Глава 3. Основные теории происхождения государства

§3.1. Доктринальная трактовка процесса возникновения государства в различных политико-правовых учениях
§3.2. Виталогический взгляд на процесс становления государства
§3.3. Теоретические проблемы происхождения древнерусского государства

§3.1. Доктринальная трактовка процесса возникновения государства в различных политико-правовых учениях

Загадка возникновения государства относится к числу извечных проблем теории государства и права, так как ее разрешение наталкивается на множество идеологических и конкретно-практических трудностей.
Во-первых, момент зарождения государственности отделен от наших дней толщей веков, а у отдельных народов даже тысячелетий (как у древних египтян, шумер, аккадцев, индийцев и т.д.).
Во-вторых, любая теоретическая конструкция происхождения государства подвержена субъективно-историческим искажениям, возникающим под воздействием господствующих в конкретном обществе идей и мировоззренческих установок.
В-третьих, ни одна официальная доктрина, раскрывающая природу становления государственности у отдельно взятого народа, не может быть лишена политикоправового заказа правящего в стране социального слоя.
Поэтому совершенно очевидно, что учение о генезисе государства не только всегда будет пересматриваться мыслителями различных исторических эпох и держав, но и никогда не приобретет неоспоримого аксиоматического значения, как, например, таблица умножения в математике.
Исходя из вышесказанного, знания о возникновении государства целесообразно исследовать сквозь призму доктринальной эволюции идеалистических представлений о первопричинах государственной власти на Земле.
Так, теологическая теория (одна из древнейших, известных человечеству) базируется на том, что государство есть творение рук божьих.
По мнению А. Августина (354-430 гг. н.э.), представителя ранней патристики, Бог создал государство в качестве орудия для наказания грешников, поэтому нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены.
Основатель томизма, признанного в 1879 году единственно верным учением Римской Католической Церкви, - Фома Аквинский (1226-1274 гг. н.э.), считал, что государство, ведомое властителем, предназначено Богом для спасения душ человеческих, ищущих дорогу в Царство Небесное.
Православный богослов Иоанн Златоуст отмечает, что существование властей - все это дело Божьей премудрости и поэтому надо “возносить великую благодать Богу и за то, что есть цари, и за то, что есть судии”.
В Суре 2 Корана под названием “Корова” тоже упоминается о создании публичной власти. Так, в стихе 28 говорится: “И вот сказал Господь твой ангелам: “Я установлю на земле наместника”.
Все вышеперечисленные теологические концепции возникновения государства основаны на вере и опровергнуть их с точки зрения науки еще никому не удалось, ибо пока никто не доказал наличие Бога (Богов) или Его (Их) небытие. Вместе с тем, по логике данной теории, Бог должен был создать мир совершенным и справедливым. Но вопросов здесь больше, чем ответов. Ведь если Бог создал мир, то кто создал Бога? И, если Бог создал мир совершенным, то почему в христианстве существует эсхатологическая проблема?
С точки зрения представителей патриархальной теории (Платона (428-348 гг. до н.э.), Аристотеля (384-322 гг. н.э.) и Фильмера - английского ученого XVII в. (соч. “Патриарх”)), процесс создания государства пошел по отцовскому типу, т.е. по пути разрастания кровнородственной семьи, в которой отец становился царем (патриархом) всего народа.
Сторонники договорной теории (Т. Гоббс (1583-1645 гг.), Дж. Локк (1632-1704 гг.), Ж.-Ж. Руссо (1712-1778 гг.)) и др. считают, что государство является продуктом общественного договора.
Так, по Т. Гоббсу, люди отказались от суверенной свободы каждого в пользу политической власти с одной единственной целью, чтобы не уничтожить друг друга, ибо по природе человек существо эгоистичное, беспощадное, стремящееся к наживе и самоудовлетворению. Поэтому в естественном состоянии нет цивилизации, а царит “состояние войны всех против всех”.
В несколько ином ключе об общественном договоре писал Дж. Локк, для которого сущность человека состояла в разумности и желании общаться. Таким образом, осознавая всеобщую выгоду совместного подчинения единому началу, люди заключили союз между собой и образовали правительства, призванные вести народы к благоденствию и процветанию.
Д. Дидро, соглашаясь с Дж. Локком, отмечал: “Люди быстро догадались, что если они будут продолжать пользоваться своей свободой, своей независимостью и безудержно предаваться своим страстям, то положение каждого отдельного человека станет более несчастным, чем если бы он жил отдельно; они осознали, что каждому человеку нужно поступиться частью своей естественной независимости и покориться воле, которая представляла бы собой волю всего общества и была бы, так сказать, общим центром и пунктом единения всех воль и всех сил”.
Автор ирригационной теории К. Виттфогель утверждает, что на создание государств в Древнем Египте (дельта Нила) и Передней Азии (междуречье Тигра и Ефрата) повлияла необходимость перманентного строительства оросительных систем, требовавших иерархически систематизированного, централизованного управления, охраны и взимания налогов.
Апологеты теории завоевания и насилия (К. Каутский (1854-1938 гг.) и Л. Гумп- лович (1838-1909)) полагали, что государство возникает в результате завоевания одного племени (народа) другим. В частности, они указывают, что в своем развитии государство проходит следующие фазы:
1) покорение одного народа другим;
2) возникновение каст (классов);
3) постепенное смягчение их неравенства;
4) замена военного господства господством права;
5) происхождение государства, где все люди имеют права и обязанности;
6) соединение людей в однородный народ;
7) рождение и развитие чувства патриотизма и образование нации.
