|
Глава 4. ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ
4.1. Модель геополитического положения России
4.2. Россия — Запад: новая «холодная война»?
4.3. Россия — США: партнерство или соперничество?
4.4. Сотрудничество есть, доверия — нет
4.5. Коммуникации на геополитическом пространстве России
4.6. Россия возвращается
Контрольные вопросы
4.1. Модель геополитического положения России
Россия в системе Больших пространств
Мировую геополитическую ситуацию относительно России достаточно обобщенно можно представить в системе Больших пространств (сфер), геополитических районов и великих держав, для чего можно использовать схему районирования мира Коэна (рис. 4.1) и представления о внешних оболочках страны [Геополитическое положение, 2000].
При этом необходимо разделять два аспекта: военный (военностратегический) и геоэкономический (мирохозяйственный).
В военном аспекте геополитическое окружение России таково:
1. На западе — НАТО, продвигающееся к границам России, практически взявшее контроль над Балканами и Центрально-Восточной Европой, т.е. над бывшей сферой влияния СССР.
2. На востоке — пограничный Китай, располагающий значительным военно-техническим потенциалом, а также Япония, которая хотя и не является военной державой, но опирается на военный Американо-Японский союз.
Геоэкономическое «давление» на Россию:
1. Россия находится в окружении экономической Триады мира — на западе Европейский Союз (более 20% суммарного ВВП мира); на востоке Япония (около 9% ВВП мира) и тесно связанные с ней Новые индустриальные страны Азиатско-Тихоокеанского региона; на крайнем северо-востоке к малообжитой части страны примыкает НАФТА.
2. К юго-восточной границе примыкает Китай с динамично развивающейся экономикой (доля его экономики в суммарном ВВП мира составит в 2015 г. около 18%, а США — 16,5%, России — более 3%) [Болотин. 1998]. Суммируя два вида потенциалов, получаем следующую панорамную картину Больших пространств. Ведущим по военной и геоэкономической мощи выступает Северо-Атлантический сектор. Второе Большое пространство представляет Китай со значительным военно-стратегическим комплексом, динамично развивающейся
Рис. 4.1. Геополитическое районирование мира (С. Коэн, 1994)
экономикой, самым значительным в мире демографическим потенциалом (около 1,3 млрд человек, или более 1/5 человечества), со стремлением доминирования в АТР или хотя бы в пределах так называемой Большой Китайской экономики, включающей помимо Китая все страны со значительными китайскими диаспорами.
Третье Большое пространство представляет АТР, рассматриваемый как огромное тихоокеанское кольцо, в которое входят и Соединенные Штаты. Россия также принята в организацию АТЭС, которая стремится превратить АТР в свободную торговую зону.
Следует подчеркнуть, что обозначенные Большие пространства не объединяются по канонам классической геополитики. К концу ХХ в. они трансформировались и взаимодействуют под влиянием всеобщего процесса глобализации. Геополитика взаимодействия в сочетании с процессами глобализации финансов, транснационализации самых различных секторов экономики, создания переплетающихся в пределах всего геопространства стратегических альянсов между ТНК и т.п. превращается в геоэкономику.
В связи с этим для России актуальна не только реформа армии для повышения ее дееспособности, но прежде всего принятие серьезных решений в области геоэкономики. Нельзя согласиться с концепцией автаркического развития, как это предлагают, например, геополитики-неоевразийцы, ссылаясь на устаревшие представления Р. Челлена о «народном доме». Это означает обречь Россию на вечное «догоняющее развитие». Геоэкономика означает в первую очередь переход на обдуманную, преимущественно экспортноориентированную модель развития внешнеэкономических связей, которая со временем даст России рычаги влияния на мировые тенденции и процессы.
Экспортно-ориентированная модель развития страны предполагает, что страна-экспортер ориентируется в экспорте и импорте на страны-лидеры.
Высокоразвитые страны должны сыграть роль «повышающего трансформатора» для России при подключении к мировому хозяйству.
Страна-последователь обеспечивает страну-лидера товарами, которые она производит дешевле, но на уровне мировых стандартов, причем нередко с помощью инвестиций, поступивших из стран-лидеров. Этот путь прошла Япония, проходят Новые индустриальные страны и Китай.
Параллельно России предстоит решать проблему перевода внешнеэкономических связей на геоэкономические стратегии, основным содержанием которых является транснационализация экономики. Это одна из главных национальных целей. Для обеспечения своей глобальной устойчивости и перераспределения в свою пользу мирового продукта ТНК исходят из представления о мире как едином внутреннем рынке, в рамках которого они создают мировые воспроизводственные циклы и вступают друг с другом в стратегические альянсы. Таким образом, современное мировое хозяйство — это не только совокупность экономик национальных государств, связанных между собой обменом товарами и факторами производства, но и воспроизводственные цепи открытого типа в рамках многих государств и межгосударственных группировок. У многих высокоразвитых стран, использующих геоэкономические стратегии, все больше стираются грани между внутренней и внешней (или так называемой второй) экономикой. В какие геоэкономические пространства может вписаться Россия: в Объединенную Европу, Большое пространство Тихого океана или НАФТА (существует же идея соединения России с Аляской железной дорогой), — зависит от многих факторов, включая волю и аналитические способности российских политиков.
Внешние геополитические концентры и секторы
Более детальная, но все же крайне обобщенная картина геополитического положения России может быть показана на диаграмме (рис. 4.2), на которой ее геополитические интересы и проблемы распределены по концентрам (оболочкам) и секторам.
Первый пояс — новое зарубежье, в котором условно выделены секторы.
♦ Государства Прибалтики (Балтии). Основные противоречия России с ними касаются дискриминации живущих в них этнических
Рис. 4.2. Пояса (оболочки) и секторы в геополитическом положении России: строчными буквами выделено новое зарубежье: а) Балтия и Белоруссия; б) Западно-Черноморский сектор; в) Кавказ; г) Центральная Азия
русских, особенно в Эстонии и Латвии. Эти государства опасаются, что их русское население может сыграть на каком-то этапе роль «пятой колонны», а также возможной ассимиляции национального населения русскими. Все три страны уже вступили в НАТО в 2004 г.
♦ Белоруссия. С ней образовано Союзное государство России и Белоруссии. Однако многие решения, принятые в рамках Союза, не реализуются на практике или постоянно откладываются на будущее.
♦ В западном Черноморском секторе главные спорные вопросы:
1. Кому все же должен принадлежать Крымский полуостров (все более важную роль здесь играют крымские татары)?
2. Кто будет доминировать на Черном море (это также касается и других черноморских стран)?
3. Каков будет статус Приднестровья?
4. Каков будет статус Севастополя и какова участь российского Черноморского флота?
5. Как изменятся отношения России с Украиной при условии ее вступления в НАТО?
Вновь для России возникла проблема пользования проливами между Черным и Средиземным морями. Определенные политические круги Турции вновь возвратились к доктрине «Черное море — турецкое море», используя экологический фактор риска прохода российских танкеров. Запреты для России пользоваться проливами — это нарушение международной конвенции, принятой в Монтрё (Швейцария), согласно которой черноморские страны проводят через проливы корабли без ограничений при соблюдении установленных условий; проход военных кораблей нечерноморских стран ограничен по классу, тоннажу и сроку пребывания в Черном море.
♦ В Кавказском секторе можно выделить две главные и взаимосвязанные проблемы. Останутся ли Абхазия и Южная Осетия непризнанными республиками или они войдут в состав России? Какую роль играют новые кавказские государства, вместе взятые и порознь (православная Грузия, шиитский Азербайджан, монофизитская Армения), в геополитической стратегии России? Руководство НАТО объявило Закавказье и Среднюю Азию сферой его ответственности. Грузия заявила о желании вступить в НАТО. США провозгласили Каспийский регион зоной своих национальных интересов. Азербайджан заявляет о возможности создания на его территории американских и турецких военных баз.
Не соответствуют российским интересам, особенно ее уралосибирским нефтеносным районам, некоторые конкретные проекты. Например, проект ТРАСЕКА, который должен соединить Среднюю Азию с Центрально-Восточной Европой и далее с Европейским Союзом и НАТО. Этот проект увязывают с освоением нефтяных месторождений Каспия и Прикаспия и с предполагаемыми нефтепроводами, альтернативными нефтепроводу Баку — Новороссийск. Проект ТРАСЕКА имеет явный геополитический вызов России, поскольку экономически он вряд ли целесообразен из-за множества таможенных рубежей, необходимости многократных перегрузок с наземного транспорта и наоборот. Другой проект нефтепровода Баку — Джейхан через Турцию во многом также имеет геополитический характер, хотя экономически он целесообразен.
Откровенно антироссийский характер имеет объединение ГУАМ (Грузия — Украина — Азербайджан — Молдова), постепенно трансформирующееся в оборонное соглашение.
Как известно, России небезразлична судьба Абхазии, куда она направила своих миротворцев. Однако правительство Грузии стремится заменить их международным контингентом, приводя очень слабую аргументацию этого шага.
♦ В Средней Азии и Казахстане (с 1993 г. здесь существует сообщество республик Центральной Азии), как и на Кавказе, растет национальное самосознание в самых разных формах. Регион после перестройки был охвачен острыми этническими конфликтами. Затем возникли проблемы внутриполитического и межгосударственного характера, проявляемые часто как приграничные столкновения, потому что оппозиция, а также террористы и наркодельцы «квартируют» в Афганистане — стране, где уже более двух десятилетий идет война. В 1999 г. таджикские исламисты вторглись в киргизскую и узбекскую части Ферганской долины, летом 2000 г. объектами фундаменталистов вновь стали границы Киргизии и Узбекистана. На Ташкентской конференции президентов Казахстана, Киргизии, Узбекистана и Таджикистана в апреле 2000 г. Афганистан был назван «дамокловым мечом Центральной Азии». Успехи афганских талибов могут способствовать их продвижению на север к Каспию. Они могут привлечь и геоэкономику. Так, имеется проект прокладки трубопроводов из Туркмении к Индийскому океану. Тогда неприокеанические Афганистан и Туркменистан могут избавиться от статуса «медвежьего угла» мировой экономики и обеспечить себе доступ к ресурсам со стороны Мирового океана. Однако это может угрожать государственности Таджикистана, с которым талибы с помощью таджикской оппозиции ведут вооруженную и геополитическую войну. Нельзя забывать и о возможных претензиях исламистов на внутренний восток России — Поволжье, Приуралье, Северный Кавказ.
Как было отмечено, Турция проявляет большую геополитическую активность в регионе Закавказья и Средней Азии. Утверждение здесь Турции вовсе неприемлемо для России. Однако геополитика взаимодействия диктует в этом случае развивать сотрудничество и взаимопонимание с Турцией как черноморской державой. Эта линия уже сейчас согласуется с проектами российско-турецких газопроводов: «Голубого потока» и проектируемого через Западную Грузию и Армению.
Второй, третий и четвертый пояса-концентры (оболочки) включают государства дальнего зарубежья, где Россия просто не в состоянии вернуться к осуществлению глобальной политики. Для дальнего зарубежья предлагались различные концепции, одна из которых названа стратегией сбалансированной равноудаленности- равноприближенности, что означало, очевидно, поскольку концепция не разъяснялась, некоторую аморфную политику, следующую за событиями.
