятие “тоталитаризм”?
2. Почему говорят, что "тоталитаризм — феномен XX века"?
3. В чем сущность тоталитаризма как системы мировоззренческих принципов, ценностей, установок, ориентации?
4. В чем его сущность как общественно-политической системы?
5. Назовите основные типы и разновидности тоталитаризма.
6. Какие перевоплощения претерпели в тоталитаризме идеи интернационализма и национализма?
7. Объясните, что такое тотальность в тоталитарном государстве?
8. Каково место человека в этом государстве?
9. Почему тоталитарное общество называется "закрытым"?
10. Что означает идеологический и политический монизм?
11. Почему террор рассматривается как сущностный признак тоталитаризма?

ЛИТЕРАТУРА

Бердяев Н.А. Философия неравенства. - М., 1990;
Бердяев Н.А. Истоки русского коммунизма. - М., 1990;
Гаджиев К.С. Тоталитаризм как феномен XX в.//Вопросы философии. — 1992. - № 2;
Галкин А.А. Германский фашизм. - М., 1989;
Джилас М. Лицо тоталитаризма. - М., 1992;
Коренев Я. Третья империя в лицах. — М., 1934;
Ленин В.И. Поли. собр. соч. - Т. 40;
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 35;
Новгородцев П. Об общественном идеале. - М., 1992;
Тоталитаризм: что это такое? - М., 1993. - Т. 1-2;
Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. - М., 1991. - Т. 1.