“Племя победителей, - пишет К. Каутский, - подчиняет себе племя побежденных, присваивает себе и всю их землю и затем принуждает побежденное племя систематически работать на победителей, платить им дань или подати. При всяком случае такого завоевания возникает деление на классы, но не вследствие деления общины на разные подразделения, но вследствие соединения в одно двух общин, из которых одна делается господствующим, другая угнетенным и эксплуатируемым классом, принудительный же аппарат, который создают победители для управления побежденными, превращается в государство”.
Расовая теория Ж.П. Гобино (1816-1882 гг.) основывается на постулате о том, что человеческие расы отнюдь не равны и различаются в физическом, психологическом, умственном и других отношениях на высшие и низшие. Высшие расы призваны господствовать над низшими, поэтому государство является орудием покорения и управления более культурных народов менее цивилизованными.
Посвятив свою жизнь исследованию развития первобытного общества, К. Леви- Стросс обосновал идею о том, что особенности воспроизводства человека, а именно введение запрета инцеста, т.е. кровосмешения, явилось исходным социальным фактором в выделении человека из мира природы, приведшего в дальнейшем к возникновению государства, в качестве механизма надзирающего за половым отбором людей. Эта концепция в науке получила название инцестной (половой) теории.
Довольно экзотическую доктрину возникновения государства в Древней Греции обосновал Ортега-и-Гассет (1883-1955 гг.), назвавший ее спортивной теорией. По его мнению, рождение государства в архаической Элладе напрямую было связано с организацией Олимпийских игр и физических упражнений, для проведения которых требовался постоянно действующий специализированный аппарат управления.
Основатель патримониальной теории Галлер (1768-1854 гг.) считает, что государство произошло из поземельной собственности на землю первого титульного владельца, установившего свою власть над сушей и водой в рамках определенной территории.
Идеологи классовой (материалистической) теории возникновения государства К. Маркс (1818-1883 гг.) и Ф. Энгельс (1820-1895 гг.) объясняют становление государственности прежде всего социально-экономическими причинами:
а) разделением труда (на земледелие, скотоводство, ремесло и торговлю),
б) постепенным становлением частной собственности,
в) развитием средств производства,
г) появлением излишков продуктов питания, необходимых для выживания,
д) расслоением общества на антагонистические классы: богатых и бедных.
С точки зрения материалистического подхода, государство появляется в качестве аппарата насилия для поддержания экономического и политического господства одного класса над другими.
Самым типичным способом возникновения государства, по мнению Ф. Энгельса, является пример древних Афин, пришедших к рабовладельческой демократии под воздействием внутренних социально-экономических конфликтов.
Так, к началу VI века до н.э в Афинах сложилась революционная ситуация. Большинство сограждан оказалось в долговой кабале, неизбежно ведущей в рабство. Земля и значительная часть богатства сосредоточилась в руках незначительной группы олигархов, которые понимали, что недовольный народ может уничтожить не только их политическое господство, но и уничтожить физически.
Для разрешения острых социальных противоречий в 594 г. до н.э. архонтом с чрезвычайными полномочиями был избран Солон. Этот политический деятель осуществил целый ряд реформ, позволивших не только достигнуть классового компромисса, но и создать фактически афинскую государственность.
Во-первых, он объявил “сисахфию” (от греч. стряхивание бремени) - полную отмену всех существовавших долговых обязательств.
Во-вторых, Солон легализовал свободу завещаний, в том числе и на землю.
В-третьих, легендарный реформатор запретил ростовщичество и продажу афинян в рабство за долги. Кроме того, при нем государство взяло на себя обязанность выкупить ранее проданных в рабство сограждан.
В-четвертых, население Афин было разделено на четыре разряда:
- пентакосиомедимов (пятисотмерников), владеющих имуществом стоимостью 500 и более медимов зерна (1 медим равнялся 52 литрам зерна, за которые давали одну драхму);
- всадников (имущество стоимостью от 300 до 500 медимов зерна);
- зевгитов (имущество от 200 до 300 медимов зерна);
- фетов (имущество стоимостью менее 200 медимов зерна).
Наряду с этим Солон установил, что членами ареопага и архонтами могли быть не эвпатриды, а пентаксиомедины.
В Афинах был учрежден Совет 400, который избирался из числа граждан первых трех разрядов в рамках старых четырех племен, по 100 человек от каждого.
В функции Совета входило предварительное рассмотрение вопросов, выносимых на Народное собрание, управление финансовыми делами, контроль за деятельностью высших должностных лиц и представительство полиса в сношениях с другими державами.
В качестве уступок демосу Солон образовал Гелиэю - судебный орган, избирающийся из граждан всех четырех разрядов.
Фактически Солон окончательно сломил родовую организацию греческих племен в Аттике и создал особую публичную власть классового общества, институированнную в полисное государство.
В Древнем Риме родовое общество трансформировалось в государство в силу борьбы патрициев (коренных жителей Лациума) и плебеев (пришлых эмигрантов).
Так, растущее богатство и мощь верхушки родовой знати, конфликт между патрициями и плебеями обусловили проведение предпоследним римским царем важных реформ. Сервий Туллий в середине VI века до н.э. разделил все население Рима (как патрициев, так и плебеев) на пять разрядов.
В I-й разряд вошли граждане, владеющие имуществом на сумму 100 и более тыс. ассов или земельным участком свыше 20 югеров.
Во II-ой разряд зачислялись римляне, владеющие имуществом на сумму 75 тыс. и более ассов или 15-20 югерами земли.
В III-й разряд входили лица, владеющие имуществом на сумму от 50 до 75 тыс. ассов или 10-15 югерами земли.