Рассмотрим некоторые проблемы общего и частного характера геополитического положения России во внешних оболочках.
♦ Арктический сектор К Арктике прилегают территории пяти государств: России, США, Канады, Дании (Гренландия) и Норвегии. Здесь имеются неразрешенные проблемы. Россия и Норвегия оспаривают несколько десятков тысяч квадратных километров в Баренцевом море, потенциально богатых залежами газа и нефти. На участке шельфа, именуемого российскими геологами «поднятием Федынского», по прогнозам, имеются запасы природного газа, равные крупнейшему Штокмановскому месторождению, а нефти — равные запасам Тимано-Печорского месторождения.
Россия ратифицировала Морскую конвенцию ООН (1982 г., вступила в силу в 1994 г.) в 1997 г. В силу этого она должна отменить Постановление Президиума ЦИК СССР «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов» от 15 апреля 1926 г., в котором было установлено, что территорией СССР являются все земли и острова, как уже открытые, так и могущие быть открытыми впоследствии, расположенные в секторе, образующем треугольник между побережьем СССР на Северном Ледовитом океане, Северным полюсом и меридианами: 32°4'35" в.д. и 168°49'30" з.д. по Гринвичу. Эта проблема решается в Государственной Думе путем обсуждения проекта Федерального закона «Об арктической зоне Российской Федерации». Проблема состоит в том, что Морская конвенция ООН не имеет секторального принципа определения статуса.
♦ Центрально-Восточная Европа Здесь Россия потерпела наибольший геополитический и гео- экономический урон. На всем протяжении истории государства Центрально-Восточной Европы, имея промежуточное положение, сильно зависели от изменчивого баланса европейских сил. (Теоретическое допущение: если бы вопрос о «восточных землях» начал серьезно обсуждаться в Германии, то Польша и Чешская Республика неизбежно вновь бы потянулись к России.) Сейчас же за счет стран Центрально-Восточной Европы происходит расширение НАТО.
♦ Китай С этой страной Россия имеет наиболее протяженную границу (около 2500 км). Некоторые эксперты полагают, что прогресс Китая в экономике может представлять угрозу для России в форме постепенной китаизации редко заселенных областей Сибири и Дальнего Востока. Разрыв демографического потенциала между двумя государствами — на порядок: в 2006 г. в России насчитывалось 142 млн человек, а в Китае — около 1,3 млрд (следует заметить, что ряд западных исследователей оценивают численность населения современного Китая вплоть до 2,2 млрд).
Процесс демографического проникновения в Сибирь и Дальний Восток происходит, но статистические данные о нем настолько противоречивы, что трудно привести взвешенные оценки. На проблему китаизации существует две противоположные точки зрения. Одна из них практически паническая. Известно, что В.С. Соловьев в «Краткой повести об Антихристе» описывает ХХ в. как эпоху последних великих войн, в которую все европейские государства признают вассальную зависимость от богдыхана. «В практических областях жизни становятся три явления: широкий наплыв в Европу китайских и японских рабочих и сильное обострение вследствие этого социально-экономического вопроса» [Соловьев, 1991. С. 154].
Правда, затем «следуют» события, в результате которых Европа становится свободной и превращается в европейские соединенные штаты [Там же]. Но это потребовало больших жертв. Многие современные политики предостерегают Россию с ее постоянно снижающимся демографическим потенциалом и очень слабой заселенностью восточных регионов от демографической экспансии китайцев, которая происходит уже в настоящее время.
Другие авторы призывают смотреть на эту угрозу более оптимистически. А.В. Бедрицкий [1998. С. 6] пишет о том, что история Китая на протяжении трех последних тысячелетий показывает, что присоединение к Китаю новых территорий происходило преимущественно путем медленного распространения ареала китайской цивилизации на сопредельные территории, а не путем военной экспансии.
Это высказывание заставляет вспомнить геополитику Мао Цзэдуна, который откровенно искал пути территориального расширения. Наибольшие территориальные претензии были выдвинуты в отношении СССР (Дальний Восток, значительная часть Сибири до Урала, значительная часть Казахстана и Средней Азии). При Мао Цзэдуне были сломлены буддистский Тибет, внутренняя Монголия, мусульманский Синьцзян, которые стали интенсивно заселяться этническими китайцами.
В то же время известный политолог М.В. Ильин не видит более опасного для России поворота событий, чем возникновение какого-то подобия оси «Пекин — Астана [цит. по: Цымбурский, 1999. С. 157]. Такая ось могла бы давить одновременно и на дальневосточный фланг России, и на ее урало-сибирское ядро (земли между Екатеринбургом, Оренбургом и Кемерово, названные Ильиным «второй Великороссией») [Ильин, 1998. С. 91], «причем уязвимыми оказались бы как линия Транссиба, пересекаемая в нескольких местах казахстанской границей, так и Оренбургский коридор, отделяющий Казахстан от Башкирии — тюркского анклава внутри России» [Цымбурский, 1999. С. 157], под вопросом стали бы связи с Центральной Азией и Ираном (через Казахстан проходит до 3/4 транзита российских товаров в Центральную Азию и Иран). Но тогда можно судить и от противного: Казахстану опасна ось «Москва — Пекин», особенно если к ней примкнет Узбекистан.
При военной слабости Казахстана вряд ли подобные гипотезы имеют отношение к реальной политике. Вопрос достаточно сложный. В одном аргументированном геополитическом труде «Геополитический треугольник. Казахстан — Китай — Россия. Прошлое и настоящее пограничной проблемы» автор считает, что движение на Запад входит в планы Китая и осуществляется сознательно и целенаправленно. «Казахстанское руководство, не замечая проблем и подыгрывая Великому восточному соседу, ведет опасную геополитическую игру. Пытаясь уклониться от удушающих объятий бывшей Империи — России, попадает в карман гораздо более опасному «союзнику» [Хлюпин, 1999. С. 132].
Тем не менее принципиальные геополитические интересы Китая пока преимущественно направлены не в сторону России и Казахстана, а в Азиатско-Тихоокеанский регион, страны ЮгоВосточной Азии, где он пытается закрепить свои прочные позиции государства-лидера, используя такой благоприятный фактор, как широкое распространение здесь хуацяо — многочисленных и предприимчивых китайских диаспор.
В перспективе с ростом индустрии КНР потребуются огромные ресурсы промышленного сырья, в результате чего будет осуществляться поворот в сторону сырьевых ресурсов близлежащих районов России — Сибири, Дальнего Востока, а также Казахстана и Центральной Азии, потому что другие ресурсные районы мира уже геоэкономически поделены.
♦ Отношения России с Японией Они омрачаются проблемой Курильских островов (Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи), на присоединение которых к своей территории претендует Япония. Россия в процессе сложных переговоров уступила Японии группу островов на юге Курильской гряды в 1875 г., а остальные — в обмен на право полностью владеть островом Сахалин, который до того был под совместной юрисдикцией.
Однако в результате Русско-японской войны 1904—1905 гг. Япония получила половину Сахалина (южнее 50° с.ш.). В 1945 г. СССР по договору с союзниками в Ялте (1943) вступил в войну с Японией и занял ее «северные территории».
В настоящее время Россией не отрицается наличие территориальной проблемы между двумя государствами, но возвращение Южных Курил не расценивается как удовлетворение законных претензий японской стороны, а как возможный акт доброй воли ради упрочения добрососедских отношений и заключения мирного договора [История Японии, 1999, т. 2].
♦ Российско-американские отношения Это обширнейшая тема с множеством неисследованных аспектов. После распада СССР они характеризовались прежде всего неустойчивостью, хотя произошел основной структурный сдвиг, о котором в свое время писал А.Д. Сахаров: «Я убежден, что единственным путем кардинального и окончательного устранения термоядерной и экологической гибели человечества, решения других глобальных проблем является глубокое встречное сближение мировых систем капитализма и социализма, охватывающее экономические, политические и идеологические отношения, то есть, в моем понимании, конвергенция. Именно разделение мира придало глобальным проблемам такую трагическую остроту. Поэтому только устранение этого разделения может их разрешить» [Сахаров, 1989. С. 15]. Оказались неоправданными ожидания с российской стороны американской помощи для укрепления рыночной системы и демократии в России, что сейчас некоторые американские политики расценивают как невосполнимую ошибку США. В геополитическом плане всеми своими действиями США последовательно разрушают геополитические основы положения России как великой державы. При этом нельзя забывать, что политика перестройки М.С. Горбачева и далее политика Б.Н. Ельцина привела к значительной асимметрии в потерях США и России. США и Запад в целом практически ничего не потеряли, а в России и бывших союзных республиках разразился экономический кризис, распад системы союзнических связей и вывод больших контингентов войск из Европы и Афганистана, потребовавший огромных средств. Все это не коснулось США.
Теперь же Евразия становится (да и раньше была) центром геополитических и геоэкономических интересов США. Россия в этих планах теперь не выступает как равноправная держава, как это было во времена сотрудничества Рейгана, Буша с Горбачевым, а как «нормальная» страна, какими для США являются Великобритания, Германия, Япония, не помышляющие об отходе от американского геополитического кода.
Россия нужна Соединенным Штатам по ряду причин, но в первую очередь как противовес Китаю. «Никогда за всю эпоху новой и новейшей истории модели обеспечения стабильности Евразии в целом не строились американцами на презумпции “сильного Китая”» [Богатуров, Кременюк. 1997. С. 137]. Как свидетельствуют публикации, Россия в немалой степени способствует модернизации военно-промышленного комплекса Китая: контракт на организацию лицензионного производства в КНР истребителя СУ-27; работа русских специалистов-«ядерщиков» в КНР; помощь в сооружении трубопроводов, ряда железных и автодорог и т.п. Расширение НАТО, означающее приближение к непосредственным границам России, — это, безусловно, давление на нее. Поэтому все предложения о партнерстве не могут восприниматься Россией только как паллиативные. В то же время взаимодействие России с НАТО по ряду проблем не прерывается даже в период Косовского кризиса.
В целом же США, судя по публикациям и конкретным действиям, занялись перестройкой структуры безопасности в Евразии и в Европе в частности. Такие действия в России воспринимаются как ущемление ее государственных интересов. Необходимо время для восприятия американской политики: разумны ли они, связаны ли с соблюдением государственного суверенитета, правом этнических групп на самоопределение, демократией и т.п.
Основное же требование к партнерским отношениям заключается в том, чтобы действия США и НАТО не были направлены на разрушительные процессы относительно территориальной целостности России и ее интегративных тенденций в рамках СНГ.
♦ Европейский Союз В этом случае речь идет преимущественно об экономическом сотрудничестве. С 1994 г. Россия осуществляет связи с Европейским Союзом в рамках «Соглашения о партнерстве и сотрудничестве с Россией».
На первый взгляд, Европейский Союз установил для России значительные торговые льготы: около 80% российского экспорта (главным образом энергоносители) ввозятся беспошлинно, еще 10% попадает под общую систему преференций. При этом России предоставлено право защищать свой рынок от импорта некоторых товаров до момента вступления в ВТО. Как следствие, средневзвешенный тариф Европейского Союза в отношении России не превышает 1%, тогда как в России этот показатель остается на уровне 16—18% [Шишаев, 1999. С. 102]. В действительности же рынок Европейского Союза широко открыт для экспорта топливно-сырьевых товаров из России, а меры по «индустриализации» российского экспорта продолжают наталкиваться на дискриминационные ограничения.
Геополитическое влияние России в мире в значительной мере определяется ходом ее экономического развития, стратегией в выборе геоэкономических сфер и четко сформулированным геополитическим кодом, соответствующим реальному экономическому, социальному, политическому и культурному потенциалу страны.
4.2. Россия — Запад: новая «холодная война»?
Термин «холодная война» снова звучит в оценках отношений России с Западом. А ведь как все хорошо начиналось! РФ и США оказались чуть ли не в объятиях друг друга после терактов 11 сентября 2001 г., когда В. Путин первым из мировых лидеров выразил поддержку Дж. Бушу. Но даже на борьбу с терроризмом президенты, как выяснилось, смотрели по-разному, а совместные действия не предотвратили новых разногласий...
Основные геополитические векторы разногласий между Россией и Западом в XXI в.
2002
• Выход США из договора о противоракетной обороне (ПРО)
• Ограничения на поставку в США российской стали
↑↓
• Отказ России от увязанного с ПРО договора об очередном сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2)
• Ограничение на поставку в Россию американских куриных окорочков
2003
• Требование американских сенаторов исключить Россию из «Большой восьмерки» за дело «ЮКОСа»
• «Революция роз» в Грузии
• Срыв переговоров по приднестровскому урегулированию
↑↓
• Россия критикует войну в Ираке
2004
• Расширение НАТО за счет Латвии, Литвы, Эстонии, Словакии, Словении, Румынии, Болгарии
• «Оранжевая» революция на Украине
↑↓
• Критика В. Путиным «казарменных принципов однополярного мира»
2005
• Требования исключить Россию из «Большой восьмерки» за сотрудничество с Ираном и ущемление демократии
↑↓
• Россия подписала договор о союзнических отношениях с Узбекистаном, который добился ликвидации базы США на своей территории
• Возобновилось обсуждение стратегической оси Москва — Пекин — Дели
• Поставки систем ПВО в Сирию
2006
• Обвинения в энергетическом шантаже после «газового» скандала с Украиной
• «Антироссийская» речь вице-президента США Д. Чейни в Вильнюсе
• Очередной отказ в выдаче Березовского
• Польша накладывает вето на переговоры Евросоюза с Россией
• Антироссийская кампания в связи с делами Политковской и Литвиненко
↑↓
• Разоблачение британских шпионов в Москве
• Приезд в Москву делегации ХАМАС — организации, победившей на выборах в Палестине, но признанной в США террористической
• Поставки систем ПВО в Иран, истребителей в Венесуэлу
2007
• Подготовка к развертыванию американской системы ПРО в Польше и Чехии
• В США подписан закон о поддержке вступления Украины и Грузии в НАТО
• Доклад Госдепартамента США о правах человека в мире — заявления о поддержке оппозиции в России
• Противодействие созданию «газовой ОПЕК»
• Поддержка США и Евросоюзом эстонских властей в скандале вокруг «Бронзового солдата»
↑↓
• Мюнхенская речь В. Путина с обвинениями в адрес Запада и критикой «однополярного мира»
• Заявление начальника Генштаба России генерала Ю. Балуевского о возможном выходе из Договора о запрещении ракет средней и меньшей дальности (РМСД)
• Мораторий Кремля на Договор об ограничении обычных вооружений в Европе (ДОВСЕ)
2007 — 2012: негативный сценарий развития конфликта
2007
• Страны НАТО не исполняют Договор об ограничении вооруженных сил в Европе (ДОВСЕ), как того требует Москва
• Россия выходит из ДОВСЕ. Теперь она вправе размещать войска где угодно на своей территории
2008
• Близ границы с Украиной появляется несколько крупных танковых соединений российской армии
• НАТО форсирует переговоры с Украиной и Грузией
• В Прибалтику перебрасываются эскадрильи истребителей союзников
• Косово получает независимость от Сербии
• Россия, Иран, Венесуэла и КНДР признают независимость Абхазии и Южной Осетии
2009
• В Польше спешно достраивается база противоракет, в Чехии — американский радар
• Грузия вступает в НАТО
• Россия выходит из Договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности (РСМД)
• Генштаб включает объекты ПРО в Польше и Чехии в список целей РВСН
2010
• США и Великобритания требуют исключения России из «Большой восьмерки»
• По просьбе Польши и Чехии Америка размещает там ракеты средней и меньшей дальности
• Пентагон проводит испытания ПРО на Аляске и в Восточной Европе, укрепляет базы в Болгарии и Румынии
• Россия направляет к берегам США несколько подлодок с ядерным оружием
2011
• Иран проводит успешное испытание атомной бомбы
• Россия накладывает вето на очередную резолюцию ООН о санкциях против Тегерана
• Украина вступает в НАТО
• От Москвы требуют немедленного вывода Черноморского флота из Севастополя
2012
• Россия бойкотирует летнюю Олимпиаду в Лондоне и заключает договор с Венесуэлой о размещении на ее территории своей ракетной базы
• Администрация США завершает подготовку военной операции «Персидский ковер» (план ковровых бомбардировок Ирана)
• Москва и Тегеран заключают договор о взаимопомощи...
Между Россией и Западом невозможна новая «холодная война» в историческом значении данного понятия. Это объясняется не субъективными взглядами и намерениями политиков, а вполне объективными обстоятельствами. Мир не расколот на два враждебных лагеря, Россию и США не разделяет идеологический антагонизм, у них нет ни средств, ни мотивов для широкомасштабной гонки вооружений, но у них есть широкие области совпадения экономических, политических интересов и задач безопасности. В то же время низкая вероятность новой «холодной войны» не может быть поводом для самоуспокоенности. Объективная реальность таит в себе немало сложностей и угроз.
Главная опасность в настоящее время состоит в том, что цепная реакция эскалации политического и стратегического противостояния по линии Россия—НАТО зайдет слишком далеко и нанесет огромный ущерб обеим сторонам и международной безопасности. Так, окончательное отделение Косово от Сербии (даже в случае вето России на легализацию этого через ООН) может спровоцировать аналогичные процессы в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье. Силовое подавление этих непризнанных республик со стороны Грузии и Молдавии может вовлечь Россию в вооруженный конфликт с этими странами, которых поддержит НАТО. Ту же цепь событий, но с другого конца может вызвать форсированное вступление Грузии в НАТО. Ускорение втягивания Украины в Североатлантический союз (санкционированное недавно конгрессом США) угрожает повлечь раскол Украины и массовое насилие, при котором России и Западу будет трудно удержаться от вмешательства.
Планы строительства объектов американской ПРО в Центральной и Восточной Европе могут побудить Россию выйти из Договора по ракетам средней дальности от 1987 г. и возобновить свои программы ракет средней дальности. На это США ответят дальнейшим расширением ПРО в Европе и размещением там своих новых ракет средней дальности, что уменьшит живучесть российских стратегических сил и повысит напряженность ядерного противостояния на континенте.
В отличие от биполярного мира, в многополярной системе международных отношений таким противостоянием России и Запада неминуемо и немедленно воспользуются другие центры силы в своих собственных целях. Например, Китай получит возможность занять еще более выигрышные позиции в экономических и политических отношениях с Россией, США, Японией, укрепить влияние в Центральной и Южной Азии, зоне Персидского залива. Вряд ли упустят свой шанс Индия, Пакистан, страны АСЕАН, экзальтированные режимы Латинской Америки да и многие республики СНГ.
Без продвижения к ядерному разоружению многополярный мир — это мир расширяющегося «ядерного клуба». В разных частях света «пороговые» государства поспешат вплотную приблизиться к ядерному порогу или перешагнуть его, пока Россия и Запад конфликтуют друг с другом и не способны сообща противостоять распространению ядерного оружия. По той же причине выйдет из-под контроля глобальный оборот ядерных материалов и технологий, распространение ракет и ракетных технологий. Вероятность применения ядерного оружия в каком-либо региональном конфликте существенно возрастет. Резко активизируется исламский экстремизм и терроризм, произойдет дальнейшая дестабилизация Афганистана и Центральной Азии, Ближнего и Среднего Востока, Северной и Восточной Африки. Волна воинственного сепаратизма, трансграничной преступности и терроризма захлестнет также Западную Европу, Россию, США, другие страны.
Как крайний случай, со стороны какого-либо авантюристического режима может быть произведен провокационный ракетный запуск по одной или нескольким великим державам (или по их космическим спутникам) с целью вызвать между ними обмен ядерными ударами. Вполне вероятной станет и угроза террористического акта с использованием ядерного взрывного устройства в одной или нескольких главных столицах мира с катастрофическими последствиями для всей современной цивилизации.
Скорее всего, осознав, куда идут процессы, политические круги Запада и России остановятся, не доводя дела до крайней черты. Но ущерб их интересам и международной безопасности все равно может быть очень велик. И более других рискует пострадать Россия. Она расположена между другими основными центрами силы, ближе к зонам конфликтов и районам распространения ОМУ и его носителей. Она имеет гораздо меньший экономический потенциал, не обладает сильными союзниками, ее южные регионы нестабильны, правоохранительные органы недостаточно эффективны, в наследство ей достались тысячи километров проницаемых границ с прилегающими очагами конфликтов и мощными соседними державами.
У России есть все возможности избежать вышеупомянутых неблагоприятных вариантов. В ближайшее время важнейшая задача состоит в том, чтобы остановить сползание к противостоянию и соперничеству с США и НАТО, пусть даже оно имеет региональный геополитический и избирательный военно-технический характер. Те, кто в России и на Западе пытаются набрать очки на конфронтации, безответственно превращают в «разменную карту» внутриполитических игр важнейшие национальные интересы своих государств.
Для этого необходимо в духе последних заявлений российского президента выступить с комплексом предложений по сокращению вооружений в двух- и многостороннем форматах и по укреплению режима нераспространения ядерного оружия. Особую важность в продвижении таких предложений будет играть позиция Москвы по иранской и северокорейской ядерным проблемам. Стратегическая позиция «глухой обороны» не обеспечит безопасность в многополярном и взаимозависимом мире, все быстрее меняющемся под воздействием интенсивного научно-технического прогресса.
Вместо того чтобы рождать аморфные («зонтичные») интеграционные планы для всего постсоветского пространства, а потом от них отступать, Москва должна предельно конкретно сформулировать свои экономические, военные и другие интересы применительно к каждой стране СНГ, отбросив всякий неоимперский идеализм.
Что касается внутренней политики России, то она окажет самое большое влияние на ее внешнюю политику. Реальный переход с экспортно-сырьевой на высокотехнологичную инновационную модель экономики в рамках расширения демократических институтов и норм совершенно естественно сориентирует направление внешней политики России как самой крупной страны и потенциально самой сильной экономики Европы. Конкретные временные параметры, формы и пути равноправной и взаимовыгодной интеграции России с Евросоюзом определит время. А конечным ее продуктом будет формирование самого мощного в геополитическом, экономическом, военном, научном и культурном отношении глобального центра силы. Он навсегда устранит в международных отношениях и глобальной расстановке сил как угрозу однополяр- ности и произвола, так и опасность хаоса и возглавит созидание нового правового миропорядка для решения проблем XXI в.