В IV-й разряд записывалиль граждане, владеющие имуществом на сумму от 25 до 50 тыс. ассов или 5-10 югерами земли.
В V-й разряд включались римляне, владеющие имуществом от 11 до 25 тыс. ас- сов или менее 5 югеров земли.Каждый имущественный разряд обязан был выставлять определенное количество военных подразделений - центурий (от лат. centum - сотня); следовательно, центурия была в первую очередь военной, но одновременно политической и податной единицей.
Первый разряд выставлял 80 центурий, второй, третий и четвертый - по 20; пятый - 30; таким образом, всего насчитывалось 170 классных центурий. С учетом внеклассных центурий (18 центурий выставляли т.н. всадники, к числу которых относились самые богатые патриции; кроме того, было 2 центурии ремесленников, 2 центурии музыкантов и 1 центурия т.н. пролетариев, т.е. лиц, принадлежавших к неимущественному и неподатному сословию) их общее количество составляло 193.
Во вновь возникших народных собраниях по центуриям (comitia centuriata) каждая центурия имела один голос.
Благодаря этому обстоятельству большинство было заранее обеспечено за наиболее состоятельными гражданами: всадники и граждане первого разряда составляли в сумме 98 центурий, т.е. уже больше половины от 193. При их единодушии мнение граждан остальных разрядов уже не имело практического значения и поэтому их голоса даже не всегда подсчитывались.
Каждые 5 лет производилась новая оценка (census) имущества граждан и осуществлялось их перераспределение по разрядам и центуриям. Вся эта работа завершалась торжественным религиозным обрядом, сопровождаемым очистительными жертвоприношениями.
Кроме того, все население (без учета патрицианского или плебейского происхождения) было разделено на территориальные округа - трибы.
Всего было учреждено 4 городских и 17 сельских триб. Во главе трибы стоял выборный староста (tribunus aerarius); его главная обязанность заключалась в сборе податей и налогов. В народных собраниях, которые стали созываться по трибам (трибутные комиции), каждая триба также имела один голос.
Данные реформы создали государство богатых, для богатых и во имя богатых римлян, независимо от благородства происхождения.
У германских же народов возникновение государства было связано с завоеванием бывших провинций Римской Империи, где победителям пришлось отказаться от свободного состояния своих племён в пользу особого аппарата по управлению побежденными.

§3.2. Виталогический взгляд на процесс становления государства

Современные явления социальной жизни во многом обусловлены “генетическими” стереотипами первобытной истории человечества, занимающей огромный период времени с момента появления людей на Земле (около 3-5 млн лет назад) до образования ими первых государств (примерно в IV тыс. до н.э.). Архаические механизмы коллективных и индивидуальных реакций правителей и подданных, как правило, черпают свои истоки в инстинктивных началах дикой природы. Вследствие этого биологические законы, регулирующие иерархическое поведение стадных животных, зачастую прослеживаются в политически организованных союзах людей (государствах, партиях и т.д.). Например, популяции оленей, волков, зубров, обезьян имеют строгую вертикаль управления, базирующуюся на доминировании сильнейших особей. Аналогичным образом организовывалась социальная жизнь первобытных сообществ охотников и рыболовов. Но в отличие от животных человеческие деяния постепенно стали ограничиваться морально-религиозными предписаниями. Так, запрет инцеста смоделировал новую систему брачно-семейных и межплеменных отношений, заставив мужчин искать себе женщин на стороне, а не в своем роде.
Однако на заре исторического развития первобытного общества господствовали биологические константы человеческой эволюции. Полагаем, что рассмотрение некоторых из них поможет объяснить происхождение монархического государства.
Миллионы лет борьбы за выживание толкнули целые популяции зверей, птиц, рыб, насекомых и т.д. перейти к иерархическому построению внутривидовых связей. Инстинкт самосохранения уничтожил равенство среди коллективных животных, установив жесткую пирамиду единоличного управления прайдами, стаями и стадами. Результатом таких метаморфоз стало воздействие естественной агрессии диких животных, которая служит им способом замены физических стычек психологическими. В последних далеко не всегда побеждает более сильный телом или интеллектом. А тот, кто легко приходит в ярость, может долго и часто угрожать сам, оставаясь устойчивым к чужому давлению. Убийство представителей своего вида в животном мире является исключением, происходящим из- за перенаселенности - ведь одним из законов биологической эволюции является принцип: “Не убивай тех, кто несет ту же генетическую информацию, что и ты”. Однако этот принцип нарушен в человеческом обществе, так как в силу социокультурной эволюции представители различных групп (профессиональных, родовых, национальных, религиозных и т.д.) являются носителями неодинаковой информации. “Вот почему человек, - утверждают Ю.Г. Волков и В.С. Поликарпов, - единственное среди животных существо - приобрел способность проводить войны в рамках своего вида”. Поэтому “человечество никогда не реализует благородную идею уничтожить национальную обособленность, установить братство между различными народами, потому что это несовместимо с элементарными законами генетики популяции”, - отмечает профессор Е.П. Гуськов.
Кроме того, внутривидовая конкуренция homo sapiens чрезвычайно обострена тем фактом, что около 40 тыс. лет назад кромальонцы (неоантропы), т.е. современные люди, остались на Земле единственными гоминидами, вытеснившими с планеты родственный вид - неандертальцев.
Таким образом, борьба за выживание, половое соперничество, стремление к самоутверждению индивидов рождают доминантную, т.е. самую агрессивную личность, подавляющую других. Она усиливает свое положение в обществе, провоцируя конфликты с соседями, терроризирует их и угнетает. Постепенно создается социальная иерархия, жесткая, но эффективная, позволяющая нескольким особям одного вида совместно охотиться и обороняться. “Если доминантная личность отличается не только волей, но и умом, - пишет Т.В. Кашанина, - то возглавляемый ею коллектив способен быстро про- грессировать”, расширяя ареал своего обитания.
Практически всегда твердыми, решительными, агрессивными и инициативными лидерами человеческих сообществ были мужчины. Женщины предпочитали не конкурировать в борьбе за иерархический ранг по той простой причине, что они выполняли важнейшую биологическую обязанность по воспроизводству людей. Лишь современная европейская цивилизация позволила всему “прекрасному полу” прикоснуться к скипетру государственной власти, хотя “на высшем политическом Олимпе даже сегодня мы очень редко встречаем женщин, - отмечает Т.В. Кашанина, - причем это имеет место в промышленно развитых странах (Маргарет Тетчер - в Великобритании, Хиллари Клинтон - в США и др.)”.
Данные факты ставят под сомнение классическую теорию матриархата, описанную Ф. Энгельсом в работе “Происхождение семьи частной собственности и государства”.
Кроме того, многие социальные животные не допускают доминирование самок в своих сообществах (например, зубры, олени, бизоны и т.д.). В.Р. Дольник считает матриархат ловкой выдумкой кабинетных ученых XIX в. и утверждает, что женское управление наблюдалось лишь у некоторых деградировавших племен, оказавшихся в крайне неблагоприятных условиях и зашедших в тупик исторического развития. В пользу этой позиции говорят простейшие математические расчеты. Так, один мужчина, выживший на войне, при наличии в племени десяти свободных (незамужних) женщин, теоретически через девять месяцев может удвоить количество людей в поселении; в противном же случае, если одна женщина приходится на любое количество мужчин, то, скорее всего, максимальное число новорожденных составит всего два человека.
Следовательно, закономерно, что мифические амазонки и сарматы пали жертвами патриархальных греков и скифов.
В конечном итоге матриархат не создал государственность, не устранил беспорядочные половые связи, не запретил инцест, не обеспечил воспроизводство человеческого рода и не воспитал чувство частной собственности. Его вытеснила более перспективная система социального общежития - патриархат; и лишь в далеких недоступных джунглях Африки и горах Тибета сохранились дикие поселения, управляемые материнской властью.
Основу мужской иерархии древних племен в первую очередь составляли возрастные и индивидуальные характеристики людей. Однако доминантной личности (вождю, сахему, главарю и т.д.), помимо природных волевых качеств, важно было обладать символическими атрибутами превосходства и управления (специальная повязка на теле, высокий головной убор, наличие в руках особого предмета, занятие более высокой точки в пространстве и т.д.).
Вокруг племенных лидеров постепенно сложилась простейшая система органов первобытной власти, состоящая из единоличных (вождь, жрец, старейшина) и коллективных (совет старейшин, собрание соплеменников, совет вождей) институтов публичного управления.
Старейшина - это глава семьи или рода. Им становился волевой, зрелый, опытный, мудрый, авторитетный, умеющий предвидеть события и организовывать важные предприятия человек. Старейшину выбирали или признавали фактически, т.е. все сородичи считали, что он выделяется среди них особыми качествами. Его боялись, уважали, слушались и даже почитали. Старейшина руководил повседневной жизнью рода, рассматривал споры между сородичами и представлял их интересы в общественном произ- водстве. Такая организация социальной жизни длительное время позволяла успешно развиваться народам мира. Так, взаимовыручка исландских родовых общин обеспечила выживание викингов в суровых условиях северных широт. По свидетельству Ф. Энгельса, родовой строй Шотландии и Ирландии процветал еще в XVIII в. и был уничтожен “только оружием, законодательством и судами англичан”. Устойчивые родоплеменные отношения по-прежнему играют ведущую роль у народов Северного Кавказа, Африки, Сибири, Океании и т.п.
Одним из важнейших органов управления первобытным сообществом являлся институт военного предводителя (вождя), способного защитить племя от нападения врагов. Обычно эту должность занимал самый сильный, храбрый, смелый и решительный человек, авторитет и влияние которого особенно возрастали во время военных действий либо угрозы вооруженного вторжения со стороны соседей.
Религиозно-идеологическая власть родовых общин принадлежала жрецам, шаманам, колдунам, ведунам, волхвам, гадателям, знахарям и т.д. Эти люди формировали мировоззрение соплеменников, внушали им надежду на будущий день, лечили больных, отпевали мертвых, осуществляли связь с предками и богами, умиротворяли небесных духов и боролись с потусторонним злом. Благодаря астрономическим наблюдениям жрецы научились предсказывать погоду, затмения солнца, наводнения и другие природные явления. Знания и опыт позволили им монополизировать право на общение с потусторонними силами. Поэтому они были бесспорными властителями человеческих душ. Религиозные лидеры первобытных общин также считались блюстителями родовых обычаев и традиций. Например, кельтские жрецы друиды еще во времена Г.Ю. Цезаря (I в. до н.э.), принимали деятельное участие в делах богослужения, наблюдали за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывали все вопросы, относящиеся к религии, обучали наукам молодежь и вообще пользовались у галлов большим почтением. По свидетельству римлян, они осуществляли правосудие по всем спорным делам и преступлениям, могли приговорить виновного к смертной казни или отлучить от жертвоприноше- ний. Последний вид наказания считался самым страшным, т.к. отлученный от культа признавался безбожником, человеком вне закона, все его сторонились, избегали встреч и разговоров с ним, чтобы не нажить беды. Иногда жрецы проклинали целые народы и их решения неукоснительно соблюдались кельтскими племенами. Во главе друидов стоял единоличный духовный лидер, пользовавшийся среди них величайшим авторитетом. Жрецы не принимали участия в войне и не платили податей. Г.Ю. Цезарь писал, что больше всего друиды старались укрепить убеждение галлов в бессмертии души, которая “по их учению, происходит по смерти одного тела в другое”. Эта вера должна была устранять страх и возбуждать храбрость воинов.