4.3. Россия — США: партнерство или соперничество?
После разгрома фашизма Советский Союз открыл почти 50летний мирный период в Европе. Но с разрушением СССР миру наступил конец: начались безнаказанные бомбежки Югославии, а затем и расчленение страны, бомбежки Ирака и вторжение войск коалиции на его территорию под надуманным предлогом и вопреки воле мирового сообщества. Кого еще ждет такая печальная участь — покажет время.
К концу Первой мировой войны на геополитическую арену вышел особенно опасный противник России — США. В Европе еще шли кровопролитные бои, а президент Североамериканских Штатов В. Вильсон говорил, что «мир, который наступит после этой войны, будет американским миром». И далее: «Нам нужно решить единственный вопрос — вправе ли мы отказаться от морального руководства миром, которое предлагают нам... Все готово, перст судьбы указывает нам путь».
Геополитическая стратегия, способствующая реализации этих замыслов, основывалась на наличии выгодного географического положения США — слабые соседи (Канада и Мексика) и защищенность океанами, хорошей инфраструктуры и развитого военнопромышленного комплекса. Все это и другие факторы позволили Америке вести войны на территории пяти континентов, вступая в них, как правило, на заключительных стадиях, когда воюющие страны были достаточно обескровлены. А помощь воюющим американцы оказывали далеко не безвозмездно. Так, только на Второй мировой войне США заработали почти 22 тыс. т золота.
Во время «холодной войны» американские политики и дипломаты не снимали с себя тоги борцов за демократию, за общечеловеческие ценности. Но все их высокопарные словеса были прикрытием преступлений, творимых ими против многих народов мира:
• 1948—1953 гг. — карательные действия на Филиппинах;
• 1950—1953 гг. — вооруженная интервенция в Корее;
• 1961 г. — агрессия против Кубы, попытка захватить плацдарм в заливе Кочинос;
• 1964—1973 гг. — военные операции в Лаосе;
• 1964 г. — кровавое подавление восстания в Панаме. Восставшие требовали возвращения Панамского канала;
• 1965—1973 гг. — военная агрессия против Вьетнама;
• 1970 г. — агрессия против Камбоджи;
• 1982—1983 гг. — террористические акты морских пехотинцев против Ливана;
• 1983 г. — военная интервенция в Гренаду;
• 1986 г. — вероломное нападение на Ливию;
• 1989 г. — вооруженная интервенция в Панаму;
• 1991 г. — широкомасштабная военная акция против Ирака в ответ на оккупацию Ираком части территории Кувейта;
• 1992—1993 гг. — оккупация Сомали;
• 1995 г. — участие в войне против сербов в Боснии и Герцеговине;
• 1999 г. — варварские бомбардировки Югославии;
• 2001 г. — война в Афганистане;
• 2003 г. — война против Ирака; поводом для вторжения на территорию страны была борьба с правительством, поддерживающим международных террористов и производящим оружие массового поражения, но на самом деле американцам был нужен доступ к дешевой иракской нефти. Таким образом, общее число жертв всех этих «операций» только за 1948—1996 гг. составило более 1 млн человек. И это далеко не полные данные. На счету американцев террористические акты, подготовленные ЦРУ и приведшие к свержению следующих правительств: Моссадыка — в Иране, Арбенса — в Гватемале, Лумумбы — в Конго, Норьеги — в Панаме, Альенде — в Чили.
После нападения 14 стран — членов НАТО на Югославию Международный центр действий, возглавляемый одним из авторитетнейших юристов, бывшим генеральным прокурором США Р. Кларком, создал Международный трибунал по расследованию преступлений империалистов — американцев и их союзников. Международный трибунал дал юридическую оценку преступлений в Югославии. В объемистом докладе поименно названы главные организаторы войны в Югославии: Клинтон, Олбрайт, Блэр, Шрёдер и др. В этом докладе названа цель бесчеловечной военной операции «борцов за права человека»: цель американской политики состоит в том, чтобы укрепить убеждение, что только одна система — капитализм — работоспособна. Политическое руководство России в последние годы занимает более гибкую, сбалансированную политику в отношении США. Так, Москва приняла условия Вашингтона в борьбе с международным терроризмом, участвовала в военных операциях США против талибов в Афганистане. Но в данном случае не все было просчитано российскими политиками и дипломатами, которые «забыли», что американцы превыше всего ставят свои, национальные интересы. Америка — превыше всего. Вашингтон с согласия Москвы получил военные базы в Киргизии, Таджикистане, Узбекистане, а в перспективе, вероятно, их войска расположатся в Туркмении, Азербайджане, Грузии и Армении. В геополитическом плане США значительно выиграли:
• приобрели возможность контролировать нефтяные и газовые запасы огромного прикаспийского региона;
• получили доступ к югу России;
• вплотную приблизили свои войска не только к беспокойному партнеру-сопернику — Китаю, но и к Индии. Было много разговоров, что США провели блестящие операции по уничтожению баз террористов в Афганистане. Что же получилось в результате антитеррористических операций?
Реально 20 тыс. американских солдат контролируют в Афганистане лишь 5% территории этой кипящей страстями разноплеменной страны. Но контроль осуществляется в основном днем, а ночью «бравые» вояки предпочитают отсиживаться в казармах, на базах. Да и контроль не так уже силен и всеобъемлющ. По официальным данным, разоренная войнами страна выживает за счет производства героина из опийного мака. Сейчас Афганистан производит 87% мирового и почти 100% потребляемого в Европе героина. Основная масса опия-сырца, героина (предположительно, около 7 тыс. т в 2005 г.) идет через Таджикистан, Узбекистан, Киргизию и Туркмению в Россию и Европу. Такой героиновой атаки на Россию не было при талибах, которые жестоко наказывали сеятелей мака. Так что, помогая Вашингтону бороться с международным терроризмом, Москва сделала, как говорят шахматисты, ход против себя.
Россия осудила агрессию США и Великобритании в Ираке в мягкой форме. Следует отметить, что более жесткую позицию в отношении США заняли Франция и Германия. В связи с событиями на Ближнем Востоке удачный геополитический ход сделал Президент России, арендовав у Киргизии территорию под авиабазу в Канте, недалеко от которой на аэродроме Манас ранее разместились самолеты США.
Современное состояние российско-американских отношений можно охарактеризовать следующим образом. Конечно, эти отношения гораздо лучше, чем в годы «холодной войны», но они значительно хуже, чем в самом начале XXI в., в особенности после 11 сентября 2001 г., когда произошли известные теракты в Вашингтоне и Нью-Йорке. В тот момент, особенно после того как наш президент поддержал американского в борьбе против транснационального терроризма, у многих обозревателей складывалось впечатление, что стратегический союз между Россией и Соединенными Штатами вполне возможен. Последующие события показали, что эти надежды были иллюзорными.
США совершили ряд действий, которые не соответствовали не только союзническим, но и партнерским отношениям. Имеются в виду выход Соединенных Штатов из Договора по ПРО, напористое продвижение НАТО на восток и целый ряд других шагов. И последнее событие в этой цепи — это, конечно, решение о размещении элементов системы американской стратегической ПРО на территории стран Восточной Европы.
В настоящее время российско-американские отношения гораздо хуже даже того уровня, на котором они находились 5—7 лет назад. У американцев началась президентская гонка, так что теперь вообще трудно объективно судить по тем или иным официальным заявлениям об уровне взаимодействия двух стран, поскольку выборы, конечно, оказывают серьезнейшее влияние. Делается много громких и сугубо политических заявлений.
Россия и США не находятся в ситуации идеологического противостояния, военной конфронтации, каких-то антагонистических разногласий, т.е. основы для «холодной войны» нет. Да и ресурсов у России, для того чтобы начать новую «холодную войну», тоже нет. В годы конфронтации с США Советский Союз, напомним, был второй экономикой мира, которая составляла примерно 60% американского ВВП. Сейчас экономика России составляет примерно 6% американского ВВП, а военный бюджет США на настоящий момент превышает российский бюджет в 20 раз. Для того чтобы возникла «холодная война», у стран должны быть как минимум сопоставимые военные потенциалы, а этого не наблюдается.
В то же время следует отметить, что ключевые проблемы российско-американских отношений остаются. В первую очередь можно выделить две из них. Это, во-первых, прекращение диалога по вопросам стратегической стабильности и ограничения гонки вооружений и разоружению. По существу, Договор об ограничении стратегических наступательных потенциалов (СНП), подписанный в мае 2002 г., был последним соглашением в этой сфере, достигнутым между Россией и Соединенными Штатами. Договор СНВ-1, как известно, истекает в 2009 г., договор СНП — в 2012 г. Возникает вопрос: а что будет дальше; означает ли завершение сроков этих договоров, что контроля над вооружениями больше не будет? Соединенные Штаты дали понять, что они не хотят связывать себе руки никакими дополнительными договорами в этой области, и поэтому стратегического диалога по проблемам ограничения вооружений сейчас нет. Такого положения дел не было даже во время «холодной войны». Тогда существовало несколько каналов обсуждения проблем стратегической стабильности: переговоры по ограничению стратегических вооружений и ракет средней и меньшей дальности, обсуждение вопросов противоракетной обороны и ряд других. Сейчас всего этого нет, и это, конечно, огромная проблема российско-американских отношений.
А второй проблемой нашего двустороннего взаимодействия, очень крупной и в то же время более сложной, комплексной, имеющей более застарелый характер, является то, что уровень экономического сотрудничества между двумя странами недопустимо низок. Он всегда находился на низкой отметке — и в «холодную войну», и в 1990-е гг. И это, конечно, абсолютно недопустимо, поскольку такое положение дел не соответствует мощному потенциалу американской экономики и достаточно мощному и динамично развивающемуся потенциалу России. К сожалению, даже если президент Джордж Буш захочет повысить уровень российско- американского экономического взаимодействия, то в конгрессе США окажется немало людей, которые заблокируют эти инициативы. Достаточно вспомнить, например, что известная поправка Джексона — Вэника до сих пор не отменена, хотя ее смысл уже давно выхолощен.
К тому же американцы приняли политическое решение о размещении элементов системы ПРО на территории Восточной Европы, у них уже есть соответствующие договоренности с Чехией и Польшей. Более того, многие другие страны уже предложили услуги по предоставлению своих территорий для размещения таких элементов. Так, были сделаны соответствующие заявления странами Балтии и Грузией. Эти «американские протектораты» заявили сразу о своей готовности поддержать своего «патрона». Остановить этот процесс фактически невозможно. Относительно российского предложения о совместном использовании Габалинской РЛС достаточно напомнить заявление Кондолизы Райс о том, что оно никак не повлияет на планы США по размещению элементов американской ПРО в странах Восточной Европы.
Почему? Во-первых, американцы приняли решение по вопросу о ПРО, инвестировали в него некий политический капитал и отступать в этом вопросе они уже не могут. Отступление в этом вопросе для того же Буша означало бы потерю политического лица. Во-вторых, что тоже очень важно, за планами развертывания системы ПРО стоят экономические интересы мощнейших американских корпораций. По подсчетам, вся система ПРО обойдется американским налогоплательщикам как минимум в 100 млрд долл. Согласно первоначальным оценкам, эта сумма составляла 60 млрд долл., сейчас озвучиваются данные в 100 млрд, но эта цифра еще будет расти. Понятно, что американская внешняя политика в значительной степени отражает интересы этих транснациональных компаний.