Там, где функции вождя и шамана совмещались в одном лице, племенная власть приближалась к монархическому правлению.
На более поздней стадии развития первобытного общества, когда человеческая популяция разрослась, а роды объединились во фратрии и кланы, появился круг вопросов, общих для всех соседствующих групп людей. Для решения межплеменных и межродовых проблем стали собираться советы старейшин, вождей и всех способных держать в руках оружие.
Известный исследователь социальной жизни северо-американских индейцев Л.Г. Морган, характеризуя такую систему общественного строя, отмечал, что “это была особая организация, не имеющая параллели в современном обществе, и она не может быть описана в терминах, принятых для монархических учреждений. Военная демократия с сенатом, народным собранием и назначенным полководцем - таково приблизительное, хотя и не совсем точное, определение этой столь своеобразной формы правления, принадлежащей исключительно древнему обществу и покоившейся на чисто демократических учреждениях”, - утверждал он.
Восхищаясь выводами Л.Г. Моргана, Ф. Энгельс писал: “И какая чудесная организация этот родовой строй при всей ее наивной простоте! Без солдат, жандармов и полицейских, без дворянства, королей, наместников, префектов или судей, без тюрем, без процессов - все идет своим установленным порядком. Всякие споры и недоразумения разрешаются коллективом тех, кого они касаются, - родом или племенем, или отдельными родами между собой; и лишь как крайнее, редко применяемое средство грозит кровная месть, цивилизованную форму которой только со всеми положительными и отрицательными сторонами цивилизации представляет наша смертная казнь. . Рабов еще нет. .А каких мужчин и женщин порождает такое общество, показывает восхищение всех белых, соприкасавшихся с неиспорченными индейцами, чувством собственного достоинства, прямодушием, силой характера и храбростью этих варваров”.
Вместе с тем первобытное сообщество вовсе не представляло собой управленческой идиллии, основанной на демократических началах народоправства. Ведь на собраниях вождей, старейшин, воинов племени или рода доминировали самые сильные личности, способные навязывать свою волю остальным. Сахемы не спрашивали мнения простых людей. Они были довольны, когда слышали одобрительные крики соплеменников, но если беспорядок становился велик, самый сильный и строгий старейшина или вождь начинал орудовать палкой налево и направо. Особенно доставалось тем смельчакам, кто, разойдясь, чересчур уж оскорблял военных лидеров. Насколько простой народ был принижен и оттеснен в коллективных органах управления первобытным обществом, видно из произведения легендарного древнегреческого писателя Гомера “Илиада”, во второй песни которой Одиссей - правитель Итаки, окриками и ударами скипетра обуздывает ораторов из толпы. В частности и Терсита, вздумавшего в общем собрании воинов дерзить базилевсам.
“Можно ли назвать это народовластием? Пожалуй, это пародия или, в лучшем случае, самая примитивная его форма”, - пишет Т.В. Кашанина.
Таким образом, следует сделать вывод, что первобытное общество, управляемое как индивидуальными (вождь, старейшина, жрец), так и коллективными (совет старейшин и вождей, собрание соплеменников) органами власти в силу естественных законов, определяющих условия борьбы за доминирование в простейших группах людей, стремилось подчиниться конкретному человеку.
Прогрессивная организация патриархального родового строя привела к “демографическому взрыву”. Растущая плотность населения вынудила людей к более тесному сплочению как внутри локальных групп, так и по отношению к внешнему миру. Благодаря расширяющимся брачно-семейным связям, близлежащие племена стали сближаться и образовывать союзы. Появилась потребность в субординации их деятельности. Вследствие этого произошла консолидация автономных первобытных сообществ вокруг выделившихся племенных центров, главенствующих в рамках определенной территории.
По мнению Ф. Энгельса, в данный период вождь (rex, basileus и т.д.) был признан необходимым и постоянным должностным лицом, а ведение войны стало главной функцией общественной жизни. Существуя параллельно с советом старейшин и народным собранием, он принимал решения в условиях военной демократии, пропагандировавшей грабительские набеги на богатых соседей. Поэтому созидательный труд перестал быть привлекательным, появилось рабство, а разбой превратился в почетный промысел.
Отечественная наука длительное время (практически весь XX в.) рассматривала данный этап исторического развития первобытного общества в качестве переходного к государству, считая его высшей стадией эволюции родового строя.
Вместе с тем такой подход не давал ответа на два ключевых вопроса:
1. Как в условиях военного управления вождя может существовать демократия, ведь армия всегда строится на основе жесткой субординации, беспрекословном исполнении приказов, дисциплине и единоначалии?
2. Почему многие воинственные племена, скопившие несметные богатства на протяжении столетий, так и не создали государства (например, скифы, гунны и т.д.)?
Зарубежные авторы (Р.Л. Карнейро, М.Д. Сахлинс и др.) решали эти проблемы в рамках теории вождества, базирующейся на исследовании специфических особенностей военного руководства доисторическими сообществами людей.
В СССР одним из первых ученых, попытавшихся проанализировать институты военной демократии с позиции, отличавшейся от взглядов Ф. Энгельса, был А.М. Хазанов.