Есть такое понятие, как режим взаимного ядерного сдерживания. Это режим, на котором основаны стратегическая стабильность и во многом отношения между Россией и США в военной сфере. В свое время стороны договорились о его создании и отказались от развертывания стратегических систем ПРО. Тем самым обе страны как бы открывали себя для ответного ядерного удара. В этом состоит жестокая логика того режима стратегической стабильности, который был унаследован Россией и США от времен «холодной войны». Поскольку одна сторона с недавнего времени начала строить собственную стратегическую систему ПРО, то, конечно, стратегический баланс в мире в связи с этим может быть нарушен. Другой вопрос, что для этого американцами должна быть создана эффективная система ПРО, а вот это как раз сделать очень трудно, поскольку даже довольно простые меры «асимметричного ответа» могут легко парировать эти усилия.
Чем опасно размещение элементов стратегической ПРО в Восточной Европе? Взять ту же РЛС, которую планируется разместить в Чехии, — она может стать важным компонентом всей глобальной американской системы ПРО. Дело в том, что одна из задач такой стратегической системы ПРО состоит в том, чтобы с максимальной надежностью и максимально эффективно обнаруживать потенциальные запуски наших баллистических ракет, в частности мобильных ракет типа «Тополь-М». Американцы этого не могут сделать со своей территории, а вот если мощная радиолокационная станция будет находиться вблизи наших границ, то тогда она, по оценкам специалистов, сможет «накрывать» нашу территорию по крайней мере до Урала — в том смысле, что старт нашей ракеты будет довольно легко засечен.
А это уже будет относиться к режиму взаимного ядерного сдерживания. Такая станция, будучи сопряженной с американской стратегической системой ПРО, будет способна обнаруживать запуски наших ракет и в реальном режиме времени подавать через информационные космические системы такую информацию на соответствующие командные пункты в Соединенных Штатах. И в этом случае американцы резко увеличат свою потенциальную возможность уже на старте перехватывать наши баллистические ракеты. А это подорвет режим взаимного ядерного сдерживания, поскольку наш потенциал ответно-встречного удара тогда может быть парализован. Это будет создавать соблазн для первого удара со стороны США, что резко дестабилизирует стратегическую ситуацию. Необходимо отметить, что вся эта затея со стратегической системой ПРО опасна прежде всего с политической точки зрения, потому что создает дополнительный и в то же время совершенно ненужный раздражитель в российско-американских отношениях. А к чему может привести поддразнивание без нужды «русского медведя», все мы знаем.
Элементы новой ядерной политики возникли сразу же после прихода Буша-младшего к власти. Особенно активно такая политика, которая понижает порог применения ядерного оружия, стала формироваться после событий 11 сентября 2001 г. После того как США вышли из Договора по ПРО, они заявили о принятии новой ядерной доктрины, подразумевающей нанесение превентивных ударов. Другими словами, американцы заявили о своем праве наносить военные удары «по подозрению» по тем странам, которые подозреваются в том, что обладают оружием массового уничтожения либо укрывают террористов. Причем не было уточнено, какими средствами американцы будут бороться с этими странами, что предполагало и возможность нанесения ядерных ударов. Это первое. Во-вторых, США заявили о том, что они создают так называемые мини-ньюки — новые современные ядерные устройства повышенной мощности (ядерные мини-заряды). Последние тоже понижают ядерный порог, поскольку постепенно стирают грань между ядерным и обычным боеприпасом.
Все это означает, и такой оценки придерживаются многие эксперты как в России, так и за рубежом, что американцы, по существу, своими руками уничтожают остатки режима нераспространения ядерного оружия. И если не принять каких-то экстренных мер, то режим нераспространения будет окончательно взорван. В этом случае мы вступим в новый, второй ядерный век, который будет гораздо более опасным, чем первый.
4.4. Сотрудничество есть, доверия — нет
Североатлантический альянс все плотнее и плотнее сближается с границами Российской Федерации. Вслед за прибалтийскими государствами, уже являющимися членами НАТО, подобное желание высказывают Украина и Грузия. В свой план действий по присоединению к НАТО Брюссель активно вовлекает и ряд других государств постсоветского пространства, декларирующих в настоящее время внеблоковую политику, но оставляющих за собой право на раздумье...
Подобное положение дел не может не вызывать закономерной обеспокоенности у России. Как, впрочем, и нежелание альянса вести конструктивный диалог (7 декабря 2007 г. в Брюсселе отказались согласовывать программу дальнейшей деятельности Совета «Россия — НАТО») также настораживает Москву. Складывающаяся ситуация и ее возможные последствия ставят перед РФ ряд существенных вопросов: каковы цели расширения альянса и причины его приближения к границам России; каким образом должно строиться двустороннее сотрудничество; нужны ли все-таки Москва и Брюссель друг другу?
В мае 1997 г. Ельцин подписал в Мадриде «Основополагающий Акт Россия — НАТО».
Что ж, в актив взаимодействия России и НАТО за прошедшие 10 лет можно записать многое. В этом плане прежде всего следует отметить создание структуры рабочих органов и механизма консультаций, которые позволяют оперативно обсуждать возникающие проблемы, принимать конкретные решения и осуществлять совместные действия по довольно широкому спектру направлений сотрудничества. Важнейшее из них — борьба против международного терроризма и с другими вызовами современности. Россия не только на словах поддержала проведение антитеррористической операции в Афганистане, но и открыла свое воздушное пространство для переброски сил международной коалиции в эту страну, предоставила им разведывательную информацию. Российские корабли принимают участие в натовской операции «Активные усилия», которая проводится в Средиземном море и в ходе которой решаются антитеррористические задачи. Особое значение в России придают подготовке и проведению в 2010 г. комплексного учения по проведению операций кризисного реагирования на территории одной из стран Североатлантического альянса.
Говоря далее о позитиве российско-натовского сотрудничества, надо отметить и большую работу в области повышения уровня оперативной совместимости между вооруженными силами России и стран альянса. Основная цель здесь — создание таких условий, когда при наличии разных стандартов достигается возможность эффективных совместных действий. Уровень сотрудничества также растет в таких областях, как управление воздушным движением и воздушное наблюдение, тыловое обеспечение, планирование применения гражданских служб в чрезвычайных ситуациях, научное сотрудничество и экологическая безопасность. Уже длительное время успешно работает Информационно-консультационный и учебный центр «Россия — НАТО» по переподготовке военнослужащих, уволенных в запас из Вооруженных Сил Российской Федерации.
Вместе с тем, анализируя характер взаимодействия России и НАТО, нельзя не заметить, что оно имеет успех чаще всего там, где наша страна по каким-то причинам идет навстречу пожеланиям Североатлантического альянса. Если же Москва не соглашается на уступки, то дело стопорится. Причем ее тут же обвиняют в неких злых намерениях. Взять ту же антитеррористическую операцию в Афганистане. Выше уже шла речь о ее поддержке Россией, но когда был поднят вопрос о том, что странам НАТО следует определиться со сроками пребывания их военных баз в Центральной Азии, как тут же в Вашингтоне и Брюсселе заговорили о том, что Москва вставляет палки в колеса в борьбу с «Талибаном» и «Аль-Каидой».
Аналогичные мотивы зазвучали и после того, как Россия высказала свое негативное отношение к распространению на Черное море натовской операции «Активные усилия», заявив, что собственных возможностей прибрежных государств, в том числе военных, вполне достаточно, для того чтобы справляться с существующими здесь проблемами, угрозами террористических атак, распространением оружия массового уничтожения. Или в Брюсселе любят в качестве примера практического военного сотрудничества приводить российско-натовское взаимодействие в Боснии и Герцеговине и в Косово. Однако, когда Россия сегодня выступает против предоставления Косово независимости без согласия на то сербов, в странах НАТО заявляют, что Москва использует проблему края, чтобы подорвать авторитет Запада и заполучить тактическое преимущество в борьбе за возвращение себе места на международной арене...Почему так происходит, почему существующие большие возможности российско-натовского сотрудничества используются далеко не в полной мере? Ответ, как думается, очевиден: нет взаимного доверия — ни у России к НАТО, ни у НАТО к России. При этом недоверие друг к другу, к сожалению получившее в последнее время тенденцию нарастания, мотивировано разными причинами. Совершенно очевидно, что главной причиной отсутствия у Североатлантического альянса доверия к России является сохранение у него стереотипов прошлого. Руководствуясь ими, в НАТО, что бы там ни говорили официальные представители блока, не хотят иметь дело с сильной и авторитетной Россией. Отсюда и выстраивается вся политика НАТО в отношении России, и нагнетается антироссийская риторика. Чтобы понять, что это так, достаточно взглянуть на заголовки ведущих западных СМИ: «Кремлевская ностальгия по “холодной войне” (Тhе Есоnоmist, Великобритания), «Как вырваться из рук Москвы» (Project Sуndiсаtе, США), «Матушка-Россия разминает мускулы», «Возрождение “империи зла” (Los Angeles Times, США) и т.п. Авторы этих и других публикаций, словно по команде, заявляют о возрастании агрессивности Москвы, исходящей от нее угрозы Западу и призывают проявлять твердость в отношении Москвы. Каких-либо серьезных аргументов на этот счет они не приводят. В основном все строится вокруг убийства Анны Политковской и Александра Литвиненко, отказа от экстрадиции Андрея Лугового, заявлений об использовании Москвой энергетического оружия или о восстановлении (!!!) в правах прежнего советского гимна, возможных ответных, подчеркнем это особо, мер России на размещение в Европе объектов американской ПРО. И тем не менее дело делается — в странах НАТО оживает, казалось бы, почивший навсегда после окончания «холодной войны» образ «русского медведя, готового наброситься на Запад.
Подобной риторики в отношении НАТО в российских СМИ, которые, как опять-таки утверждается на Западе, оказались под «кремлевской пятой», нет. Однако у россиян сохраняется достаточно прочное чувство недоверия к Североатлантическому альянсу. И это не какая-нибудь их зашоренность или последствия советской пропаганды — молодые россияне, которые так относятся к НАТО, уже не знают, что это такое. Причина — в трезвой оценке того, как поступает Североатлантический альянс по отношению к нашей стране. Так, много слов уже сказано о крайне негативном восприятии в России процесса расширения НАТО на Восток. Тем не менее этот военный блок продолжает поглощать все новые государства, распространяя на них гарантии безопасности. Вот уже и Украину решили в США принять в альянс. «Для обеспечения ее безопасности», как сказано в резолюции конгресса. Позволительно спросить: а кто угрожает сегодня или может угрожать в будущем Украине? От кого НАТО намерено защищать Украину? Ответа на эти вопросы у альянса нет. Зато есть другое — территория новых членов подвергается интенсивному военно-инфраструктурному освоению, вводится воздушное патрулирование, модернизируются аэродромы, создаются иностранные базы. Это в военном плане, а в политическом — нельзя не видеть, как лидеры принятых в НАТО стран и даже не принятых, а лишь собирающихся вступить в альянс, тут же съезжают на антироссийские рельсы. Это проявляется в предъявлении территориальных претензий к России, объявлении основной массы русскоязычного населения «негражданами» и в других формах ущемления его прав, в поношении советских воинов-освободителей от гитлеровского фашизма и героизации СС, нацистов и их местных коллаборационистов, в пересмотре итогов Второй мировой войны и т. п.
«И как тут не зареветь русскому медведю», — пишет в этой связи известный аналитик в области обороны и внешней политики Тед Карпентер. Он прав: Россия никогда не согласится с расширением НАТО и своим фактическим окружением натовскими базами. А раз так, то и не будет доверия к Североатлантическому альянсу. С расширением НАТО связана еще одна проблема: сложившаяся ситуация вокруг Договора об обычных вооружениях в Европе (ДОВСЕ), ранее называемого «краеугольным камнем европейской безопасности». Наша страна не только безоговорочно выполняла все взятые по нему обязательства, ратифицировала адаптированный договор, но и длительное время терпеливо ждала, когда это сделают ее натовские партнеры. Однако вместо этого они начали ставить перед Россией надуманные условия, затягивать процесс ратификации адаптированного договора, принимать в свои ряды страны, которые вообще не являются его участниками, а главное — продолжать в нарушение всех договоренностей накапливать силы у российских границ. И когда в НАТО говорят, что заявленные в ДОВСЕ уровни вооруженных сил альянсом соблюдаются, так как размещение войск на территории новых членов союза носит временный характер, или что американские базы в Румынии и Болгарии будут существовать лишь теоретически, то в это никак не хочется верить.
Ведь при нынешней технологии военных действий терминология не имеет особого значения. Главное — узаконивается возможность размещения иностранных боевых сил и соответствующих военных объектов на территориях всех новых членов НАТО — непосредственных соседей России. А кроме того, сами натовские аналитики дают почву для сомнений в искренности их заявлений. Можно сослаться на доклад аналитико-исследовательского центра «Ргоjесt Air Fоrсе» (входящего в состав международной консалтинговой фирмы «РЭНД», работающей с министерством обороны США) по поводу предназначения американских военных баз вблизи границ России. Там весьма откровенно сказано: «В случае ухудшения российско-американских отношений аналитики ВВС должны рассматривать использование территорий сопредельных государств в качестве мест передового базирования при разрешении кризисных ситуаций». В результате ДОВСЕ сегодня превратился в инструмент не созидания безопасной, стабильной Европы, а воспроизводства блоковых подходов к европейским делам. К сожалению, предложенный Москвой выход из создавшегося положения и активизация переговоров по контролю над вооружениями и мер доверия в Европе не были поддержаны на чрезвычайной конференции государств — участников ДОВСЕ, которая недавно по инициативе России была созвана в Вене. В такой ситуации наша страна просто вынуждена принимать меры правового характера: сначала по приостановке своих обязательств по договору, а если и это не сдвинет процесс ратификации с мертвой точки, то и по полному отказу от них.
Наконец, о каком доверии может идти речь, если США намерены разместить в Европе элементы американской стратегической ПРО, что, как убедительно доказывают российские военные эксперты, приведет к подрыву существующей системы безопасности, созданию новых разграничительных линий на европейском континенте. При этом все аргументы России относительно этих планов ее натовские партнеры игнорируют. В очередной раз это подтвердило заседание Североатлантического совета, состоявшееся летом 2007 г. Комментируя его решения, генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер заявил, что ни один из 26 министров обороны стран — членов альянса не выступил с критикой американского проекта. Не приходится сомневаться, что в очередной раз сработала пресловутая формула корпоративной солидарности, так как еще совсем недавно, например, министр обороны ФРГ Франц Йозеф Юнг выражал понимание обеспокоенности России и высказывал мнение о необходимости учета ее мнения в обсуждении американских противоракетных планов. Что касается российского предложения о совместном использовании Габалинской РЛС в интересах ПРО, то тот же Североатлантический совет вообще отказался его обсуждать, заявив, что оно касается лишь России и США. И это в то время, когда совместное использование Габалинской РЛС, по мнению Москвы, могло бы не только стать хорошей альтернативой планам США по размещению элементов ПРО в Европе, но и не допустить появления на континенте новых разделительных линий. Однако в НАТО, постоянно декларирующем о своей ответственности за европейскую безопасность, решили, похоже, занять в этом вопросе позицию некоего стороннего наблюдателя. Но тогда и не надо обвинять Россию, которая намерена соответствующим образом отреагировать на появление в Европе третьего позиционного района противоракетной обороны США, в некой агрессивности — не было бы американских противоракет на континенте, не было бы и российских ответных мер.
Горизонты российско-натовского сотрудничества, как подчеркнул министр обороны РФ Анатолий Сердюков, выступая недавно на заседании Совета Россия — НАТО, могут быть расширены при одном условии: если эволюция альянса перестанет мотивироваться проектами из политического прошлого. Совершенно очевидно, что их реализация, а также неадекватный учет российских интересов объективно сужают поле взаимодействия, не способствуют росту доверия между Россией и НАТО. А без доверия не может быть будущего.О «миролюбии» НАТО говорится в докладе группы бывших высокопоставленных военных из пяти стран Североатлантического альянса. Они утверждают, что Североатлантический альянс должен быть готов нанести упреждающий ядерный удар для предотвращения применения оружия массового поражения его врагами. Они подчеркивают, сообщает «Дейли телеграф», что применение ядерного оружия для нанесения упреждающего удара является незаменимым инструментом. По мнению авторов доклада, распространение ядерных технологий говорит о том, что в данный момент «нет реалистичных перспектив мира без ядерного оружия» и «может возникнуть опасность ядерной войны, хотя и ограниченной по масштабам». А посему, делается вывод, необходимо быть готовыми к «первоочередному применению ядерного оружия». При этом, правда, подчеркивается, что данный шаг должен «оставаться в случае эскалации последним инструментом предотвращения применения оружия массового поражения». По большому счету, впервые в новой истории об этом зашла речь в обнародованном в 2002 г. «Обзоре ядерной политики США». Там прозвучала готовность Америки нанести превентивный ядерный удар и даже были названы страны, которые могли бы стать ядерными целями для Пентагона. Это Иран, Ирак, Сирия, Северная Корея. В марте 2005 г. Пентагоном была принята «Доктрина совместных ядерных операций», где эта идея приобрела уже характер четко продуманных действий.
Как известно, в НАТО сейчас заняты переосмыслением роли альянса, поиском тех целей и задач, ради решения которых необходимо сохранить и даже расширить его. Те же США уже несколько лет проталкивают в этой связи идею о превращении альянса в глобальную организацию, которая сама поставит перед собой цель обеспечивать безопасность во всем мире. Другими словами, о создании «мирового жандарма», располагающего современными высокоэффективными вооруженными силами, готовыми по решению Совета НАТО быстро выдвигаться туда, где они нужны. И в этом плане предложение о том, чтобы НАТО было готово наносить ядерные удары, весьма, надо полагать, кстати. Правда, для этого необходимо реформировать сам альянс. Но и здесь, оказывается, авторы доклада все продумали.
Для повышения оперативности они предлагают НАТО отказаться от привычного принятия решений консенсусом, чтобы «срочные меры могли утверждаться без угрозы наложения вето и протестов отдельных стран». Авторы документа считают также необходимым зафиксировать возможность НАТО проводить военные операции и без санкции ООН в тех случаях, когда «требуются срочные действия для защиты большого количества людей». Нельзя не заметить, что все эти предложения направлены на придание официального характера той практике, которая сложилась на сегодняшний день благодаря внешнеполитическим действиям США и НАТО. Очень созвучны они и с американской идеей о «мировом жандарме». Среди ключевых опасностей авторы доклада называют политический и религиозный фанатизм, перемены климата, которые могут вызвать волны миграции, организованную преступность, распространение оружия массового поражения, негативные последствия глобализации. То есть все то, что может помешать США установлению с помощью НАТО мировой гегемонии.
Комментируя появление «документа пяти», некоторые аналитики отмечают, что несколько ранее о необходимости быть готовым первым применить ядерное оружие заговорили и в России. При этом они не хотят замечать или делают это специально, существенную разницу в подходах России и авторов документа к проблеме применения ядерного оружия. Если Москва допускает возможность нанесения превентивного ядерного удара «для защиты суверенитета и территориальной целостности РФ и ее союзников», то эксперты НАТО настаивают на этом ради противостояния военной и террористической угрозе и сохранения западного образа жизни и ценностей. Если такая военная организация, как Североатлантический альянс, станет размахивать «ядерной дубинкой», к чему призывают авторы документа, то международная система безопасности, которая и так находится в кризисе, подвергнется еще более серьезной опасности. Ведь тогда решения, касающиеся, по сути, всего мира, будут приниматься одной страной или небольшой группой людей, от которых в конечном итоге и будет зависеть судьба планеты. Тем не менее, несмотря на существующие проблемы, мы не можем отгораживаться от НАТО, не вести с ним диалог. Однако он должен быть построен с учетом того, что у НАТО есть свои собственные интересы, а у России — свои.
В этой ситуации необходимо искать примеры конструктивного сотрудничества по всем направлениям возможного взаимодействия. Искать консенсус по всем тревожащим обе стороны проблемам, найти ту точку соприкосновения, которая позволит НАТО не только усилить компонент кооперации и стратегического сотрудничества с Россией, но и понять, что Москва — равноправный партнер, а не сторонний наблюдатель.
4.5. Коммуникации на геополитическом пространстве России
Процесс глобализации имеет еще одну особенность — это постепенное перемещение центра тяжести из атлантической зоны в Азиатско-Тихоокеанский регион. О прозорливости гениального русского ученого Д.И. Менделеева говорит такой факт. В преодолении различий между Востоком и Западом он видел будущее человечества. В 1906 г. Дмитрий Иванович сформулировал одну из первых в мире геополитических идей — притяжения Россией других регионов, стран и континентов. Он писал, что Россия — это «страна особая, стоящая между молотом Европы и наковальней Азии, долженствующая... их сблизить».
Менделеев справедливо полагал, что геополитические интересы России замкнуты на Дальнем Востоке, что она станет мостом между Западной Европой и США с одной стороны, и Японией, Китаем и странами Юго-Восточной Азии — с другой.
Идеи Менделеева в 1930-40-х гг. развивал японский принц Каноэ Фумимаро (1891—1945), занимавший в свое время должность премьер-министра Японии. В своей работе «Отказ от мира с Англией и Америкой в центре» он отстаивал необходимость создания «Великой Восточно-Азиатской сферы сопроцветания», при этом Россию он видел в качестве связующего звена между Востоком и Европой. Почти в середине ХХ в. эта идея объективно не могла быть реализована: препятствовал уровень развития техники (транспорта) и средств коммуникаций. Иное дело — XXI в.; и эту идею обязательно надо учитывать, так как здесь завязаны интересы не только России, но и сопредельных с ней стран. В настоящее время
Север стал почти единственными «воротами» нашей страны для выхода на мировые рынки Европы и Азии. Возросло значение Северного морского пути как кратчайшей российской морской транснациональной трассы, связывающей Европу с Азией. Из Англии в Японию он, например, в 2 раза короче и в 1,6 раза дешевле любого другого морского пути, в том числе и через Суэцкий канал.