Он предложил использовать термин вождество для характеристики первобытных поселений, в которых большинство соплеменников отстранялось от публичного управления, но еще отсутствовали классические признаки государства (территориальное разделение народа, налоги и займы, профессиональная армия, право и т.д.).
Поддерживая данную идею, Л.С. Васильев сформулировал теорию протогосудар- ственных образований, возглавляемых сакрализованными правителями с наследственной властью, основанными на нормах генеалогического родства, знакомых с социальным и имущественным неравенством, разделением труда и обменной деятельностью.
Опираясь на выводы своих предшественников, Т.В. Кашанина попыталась разграничить периоды военной демократии и вождества в истории первобытного общества. По ее мнению, основные отличия этих форм власти сводятся к следующим особенностям.
1. Военная демократия не обожествляет племенного правителя, вождество же, наоборот, стремится к сакрализации его функций.
2. В противовес военной демократии вождество отстраняет широкие слои населения от реального управления.
3. Для вождества характерна четкая иерархия поселений и стратификация общества.
4. Только в условиях вождества рождается первая аристократия, состоящая из жрецов, воинов и управленцев.
Наряду с этим, нельзя забывать, что глава военной демократии или вождества по- прежнему обладает лишь “консенсуальной властью”, реализуемой посредством авторитета, а не легитимного насилия.
Вместе с тем возрастающая концентрация власти в одних руках приводит к выработке единой идеологии с общими культами и ритуалами для всех союзных племен.
Таким образом, вождество превращается в социально-политическую организацию, объединяющую группу поселений, иерархически подчиненных одному из них, в котором проживает верховный правитель.
Внутри некогда самостоятельных племенных образований происходят необратимые процессы концентрации и персонификации публичной власти по вертикали. Так, во главе восточных славян стоял великий князь (Хакан-Рус), ему подчинялись лидеры региональных союзов племен - Светлые князья, господствующие в свою очередь над князьями отдельных родовых общин. Такая система вассальной зависимости являлась прообразом будущего государственного механизма, отвергающего принципы социального равенства для подавляющего большинства населения.
В силу своей значимости, вождь выделился из общества, возглавил его и перестал непосредственно участвовать в воспроизводстве материальных благ. Одновременно, военные лидеры племен присвоили себе различные привилегии, связанные с возможностью изымать часть продуктов, произведенных общинниками, для удовлетворения собственных потребностей.
Но единоличная власть не могла существовать без выполнения ею особых социальных функций, направленных на поддержание мира, порядка и безопасности. По мнению Т.В. Кашаниной, главными среди них были: 1) организаторская; 2) перераспределительная; 3) функция контроля за ресурсами, обменом и торговлей; 4) военная.
Организаторская функция вождя возникла вследствие усложнения иерархической системы межплеменного управления. Сегментарная специализация некогда автономных сообществ людей нуждалась в едином центре, координирующем общие усилия для достижения конкретной цели, как правило, связанной с решением проблемы выживания и воспроизводства человеческого рода.
Поэтому, используя властные рычаги, главы первобытных общин монополизировали прерогативы по перераспределению материальных благ между рядовыми членами поселений. Нередко вожди поощряли одних и сдерживали других, особенно в условиях голода, стихийного бедствия или войны.
Перераспределительная функция позволила удачливым руководителям установить контроль за продуктообменом, торговлей и пользованием общинными природными ресурсами: землей, водой, лесом и т.д.
Так, вождь получил в свои руки стабильную экономическую базу, позволяющую ему заниматься хозяйственной деятельностью, содержать при себе преданные отряды вооруженных соплеменников, организовывать завоевательные походы или вести оборонительные войны.
Победоносные грабительские набеги на соседние поселения “усиливают власть верховного военачальника, равно как и подчиненных начальников, - пишет Ф. Энгельс, - соответствующее обычаю избрание их преемников из одних и тех же семейств мало- помалу переходит в наследственную власть, которую сперва терпят, затем требуют и, наконец, узурпируют; закладываются основы наследственной королевской власти .”.
Вместе с тем становление монархической государственности на фундаменте вож- дества имело специфические особенности у различных племен и народов. В самом общем виде можно выделить пять вариантов происхождения единоличной политической власти: 1) восточный; 2) романский, 3) германский, 4) славянский и 5) степной.
Суть восточного пути, конституирующего власть племенного вождя в царские прерогативы, состояла в необходимости ведения постоянного строительства и ремонта ирригационных систем в жарких странах Междуречья, а также в дельте Нила. Кроме того, оросительные каналы и дамбы должны были охраняться от разрушения.
Природа вышеобозначенных задач (военной и строительной) не терпит коллективного управления, поэтому власть вавилонских, шумерских, египетских и т.д. правителей базировалась на организации ирригационной деятельности и войне. Вокруг фараонов, энси, лугалей и т.д. сложился специальный механизм публичного господства, непосредственно не участвующий в материальном производстве. Таким образом, власть общинного вождя переродилась в компетенцию “всемогущего” государя.
Возвышение единоличного правления в Древнем Риме проходило под влиянием борьбы патрициев и плебеев за обладание политическими правами. Это противостояние завершилось объединением квиритских родов и пришельцев в единый народ под эгидой монархического государства во главе с пожизненно избираемым рексом. Цари “вечного города” разделили население по имущественному признаку, сняв острые социальные противоречия.