Особое положение России позволяет ей иметь хорошую «подпитку» не только от морских, но и от железнодорожных перевозок. К концу XX в. объемы евроазиатской торговли достигли 600 млрд долл. и породили грузопотоки свыше 6 млн контейнеров в год. Контейнер из Йокогамы морем идет до потребителя в Центральной Европе 35—37 сут., а перевозка его по Транссибирской магистрали занимает 25—26 сут. Потенциально важность фактора скорости перевозок возрастает, так как в бизнесе все больше внедряется электронная торговля, информация. Безусловно, Транссиб нуждается в серьезной модернизации, для которой нужны капиталовложения. Кроме того, надо не допустить в России каких-либо серьезных региональных этнических конфликтов.
Приоритет России в евроазиатском транзите укрепит ее позиции как в Евразии, так и в мире вообще. Уже сейчас мощности Транссиба позволяют перевозить до 100 млн т в год, а его потенциал позволяет создать реальную базу для кругосветного транспортного обслуживания в Северном полушарии, которое характеризуется большей стабильностью, чем территории, где потенциально могут пройти Трансазиатская железная дорога и Азиатская шоссейная дорога.
Есть и другой важный российский транспортный коридор: Север — Юг. Он позволяет обеспечить доставку грузов из Персидского залива, Индии, Пакистана через Каспий, по водным или железнодорожным путям России в Восточную или Западную Европу, Прибалтику, Скандинавию. Прогнозируемый поток грузов в коридоре — более 15 млн т в год. Грузы будут прибывать к адресату в 2—3 раза быстрее, чем морем через Суэцкий канал. Доставка одного контейнера будет дешевле более чем на 400 долл.
Межправительственное соглашение о развитии коридора Север — Юг подписано осенью 2000 г. Россией, Ираном и Индией. В перспективе к нему присоединятся, вероятнее всего, Азербайджан, Казахстан, некоторые страны Персидского залива и Прибалтика.
Кроме названных транспортных путей, у России имеется еще один важный коридор — воздушное пространство. Кратчайшее расстояние перелетов между Азией и Северной Америкой — через Северный полюс. Кроссполярный авиамаршрут между Нью-Йорком и Гонконгом экономит 4—5 ч полетного времени и 20 т топлива. Это дает авиакомпании экономию около 50 тыс. долл., а годовая экономия при ежедневном выполнении рейса превысит 17 млн долл. По мере возможностей Россия реализует свою программу развития международных транспортных коридоров. В 2005 г. объем транзита через территорию России против 2004 г. возрос на 15%. В 2001 г. открыты кроссполярные авиамаршруты для самолетов.
4.6. Россия возвращается
Вопрос о будущем России задают политики всех стран мира. Во многом ответ на него лежит в жизнедеятельности самой России. Сможет ли она сохранить свой ракетно-ядерный щит, оздоровить экономику, развить социальную сферу, занять активные политические позиции, поднять этническое самосознание всех народов, проживающих в стране, и прежде всего русского народа, разбудить в них чувство патриотизма, гордости за историю своего отечества и главное — вдохнуть новую жизнь в СНГ? Россия находится в «санитарном кордоне», в кольце государств, правительства которых в большей части относятся к РФ потребительски-настороженно или явно недоброжелательно. Например, некоторые страны всерьез полагают, что имеют право требовать от России финансовых выплат и территориальных уступок:
Норвегия — спорные водные пространства в Баренцевом море;
Финляндия — часть Карелии и Ленинградской области, отошедшие к СССР в результате войны 1939-1940 гг; 4 млрд евро — «военных репараций»;
Эстония — Печорский район Псковской области, г Ивангород Ленинградской области; 4-150 млрд долл. за «оккупацию» при Советской власти;
Латвия — Пыталовский район Псковской области; 55-100 млрд долл. за «оккупацию» при Советской власти;
Украина — 12,1 млрд долл. украинской доли от госсобственности СССР за рубежом, 42,1 т золота украинской доли советского золотого запаса;
США — спорные водные пространства в Беринговом проливе; Япония — острова Шикотан, Кунашир, Итуруп, Сахалин, гряду Хабомаи;
Азербайджан, Иран, Казахстан и Туркмения — продолжают делить с Россией Каспийское море;
Грузия — селение Пичвни на чеченском участке российско-грузинской границы; 15 млрд долл. за «оккупацию» Южной Осетии и Абхазии, 6 млрд долл. за вывезенные в Россию советские ценности и ущерб природе от военных баз.
Внутри Содружества Независимых Государств по-прежнему наблюдаются противоречивые тенденции — как центробежные, так и центростремительные. Отсутствует какой-либо монолитный блок, вследствие чего по кардинальным вопросам СНГ не выступает с единых позиций, например относительно продвижения НАТО на Восток или противостояния американской противоракетной обороне. Внутри Содружества нет стратегического единства ни в вопросах политики, ни экономики, ни в решении вопросов национальных отношений, в частности языка, есть только тактические союзы, например по вопросам добычи, транспортировки каспийской нефти, разработки полезных ископаемых, редкоземельных, драгоценных металлов или алмазов.
Для решения сиюминутных экономических или политических вопросов создаются временные коалиции. Не успели просохнуть чернила под договорами России и Белоруссии, как тут же Азербайджан, Украина, Грузия, Молдавия, которые постоянно равняются на США, НАТО, Турцию, заключили соглашение о создании организации ГУАМ. В июне 2001 г. в Грузии впервые в истории страны проведены маневры НАТО. Своего рода «малый союз» заключили пять азиатских республик.
Безусловно, российским политикам важно помнить, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Благополучное для народов страны геополитическое будущее может быть достигнуто только за счет динамичного развития реального, а не виртуального сектора экономики: прежде всего машиностроения, авиастроения, автомобилестроения, прорыва в компьютерно-информационной сфере и т.д. Как заклинания в российских СМИ звучат жалобы правительственных чиновников на отсутствие денег, инвестиций. На эту проблему не жалуется правительство Норвегии — мы берем для сравнения эту страну, так как большая часть ее территории находится в неблагоприятных природно-климатических условиях. Там все природные ресурсы (прежде всего нефть, газ, лес) принадлежат государству, а не олигархам, как в России. В Норвегии введена и успешно действует не плоская шкала налогообложения доходов граждан, а прогрессивная: больше получаешь — больше плати. В России же 13% налогов платит и уборщица, и миллиардер, число которых ежегодно растет на 5—7 человек. По количеству миллиардеров Москва уступает только Нью-Йорку. В Норвегии отдается предпочтение глубокой переработке нефти, газа, древесины, руд и т.д. На экспорт идет готовая продукция. В России гонят за рубеж сырье, лес-кругляк.
В Норвегии также существует стабилизационный фонд, формируемый, как и в России, в основном за счет экспорта энергоносителей, продуктов переработки нефти и газа, леса и т.д. Но в отличии от Москвы половину своего стабилизационного фонда Осло направляет на государственные нужды — социальную защиту населения, строительство жилья, инфраструктуру и т.д. Поэтому уровень и качество жизни норвежцев — самые высокие среди Скандинавских стран да и, пожалуй, большинства стран Европы.
Финансисты России, опасаясь инфляции (которую провоцируют монополисты в топливно-энергетическом комплексе — «Газпром», «ЛУКОЙЛ» и пр.) вкладывают миллиарды долларов в акции США, Германии, Франции, Японии и т.д., тем самым инвестируют экономику наших явных и потенциальных геополитических противников.
Это некоторые наиболее важные политические и экономические факторы, осложняющие положение Российской Федерации в мировом геополитическом пространстве. И только активная, продуманная государственная политика не даст ей превратиться в сырьевой придаток Запада и Востока.
Обозначим также наиболее важные геополитические факторы. Взоры наших политиков и ученых в первую очередь должны быть обращены на страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Например, совокупные активы 500 самых мощных компаний Юго-Восточной Азии, которыми владеют в основном китайцы, составляют более 540 млрд долл. Ежегодный доход 50 млн китайцев, живущих за рубежом, составляет почти столько же. Проживающие за границей китайцы (хуацяо) контролируют около 90% экономики Индонезии, 75% экономики Таиланда, полностью экономику Тайваня.
У Китая есть немало проблем, которые надо быстро решать, чтобы поддержать нынешние темпы экономического и социального развития. Самые насущные из них — энергетическая и продовольственная. Первую проблему, начиная от поставок энергоносителей и кончая строительством ГЭС, АЭС, ТЭЦ, продажей соответствующего оборудования и машин, мы можем помочь решить. Здесь видна выгода как для Москвы, так и для Пекина.
В геополитическом плане союз России и Китая позволит обеим странам создать полюс, обладающий огромным экономическим и военным потенциалом. Если соединить ресурсный потенциал России с динамичным экономическим развитием и политическим потенциалом Китая, то вырисовывается глубокий философско- исторический смысл их геостратегического сотрудничества. Они образуют единое евразийское пространство, которое по своим географическим, экономическим, сырьевым, демографическим параметрам не имеет себе равных в мире. Это объективно обусловливает формирование новой парадигмы развития России. Объединение мощных потенциалов России и Китая парализует все антироссийские и антикитайские силы на международной арене. Этого боятся все «друзья» Москвы и Пекина. Небезызвестный
З. Бжезинский отговаривает стороны от сближения под тем предлогом, что «Китай не готов связать стратегически свою судьбу с нестабильной и слабой Россией»; этим союзом, вещает далее этот давний враг Москвы, «Россия снова окажется почти отрезанной от западной технологии и капиталов». В последнее десятилетие российско-китайские отношения в геополитическом и геостратегическом плане развиваются в оппозиционном ключе по отношению к США. Еще в апреле 1996 г. в совместной российско-китайской декларации был выдвинут тезис о возможности стратегического взаимодействия России и Китая в XXI в. В 2000 г. Российская Федерация и КНР подписали совместное заявление по вопросу об антиракетах. Это было сделано в ответ на речь Дж. Буша о создании системы национальной противоракетной обороны и выходе США в одностороннем порядке из противоракетного договора 1972 г.
В 2001-м и в 2002 гг. Россия и КНР решительно поддержали друг друга в осуществлении политики защиты национального единства и территориальной целостности, осудили готовящуюся военную операцию США против Ирака. В июне 2006 г. во время визита Президента России В.В. Путина в Китай для работы в ШОС были подтверждены прежние договоренности и намечены перспективы значительного расширения торгово-экономических связей между Москвой и Пекином.
Однако связи России и КНР нельзя рассматривать в розовом свете. Китайские лидеры — сугубо прагматичные политики. На первом плане у них всегда были и остаются национальные, государственные геополитические интересы. Например, во время визита в США в апреле 2006 г. президент КНР Xу Цзиньтао вел переговоры с президентом США Дж. Бушем, встречался с представителями деловых кругов, выступил в Йельском университете, посетил завод корпорации «Боинг» в Сиэтле. Эта корпорация выполняет большое количество заказов китайского правительства. Лидер КНР успокоил американцев не только по поводу торговых, но и долгосрочных геополитических амбиций Китая. С Дж. Бушем он обсудил проблемы вокруг ядерной программы Северной Кореи и Ирана.