Германские народы, ставшие господами римских провинций (V-VI вв. н.э.), столкнулись с довольно развитым государственным механизмом. Их родовые учреждения не могли впитать массы покоренного населения. Поэтому институты первобытного вождества были приспособлены к выполнению новых политических функций, направленных на поддержание господства в рамках завоеванных территорий. Ближайшим представителем народа- победителя являлся его военачальник, а защита покоренных областей требовала усиления его положения в обществе. Так, по словам Ф. Энгельса, “наступил момент для превращения власти военачальника в королевскую власть и это превращение совершилось”.
Особой самобытностью характеризуется становление монархической государственности у восточных славян. В VI-X вв. н.э. племена полян, древлян, бужан, кривичей, радимичей и т.д. жили родами и общинами, занимались сельским хозяйством, охотой и рыболовством в рамках определенных территорий. Находясь между Европой и Азией, они постоянно подвергались военным набегам и грабежам со стороны степных кочевников (хазар, половцев, печенегов и т.д.) и северных пиратов (викингов), поэтому требования обеспечения безопасности вынудили их выбирать или нанимать князей с дружинами для самообороны и поддержания внутреннего порядка. На содержание профессиональных воинов и вождей пришлось платить налоги и сборы.
Таким образом, из территориальной сельской общины, имеющей специальные вооруженные отряды и управленческие органы, действующие на постоянной основе, возникла Древнерусская держава, базирующаяся на двух политических началах коллективного общежития: 1) единоличном или монархическом в лице князя, и 2) земском - представленным вечевым собранием народа.
Степной способ образования монархической власти характерен для формирования обширных кочевых империй пастушеских племен Евразийского континента (гуннов, монгол, хазар и т.д.). Вожди номадов, чтобы поддержать политическое единство своих народов, были вынуждены организовывать поступление прибавочного продукта извне с помощью военной силы. Как правило, это достигалось постоянными грабительскими набегами на соседей, целью которых являлось вымогательство подарков, обложение земледельцев данью с заключением с ними неэквивалентных торговых договоров.
Обобщая сказанное, следует сделать вывод, что царская власть возникла одновременно с государством, ее предшественницей являлось первобытное вождество, характеризующееся возросшей ролью военного лидера, выполняющего роли организатора завоевательных или оборонительных кампаний, арбитра (судьи) разрешающего социальные противоречия, и хозяйственного управленца, возглавляющего работы по сооружению ирригационных систем, прерогативы которого передавались по наследству и поддерживались сакральными представлениями древнейших верований.
Исключение составляют лишь древние Афины, создавшие свою государственность в рамках республиканского принципа, умаляющего власть базилевсов. Произошло это из-за острого внутриклассового противостояния, приведшего общество на грань гражданской войны. Устранить возникшие социальные противоречия удалось лишь в процессе развития демократических институтов власти.

§3.3. Теоретические проблемы происхождения древнерусского государства

Для понимания закономерностей существования любого государства необходимо знать причины и условия, являющиеся катализатором его происхождения, так как именно на ранних этапах развития государственности, а зачастую в момент возникновения различных держав, определяется вектор политической эволюции публичного управления народом, закладываются основы правосознания граждан и принципы общественного бытия наций: коллективизм или индивидуализм; фанатизм или терпимость; патриотизм или космополитизм; религиозность или атеизм. В отечественной исторической и юридической науке, со времен М.В. Ломоносова нет единства мнений о происхождении древнерусского государства. Так, представители “норманской теории” (Н.М. Карамзин, К.Д. Кавелин, В.О. Ключевский, С.М. Соловьев и др.) утверждают, что государственное начало восточным славянам принесли варяги, а “антинорманисты” (М.В. Ломоносов, О.А. Платонов, А.Н. Филиппов, О.И. Чистяков, С.В. Юшков и др.) отстаивают наличие самобытных предпосылок перехода от родового строя руссов к политической организации общества. Чтобы разрешить этот многовековой спор, необходимо установить наличие либо отсутствие признаков государственности у наших предков до призвания варягов в 862 г. н.э.
Во-первых, уже к VI в. н.э. относятся известия о трех протогосударственных образованиях у восточных славян - это Славия (в районе озера Ильмень, с центром в Новгороде), Куявия (вокруг Киева) и Артания (местонахождение точно не установлено, но исследователи отождествляют ее с Тмутараканью).
Во-вторых, славяне являются одним из древнейших народов мира. По мнению М.В. Ломоносова, “амазоны, или алазоны, славенский народ, по-гречески значат самохвалов”, так как “сие имя есть перевод славян, то есть славящихся, со славянского на греческий”. Более того, “неправомерно рассуждает, кто варяжское имя приписывает одному народу, - писал он. - Многие сильные доказательства уверяют, что они от разных племен и языков состояли и только одним соединялись обыкновенным тогда по морям разбоем”. Скорее всего, варяги-россы были родственниками пруссов, поклоняющихся Перкуну (аналогу славянского бога Перуна), именем которого клялся и киевский князь Олег, заключая мирный договор с греками. Причем русские дружины никогда не присягали скандинавскими богами, например Одином или Тором. Велесова книга подтверждает эти данные, указывая, что варяги, в отличие от славян, приносят человеческие жертвы и именуют Перуна Перкуном. С точки зрения профессора РГУ Ю.Н. Куражковского, славяне, особенно русские, обнаруживают гораздо большее родство с древними ариями, нежели германские народы. Прозвание же “славяне” происходит от языкового богатства и благозвучия языка, иными словами, это люди, обладающие “славным словом”. Славянские жрецы учили, что славянское имя обозначает людей, поющих вечную славу своим богам. “Повесть временных лет” рассказывает о временах, когда славяне были нориками, живущими в устье Саввы и Дуная. Следовательно, славянское племя существовало задолго до появления скандинавов на исторической арене человечества.