Китай ведет сложную борьбу со странами-соседями. Поэтому Москве надо в своей геополитической стратегии учитывать интересы прежде всего Индии, Японии, обеих Корей, Пакистана, Ирана и так строить свои отношения с этими странами, чтобы они способствовали экономическому росту и геополитическому авторитету России.
Выступая в международном дискуссионном клубе «Валдай», состоявшемся 14 сентября 2007 г. в Сочи, Путин, отвечая на вопросы иностранных экспертов, специализирующихся на России, разъяснил свою позицию по Азиатско-Тихоокеанскому региону. «Что касается Азиатско-Тихоокеанского региона в целом и нашей роли в нем, то она видится мне многовекторной. Во-первых, мы на политическом уровне сотрудничаем со многими странами: и с Китаем, и с Индией. Это наши многолетние и очень надежные партнеры в различных направлениях. У нас непростые отношения с Японией, и мы всячески стремимся к тому, чтобы решить все проблемы прошлого. Я думаю, что у японского руководства нет теперь в этом никаких сомнений. Вопрос только в том, чтобы найти такой вариант развития наших отношений, который был бы приемлем как для японского народа, так и для российского, не унижал бы никого и закрыл бы все проблемы. Другие страны: Индонезия, в которой я был с визитом, и Австралия, и малые страны — каждая из них представляет для нас интерес и как объект инвестирования, и как партнер в сфере высоких технологий, и потенциальный инвестор в нашу экономику. Прежде всего, конечно, с точки зрения развития потенциала Восточной Сибири и Дальнего Востока. У нас, к сожалению, там не очень благоприятная ситуация — в этих регионах происходит депопуляция, а возможности там колоссальные. И огромные запасы природных ресурсов. В одной Якутии, по-моему, мы насчитали на 5 трлн долл. только того, что знаем: и нефть, и газ, и золото, и алмазы — чего там только нет, вся таблица Менделеева. Но мы бы хотели развивать инфраструктуру, создавать новые рабочие места, развивать новую экономику на инновационных принципах. Там такие возможности, повторяю, есть.
Что касается военного сотрудничества, то это не ключевое направление нашего взаимодействия со странами региона, хотя опять же с экономической точки зрения это важная составляющая. Мы в Китай продаем вооружение, счет идет на миллиарды. Конечно, это не только для китайцев хорошо. Это для нашей оборонной промышленности хорошо. Во всем мире идет борьба за рынки, это конкуренция.
Сейчас мы — вы видели это — перешли к кредитованию этих сделок: предоставили Индонезии кредит в размере 1 млрд долл. США как раз на закупки вооружения. Мы там, по сути, ничего и не проталкивали. Индонезийцы захотели купить, они кредитоспособны: добывают и нефть, и газ. Это неплохо развивающаяся экономика. В целом у них ежегодный рост за последние, по-моему, пять лет — 6,5%. Это не имеет ничего общего с политикой Советского Союза, когда на идеологической основе поставлялось вооружение и давались безвозвратные кредиты. Это рыночные решения. И мы не видим, что наши поставки, скажем, в Индонезию создают какие-то проблемы для региона, дестабилизируют ситуацию.
Давайте не будем забывать, что Индонезия — самая крупная мусульманская страна. И индонезийскому руководству приходится многое делать для того, чтобы сдерживать радикализм, бороться с террором. Давайте вспомним ужасные террористические акты на Бали, в других местах в Индонезии. И я полагаю, что наше сотрудничество с индонезийским руководством, с Индонезией в целом — это вклад, в том числе и в общее дело борьбы с терроризмом».
2007 «внешнеполитический» год трудно рассматривать вне его связи с событиями внутри России. Всеми признанный возросший авторитет нашей страны на мировой арене сегодня определяют две главные вещи: внутренняя политическая стабильность и рост экономических возможностей. Эти факторы, в свою очередь, находятся в прямой зависимости, во-первых, от волевых и интеллектуальных качеств руководства страны, во-вторых, от нефтегазовой конъюнктуры, исключительно благоприятной в текущий исторический момент для России. Критически оценивая последнее, правительство во главу угла хозяйственной деятельности поставило диверсификацию экономики. И уже в этом году, по данным из официальных источников, удалось достигнуть кое-каких результатов. Так, прирост ВВП (около 7,5%) обеспечен в основном не за счет нефти, а за счет таких обрабатывающих отраслей, как машиностроение и строительство.
После известного периода системной деградации полоса стабильного развития оценивается населением как безусловный позитив.
Отдав предпочтение «Единой России», общество рассчитывает на то, что эта партия яснее определит собственную стратегию, что она обретет узнаваемый идеологический лик.
Чего хочет и требует для себя в новых исторических условиях великая евразийская страна? Она требует самого необходимого для нормального существования в кругу цивилизованных соседей. Того же, чего требовала на протяжении последних столетий. К примеру, полтора века назад — равного права. Сошлемся на Федора Тютчева, который, как известно, был не только великим поэтом, но и отменным дипломатом, блистательным публицистом.
Тютчев писал в 1844 г., что Россия не хочет для себя ничего, кроме «права и исторической законности», и не признавать этого может лишь «самое слепое невежество, по своей воле отворачивающееся от света». Именно во имя этого права, писал Федор Иванович, Россия не должна позволять любителям политических опытов «выманивать или отрывать целые народности от их центра живого единства», чтобы затем «перекраивать и обтесывать их, будто неодушевленные предметы», и «отделять от тела живые члены под предлогом обеспечения для них большей свободы движения».
Как все узнаваемо! Кое-кто и ныне желал бы «обтесать» Россию по своему разумению, оторвать от нее лакомые куски под предлогом справедливого перераспределения природных ресурсов, которые, дескать, принадлежат вовсе и не одной России, а всему человечеству. Кое-кому очень хотелось бы увидеть возобновление беспорядочного движения на огромной территории, нового «парада суверенитетов», чтобы мгновенно отреагировать материальной поддержкой сепаратистских устремлений и вооружить местных выдвиженцев разноцветных революций испытанными в других регионах методами утверждения «самостоятельной демократии». Реальных шансов заполучить какую-то часть ее пространства для очередного «национально-освободительного» эксперимента практически никаких, ибо за этим стоят уже отмеченные выше обстоятельства — политическая воля и здоровый интеллект. Объективно беря их в расчет, серьезные западные эксперты приходят к выводу, что определяющей чертой современной российской внешней политики является ее независимость, и что в обозримой перспективе она не станет ни проамериканской, ни антиамериканской. Одним из самых впечатляющих эпизодов 2007 г. стало выступление Владимира Путина на международной конференции в Мюнхене. Эта речь, по мнению влиятельной британской «Файнэншл Таймс», «ознаменовала начало года, в течение которого Россия проявляла все возрастающую напористость во всем: ПРО, Косово, контроль над вооружениями, энергетическая политика». «Россия считает, что она вернулась, и хочет, чтобы мир знал об этом», — писала газета.
Американский журнал «Тайм» назвал Путина «Человеком года». Да ведь и в других местах в его адрес прозвучало немало признательных оценок. К примеру, министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер в одном из последних выступлений заметил, что за восемь лет президентства глава российского государства добился «высокого уровня стабильности в России». Подчеркивая огромную важность европейско-российских и германороссийских отношений, глава МИД ФРГ указал, что в лице России европейцы вообще и немцы в частности имеют «большого соседа, с которым нужно развивать приносящие выгоду связи».
Вот именно — связи, приносящие взаимную выгоду. Иначе выражаясь, равноправные связи, с одной стороны построенные на прочных нравственных принципах, а с другой — закрепленные высокими договоренностями. К примеру, такими, как Заключительный акт, подписанный в Xельсинки в 1975 г. всеми странами Европы, а также Соединенными Штатами и Канадой, или Основополагающий акт, подписанный в Париже в 1997 г. руководителями стран НАТО и России.
Увы, в обоих случаях приходится констатировать, что даже к этим фундаментальным политическим декларациям партнеры России из числа стран НАТО и Евросоюза относятся не всегда уважительно. А порой даже совсем неуважительно. Когда же им на это указывают, они, не моргнув глазом, начинают упрекать Москву.
Одним словом, какие-то нечистоплотные манипуляции с причинами и следствиями. А ведь искушенные западные политики наверняка видят и понимают, что ничего лишнего для поддержания собственной безопасности Россия не предпринимает. Она лишь отвечает (весьма сдержанно, предельно ограниченно) на очевидную военную экспансию своих так называемых партнеров. Что прикажете делать России, если к ее западным рубежам пододвигают стратегические ядерные силы? Как ей себя вести, если в ответ на вывод своих баз из Вьетнама, Кубы, Грузии она получает новые базы у себя под боком? Как выразился недавно глава МИД РФ Сергей Лавров, получается так, что «мы расслабляем свои мускулы, в то время как на другой стороне их напрягают».
13 декабря 2007 г. в России вступил в силу Закон о приостановлении действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Мера исключительно вынужденная. Еще раз заметим, что Москва многократно предлагала определить «потолки» для вооружений всех членов НАТО и таким путем исправить балансовую несуразицу, возникшую в результате распада Варшавского договора и продвижения Североатлантического альянса на Восток. А что же теперь? Объявив мораторий на соблюдение положений ДОВСЕ, Россия лишь указала на свое законное право закрыть образовавшиеся прорехи в военной инфраструктуре. А они весьма очевидны на фоне подавляющего преимущества НАТО в танках, самолетах, артиллерии. Спрашивается, на каком направлении можно использовать это преимущество? Только на российском. Поэтому представителям НАТО надо все же честно признать за Россией право на существование в европейском доме в качестве равной среди равных. Признать и действовать соответственно.
Вот что, однако, интересно. С большинством стран НАТО и Евросоюза (включая ведущие — Германию, Францию, Италию) у России сложились хорошие отношения. Тут конкретные интересы. И тенденция обещающая. Когда же указанные структуры выступают коллективом (в Брюсселе или Страсбурге), на выходе образуется противодействующая российскому подъему доминанта. Наверное, в этом есть что-то инстинктивное, родовое. Россия возвращается.
Контрольные вопросы
1. Охарактеризуйте современное геополитическое положение России в системе существующих Больших пространств мира.
2. Дайте характеристику геополитических проблем России по секторам нового зарубежья: а) Балтия; б) Белоруссия; в) Черноморский сектор; г) Кавказ и Закавказье; д) оцените союз ГУАМ с позиции России;, е) Средняя Азия и Казахстан. (Центральная Азия).
3. Дайте характеристику основных геополитических проблем России в странах и коалициях стран дальнего зарубежья: а) Арктический сектор; б) Центрально-Восточная Европа; в) Китай; г) Япония; д) российско-американские отношения; е) Европейский Союз.
4. Раскройте основные разногласия между Россией и Западом.
5. Перечислите основные преступления американской военщины за период с 1948-го по 2003 гг.
6. Как складываются отношения России и США в начале XXI в.?
7. В чем суть конфликта между Россией и США по размещению американской системы ПРО в Европе?
8. Возможен ли союз России и Китая?
9. В чем суть отношений между Россией и блоком НАТО?
10. Какие политические и экономические факторы и в каком направлении влияют на геополитическое развитие России?
|