В-третьих, само по себе призвание варягов на княжение в 862 г. н.э., после их изгнания, свидетельствует о наличии суверенитета и политического начала в древнерусском обществе7. Ведь и сегодня некоторые народы выбирают своих правителей из числа иностранных граждан, например Латвия. Достоверно известно, что русские княжества приглашали не только дружины варягов, но и своих степных соседей - печенегов, каракалпаков, торков и т.д.8 Вместе с тем после Рюрика, Олега и Игоря правила славянка Ольга, поэтому в России почти не осталось следов варяжской культуры. Так, на 10 тыс. кв. км территории Восточно-Европейской равнины можно обнаружить лишь 5 скандинавских наименований. В то время как в Англии, которую норманы завоевали, это число доходит до 1509.
В-четвертых, М.Ф. Владимирский-Буданов, исследуя проблемы происхождения древнерусского государства, сделал вывод, что “князья-варяги застали везде готовый государственный строй”. Ведь народное вече, избиравшее князей, известно с незапамятных времен.
В-пятых, восточные славяне издревле связывали свое бытие с определенной территорией. В “Повести временных лет” отмечается следующее: “...прозвались именами своими от мест, на которых сели... . Поселившиеся в лесах - древляне, по реке Полота - полочане... по Бугу - бужане” и т.д. Таким образом, “основанием древнерусского государства служат не княжеские и не племенные отношения, - пишет М.Ф. Владимирский-Буданов, - а тер- риториальные”, так как старший город с пригородами представляет собой самодостаточную поземельную общину. Варяги же не установили нового территориального деления государства, оно возникло намного раньше, поэтому время его происхождения “должно быть отнесено к эпохе доисторической”. Более того, заселяя новые земли, восточные славяне не воевали с местным фино-угорским населением, поскольку не завоевывали, не захватывали их полей и лугов, а осваивали новые, девственные, осушая болота и выкорчевывая леса. Занятие земель “происходило общим движением, постепенно, шаг за шагом, а не одновременным действием завоевания”. Освоение труднодоступных земель требовало много времени, труда и ума, но зато проходило без войн, “без раздражения туземцев”. В ходе подобной колонизации сохранялось племенное единство (освоить трудные места можно было только сообща), язык и “собственное представление о праве”. Отсюда В.Н. Лешков сделал вывод, что на русской земле осели не отдельные лица, захватившие в собственность земельные участки, а целый народ, который “стал называть эту землю своею, русскою землею”. Так, единство этнографическое превратилось в единство земское, где преобладала общность с первой минуты оседлости.
В-шестых, история России не знает скандинавского права и его институтов. “В отличие от других славянских народов, - пишет Н.В. Акчурина, - русский не допускал чужеземного порабощения ни в каких вопросах жизни”. Даже в трудные годы раздоров и междоусобиц, когда русский народ вынужден был платить позорную дань степным кочевникам, он оставался самостоятельным и свободным в выборе пути и принятия решений. В этой связи Н.И. Крылов был убежден, что непобедимость, “нерастворяемость” русского народа обусловлены свойствами национального духа, а именно: его могуществом, целостностью, несокрушимостью. Данные свойства духа обусловлены единством земли и народа.
В-седьмых, еще в I в. н.э. славяне выплачивали своим вождям особый налог-ругу, составлявший одну сотую имущества каждой семьи. Более того, в шведских средневековых документах сбор дани обозначался заимствованным варягами из русского языка словом “полюдье” (ро1Ш:а), что с несомненностью свидетельствует о первичности у славян такого раннегосударственного действия, как сбор полюдья.
В-восьмых, по справедливому замечанию Б.А. Рыбакова, “если признать варягов создателями государственности для “живущих зверинским образом” славян, будет крайне трудно объяснить то обстоятельство, что государственным языком Руси был не шведский, а русский. Договоры с Византией в X веке заключались посольством киевского князя, и, хотя в составе посольства были и варяги русской службы, писались они только на двух языках - греческом и русском, без каких бы то ни было следов шведской терминологии”.
В-девятых, славянские племена имели общую идеологию, поддерживаемую единой монотеистической верой. Так, в I в. н.э. Прокопий Кесарийский писал: “Сии народы, славяне и анты... единого бога, творца грому и всего мира господа исповедуют”. Аналогичную точку зрения отстаивал и М.В. Ломоносов. Древние русы полагали, что “есть также заблуждающиеся, которые пересчитывают Богов, тем, разделяя Сваргу. Они будут отвергнуты Родом как безбожники. Разве Вышень, Сварог и иные - суть множество? Ведь Бог - и един, и множествен. И пусть никто не разделяет того множества и не говорит, что мы имеем многих богов”.
Таким образом, можно сделать вывод, что древнерусское государство возникло благодаря автохтонному политическому творчеству русского народа, а не в результате иностранного завоевания, которого не было. Славянские племена традиционно жили родами и общинами, занимаясь земледелием, скотоводством, охотой и рыболовством. Подвергаясь систематическим военным грабежам со стороны степных кочевников и северных пиратов (норманов), наши предки вынуждены были выбирать или нанимать князей с дружинами для самообороны и поддержания порядка. Для содержания профессиональных воинов и их вождей пришлось платить налоги.
Под воздействием вышеперечисленных факторов из территориальной сельскохозяйственной общины, формирующей или нанимающей профессиональные вооруженные и управленческие органы, действующие на постоянной основе, возникло древнерусское государство, в основании которого участвовали два политических начала публичного господства: 1) самодержавное в лице князя и 2) народнопредставительное (земское) - оформленное в вечевое собрание славянского населения.